При чем тут любовь - 1
Битвенные стебы я уже выложила в ЖЖ, теперь буду выкладывать битвенные фики. Фик на тему "Дела семейные" написан совместно с black__tiger, она написала половину текста, а еще половину вычеркнула из написанного мною, потому что оно получалось затянуто и скучно. И вообще я порывалась забросить этот фик нафиг и отдать тему кому-нибудь другому. Никогда больше не буду писать "только чтобы про Снейпа", потому что фигня получается...
Я же эту тему взяла после ухода от нас половины команды, потому как она у меня изначально была в списке люлюбимых. Нет, возможно что-то и получилось... но мне не нравится такая Эйлин. Меня с нее жуть берет. Моя лучше :)

Автор: Ассиди, Black Tiger
Бета: Sige
Гаммы: Jenny, kasmunaut
Категория: гет
Пейринг: Эйлин Принц/Тобиас Снейп, Северус Снейп, Лили Эванс
Рейтинг: PG
Жанр: general
Дисклеймер: Отказываемся от всего. Ибо канон.
Саммари: Эйлин Принц, тихая и некрасивая девушка, решает поставить самый важный эксперимент в своей жизни...
Примечание автора: Автор частично опирался на книгу Шона Смита "Биография создателя Гарри Поттера Дж.К.Роулинг" (М, 2002), что не противоречит канону, поскольку сама Роулинг использовала в саге факты собственной биографии.
Примечание: Фик написан на битву «Канон vs AU» на «Астрономической башне».
Задание: Авторский фик 13 – Дела семейные

1957

Еще со школы я была уверена, что никогда не выйду замуж. Это сущие глупости – видеть свое предназначение в том, чтобы служить чьей-то игрушкой и вечно быть на втором месте! Почему женщина непременно должна быть чьей-то половиной, а не самой собой?
Когда я высказывала свою точку зрения в слизеринской спальне, некоторые мои однокурсницы (вроде Дрю Розье) говорили, что меня и так никто в жены не возьмет, потому что я страшная, как мантикора. Я не спорила: спорить с дурами, уверенными, что главное в личности – внешность, считаю ниже своего достоинства. Все их хиханьки-хаханьки, разговоры о мальчиках, кокетство и стрельба глазками казались лишней тратой времени и сил. Хогвартс существует для того, чтобы там учиться, а не за мальчиками бегать.
И все-таки был на факультете один мальчик, который мне нравился. Но по нему вздыхали все девчонки от первого до седьмого курса, а я терпеть не могу быть одной из многих. И мне Том Риддл нравился вовсе не тем, что он красивый. В нем все вызывало восхищение. Он с легкостью перетасовывал устоявшиеся понятия, он мог одним словом или даже одним своим присутствием прекратить разгоревшийся спор, а уж сколько он знал... Больше, чем преподаватели! И, конечно, вокруг него всегда была толпа поклонников и поклонниц, в которую я не лезла. Вот если бы он сам меня заметил... Но я его на два года младше, а навязываться не люблю. А еще мне было просто страшно к нему приближаться. На младших курсах – потому что я была маленькая, а в конце третьего произошла история с Тайной Комнатой, в которой точно был замешан Том, хотя доказать никому ничего не удалось. Но весь факультет знал, что он наследник Слизерина, или догадывался, как я.
Все это было давно, в школе, а после школы прошло уже десять лет. Тома Риддла я видела последний раз летом сорок шестого года в Косом переулке. Он, как я слышала от своего однокурсника Норберта Нотта, работал в лавке Горбина и Бэрка в Лютном переулке. Больше я ни с кем из однокурсников не общалась и уже думать забыла о Томе, как вдруг ко мне прямо в аптеку заявился Нотт, сияющий, как малыш, которого угостили шоколадной лягушкой. Никогда прежде его таким не видела.
– Эйлин! – завопил он с порога.
Только что отошедший от прилавка пожилой волшебник чуть не выронил пузырек с лягушачьей икрой.
– Ну, что еще случилось? – поморщилась я.
Терпеть не могу, когда громко кричат, и когда врываются без предупреждения – тоже. Раньше Нотт себе такого не позволял, на редкость спокойный был парень.
– Ты помнишь Тома Риддла?
Тут уже я чуть не выронила пузырек, к счастью, пустой. Но ответила спокойно:
– Помню. А что?
– Он вернулся в Англию. Ходил в Хогвартс говорить с Дамблдором, а мы его ждали в Хогсмиде. На всякий случай. Представляешь, он хотел преподавать, а Дамблдор его не взял.
– И что? – спросила я, взяв себя в руки.
– Хочешь его увидеть?
И вот тут я чуть было не ляпнула «нет», потому что Риддла все-таки побаивалась.
– Хочу, наверное, – ответила я.
– Тогда завтра вечером в Лютном переулке. Я за тобой зайду.
Я в этом пабе была в первый раз. Не хожу по подобным заведениям, в них нет ничего хорошего. Мы с Ноттом устроились за столиком в самом дальнем уголке зала. Знакомых вокруг было много, но я ни с кем не здоровалась. Во-первых, Нотт здоровался за нас двоих, во-вторых, зачем они мне? Мы и в школе не очень-то общались. Пришли даже Блэки: Орион, Сигнус и Вальбурга. Не было Альфарда и Лукреции, что не удивительно: Альфард недолюбливал Риддла, а Лукреция не переносила Вальбургу. Почему-то не было Лестранжа. Я сперва удивилась, а потом Нотт сказал, что Лестранж придет вместе с Томом. И действительно – сначала я увидела Лестранжа, выходящего из неприметной двери, а Риддл как-то неожиданно появился рядом с ним.
Я ожидала, что он изменился со школы, но не настолько же! Сигнус и Орион какими были на седьмом курсе, такими и остались. Разве что стали малость посерьезнее и потверже. Лестранж изменился только за счет того, что отрастил бороду. Хотя умнее выглядеть и с бородой не стал. А вот Риддл... Если раньше я его побаивалась, то сейчас он вызывал уже откровенный страх. И ощущение чего-то чуждого. Как будто это не тот Том, что учился с нами в школе, а кто-то другой в его обличье. Мне было настолько не по себе от его присутствия, что я не осознавала толком, что Том говорит.
Потом, когда все закончилось, мы с Ноттом пошли в «Дырявый котел», и Нотт мне изложил основные тезисы.
– Послушай, ведь он полукровка... – перебила я поток его излияний.
– Он потомок Слизерина! – горячо возразил Нотт.
– А дальше что?
– Дальше он хочет объединить чистокровных волшебников. Ты с нами?
Объединить? Интересно – как? Блэки, например, всегда держались особняком, не могу представить, чтобы они с кем-то объединились.
Я пожала плечами:
– Я не люблю быть в толпе, ты же знаешь.
Тут он как-то странно смутился, посмотрел в пол, потом на меня и произнес:
– Ты будешь не в толпе, а со мной. – И вдруг спросил – безо всякой связи с предыдущим: – Ты до сих пор не замужем, Эйлин?
Я недоумевающе посмотрела на него.
– И не собираюсь. Зачем мне это надо?
– Как это зачем? – не понял он. – Все женятся...
– Я не «все». Ты, между прочим, тоже еще не женат.
– А ты не хочешь исправить положение?
– То есть? – на этот раз не поняла я.
– Выходи за меня замуж! – выпалил он.
Вот чего я от него не ожидала, того не ожидала. Нет, мы, конечно, считались приятелями и встречались в последнее время достаточно часто, но чтобы вот так сразу...
Я растерялась.
– Это еще зачем?
– Ну... я тебя люблю!
– Мы же с тобой родственники, Норберт!
Он ошарашенно посмотрел на меня.
– Какие мы родственники? Моя мать – троюродная племянница твоего отца, разве это родство? Орион и Вальбурга Блэк – троюродные брат и сестра, это не им помешало!
– То-то у них до сих пор нет детей, – заметила я.
– Ну, сейчас нет, потом будут, – парировал он. Оптимист!
– А какие они будут? Ты про Гонтов, последних потомков Слизерина, читал? Помнишь, до чего они свой род довели?
– Но ведь Том Риддл – потомок Слизерина!
– Да, и при том полукровка, – возразила я. И внезапно замерла. Я вдруг поняла, чего я хочу. Ребенка! Но такого, который... Который докажет, что можно быть сильным и не быть темным. Нет! Сначала – продумать. Все детали. Просчитать. Дома. И одной.
Нотту я сказала, что подумаю. И отправилась думать, но вовсе не о его предложении.
Можно сколько угодно говорить о превосходстве чистокровных волшебников, но посмотрите на этих чистокровных! Например, на недотепу вроде Ориона Блэка. И еще неизвестно, кем будет его ребенок, если он вообще будет, в чем я лично сомневаюсь. Вот Риддл – это личность. Но чего хочет Риддл? Стать великим темным волшебником вроде Гриндельвальда? А не много ли Темных Лордов развелось за последние полвека? И что он с собой такого сделал, что посмотреть страшно? Ведь мог достичь куда большего без противостояния обществу, туманных слов о засилье магглов и тайных организаций. А дано ему куда больше, чем чистокровным волшебникам!
Наверное, это все оттого, что отец от него отказался, а мать умерла при рождении, и он рос в маггловском приюте. И еще была странная история со смертью его отца, Альфард что-то такое вычитал в газетах и рассказывал братьям, а я сидела неподалеку, и меня они не заметили. Как обычно: меня никто не замечает, зато я все слышу.
Но вот если бы ребенок-полукровка родился в нормальных условиях... Если бы у него не было цели противостоять всем... Если бы он с самого рождения был не изгоем, а полноправным членом общества. Разве ему пришло бы в голову становиться Темным Лордом?
Да, конечно, я могу выйти за Нотта, он мне не противен, по крайней мере, общаюсь я с ним безо всякого напряжения. Но что из этого получится? Еще один Орион Блэк или кто похуже? Я, конечно, не Орион и кое-что могу, и в журнале «Вестник зельевара» несколько моих статей вышло, но все же меня что-то ограничивает. Изнутри. Есть потолок, выше которого мне не подняться. А у полукровки этого потолка не будет, он его пробьет с легкостью. Или обойдет.
Если общество считает, что цель жизни женщины – продолжить себя в детях, я это сделаю. И мой ребенок будет сильнее Тома Риддла.
Только где взять маггла? Я ведь даже не знаю, как они живут и где с ними знакомиться. Но это все задачи решаемые. Сложные, но этим и интересные. К тому же мне давно не попадалось по-настоящему сложных задач. А любовь вынесем за скобки. Она иногда только мешает.
Решено: я выйду замуж за маггла. Это будет выдающийся эксперимент: длиной в целую жизнь. Осталось только маггла найти. А любовь приложится. А если и нет – что ж... главное – точный расчет, а чувства – дело десятое.

***
Я не привыкла отступать от намеченной цели, коль скоро я себе ее поставила. Но как меня раздражало очередное препятствие между мной и моей целью – литературными английскими словами не выскажешь!
Я только на изучение маггловского мира и способов адаптации в нем угрохала больше полугода. Как многие другие чистокровные, в школе я маггловедение не изучала, и теперь об этом пожалела. Все пришлось начинать с нуля. Но ездить в метро, покупать продукты в маггловском магазине и просто ходить по маггловскому Лондону, наблюдая за прохожими, было нетрудно. А вот как с магглами знакомиться? Не подходить же к кому-то на улице или подсаживаться в пабе! Я уже почти отчаялась, когда в одной из маггловских газет наткнулась на колонку брачных объявлений.
Объявлений было много, и все почти одинаковые. Как из них выбрать человека, от которого я хочу иметь ребенка, если про него почти ничего не сказано? Для начала я пропускала все те, где искали «женщину для встреч». А про тех, у кого «серьезные намерения», было непонятно, подхожу я их требованиям или нет? Допустим, стройной меня можно назвать, а миловидной? И то, что я до сих пор не замужем, – это достоинство или недостаток?
Писать незнакомому магглу было страшновато, а уж самой отправить объявление в газету – просто жутко. Казалось, что, если я напишу про себя, все начнут обо мне судачить и показывать пальцами. Но это же ради великой цели!
«Меня зовут Эйлин, мне двадцать восемь лет, работаю в аптеке. Если Вы не против, хотелось бы встретиться и познакомиться поближе». Мне и такое письмо составить было сложно, это ведь не эссе на полтора фута по зельеварению!
Из троих ответил один и предложил встретиться в субботу утром на Трафальгарской площади. Звали его Майкл, и он оказался очень красивым, чуть ли не красивее Тома Риддла. Такого, как сейчас, – уж точно красивее.
Но я не знала, о чем с ним говорить! Ответила, где я работаю, где я училась... Все было продумано заранее, я будто на экзаменах отвечала. Мы прошлись немного, а потом он сказал, что ему надо идти. Сказал, что еще напишет, но по его лицу было видно, что это он просто из вежливости.
А в следующий раз вышло наоборот. Молодой человек по имени Джон болтал так, что я не успевала вставлять свои реплики. Он жаловался на жизнь, на родителей, которые его не понимают, на начальство, которое его притесняет, и на женщин, которые его не любят. На этот раз я заявила, что у меня дела, и сбежала.
В третий раз я уже боялась писать, но все-таки отправила два письма; ответил один – из Манчестера. Мне что Лондон, что Манчестер, что Шотландия, было абсолютно все равно – аппарация на что? Я аппарировала туда, не сразу нашла парк, где он предлагал встретиться, и опоздала минут на двадцать. Он только посмотрел на меня и сказал:
– Извините, боюсь, что мы с вами не подходим друг другу.
Развернулся и ушел. Оставив меня одну у входа в этот дурацкий парк.
Наверное, мне не стоило обижаться и расстраиваться, но я обиделась. Какой-то маггл не счел меня достойной даже говорить с ним! Я предала свою чистокровность, снизошла до магглов, а они от меня отворачиваются! И ведь не один – трое уже... Ну и что с того, что я некрасивая? Это что – главный критерий для счастья в семейной жизни? И главное – что же теперь будет с моим экспериментом?
Я направилась вслед за магглами в глубину парка. Хоть прогуляюсь немного... Пока гуляла, появилась мысль бросить к Мерлину эксперимент и выйти за Нотта.
С такими грустными мыслями я дошла до озера. Вспомнился Хогвартс, как мы после седьмого курса отплывали от замка на лодках... Здесь тоже лодки, интересно, можно на них покататься?
За пользование лодкой надо было заплатить. Маггловские деньги у меня с собой были, зато все лодки оказались разобраны. Последнюю передо мной собирался взять какой-то мужчина, но заметил меня и вдруг предложил:
– Идите вперед, я подожду.
Я глупо хлопала глазами, глядя то на него, то на лодку: до меня только сейчас дошло, что мы не в Хогвартсе, а обыкновенные лодки сами по воде не плавают. А я грести не умею. Вот влипла! Можно, конечно, развернуться и уйти. Но, во-первых, мне еще больше прежнего захотелось покататься на лодке, а во-вторых, что обо мне магглы подумают? И прежде всего – тот, что уступил мне свою очередь? А если я сяду в лодку, то все магглы – и в лодках, и на берегу – начнут надо мной потешаться. Не люблю попадать в идиотские ситуации.
– А вы не составите мне компанию? – неожиданно для самой себя спросила я. – Я не хочу, чтобы вы из-за меня в такой погожий день торчали тут на берегу.
Разрешила все проблемы разом! А если мне и с ним не о чем будет говорить – не страшно, он грести будет, а не разговаривать. И в Хогвартсе мы в лодках не болтали.
Замка Хогвартс на берегу определенно не хватало. И магглов вокруг было слишком много. Но в остальном катание мне понравилось. И даже то, что мы большей частью молчали, не смущало. Мой маггл не смотрел на меня свысока: он и сам был не красавец. Черноволосый, как и я, на вид довольно замкнутый, еще и нос слишком длинный.
– Как вас зовут? – спросил он, когда мы садились в лодку.
– Эйлин, – ответила я.
– А меня Тобиас. Вы приезжая?
– Да, я из Лондона, – призналась я.
– А что вас привело сюда?
– Встречалась с одним человеком... неудачно.
Встречей это нельзя было назвать, поэтому я и уточнила, что неудачно. Он понял и еще раз уточнять не стал.
Дальше мы почти не разговаривали. Он сосредоточенно греб, а я смотрела по сторонам. А потом уже, когда вышли на берег, он неожиданно спросил:
– А вы еще раз не хотите встретиться?
– У меня нет телефона, – ответила я машинально. – И адрес только «до востребования».
– Дайте хотя бы до востребования.
Этот маггл мне абсолютно не подходил – хотя бы тем, что некрасивый. Но если я про себя думаю, что красота – это не главное, почему у меня тогда к мужчине другие требования?

1958 – 1959

Мы встречались с Тобиасом Снейпом целый год, хотя виделись не так уж часто – раз в два месяца, а то и реже – и я так и не могла определиться. И я не говорила Тобиасу, что я волшебница, потому что наши отношения еще не зашли так далеко, чтобы я могла откровенничать. А еще я где-то вычитала, что в женщине должна быть загадка, так что, может, и к лучшему, что я скрываю свое происхождение.
Еще я не могла понять, что я к нему чувствую, и чувствую ли вообще что-нибудь, кроме объяснимого интереса к непознанному. А если мы поженимся, мне целую жизнь придется провести вместе с магглом... Но это же мой эксперимент! И я точно знала, чего от него хочу: ребенка и чтобы ребенок рос и воспитывался в полноценной семье, с отцом и матерью. И вырос сильным и светлым. А чувством ради высокой цели можно и пожертвовать.
Выяснилось, что и Тобиас боялся знакомиться с женщинами, а я его привлекла тем, что я серьезная, а не вертихвостка какая-нибудь. После войны женщины совершенно распустились, говорил он, и слишком много о себе воображают, а все потому, что порядка нет, а во время войны был, все знали свое место. Тут я ничего не могла сказать, потому что во время войны училась в школе, но мое молчание он принимал за согласие. Он еще оказался на десять лет меня старше. Но это как раз не пугало. Старше – значит, серьезнее. Не будет приставать с глупостями.
В очередной раз мы встретились в том самом парке, где познакомились, и так же, как в первый раз, поехали кататься на лодке. Мы с ним никогда много не разговаривали, а тут он совсем замолчал.
Тобиас первым нарушил молчание:
– Вы не хотите переехать в Манчестер? У нас не так уж и плохо, хоть и не столица.
Я неопределенно кивнула – так, чтобы осталось непонятно: в знак согласия или наоборот. Он продолжал:
– Кстати, я случайно узнал, что в аптеке неподалеку от нас требуется фармацевт.
Я только хотела сказать, что мне и в своей аптеке хорошо и что абсолютно все равно, где я буду жить – в Манчестере или Лондоне, как вспомнила, что магглы не имеют понятия об аппарации. Он ждал ответа, а я не знала, что сказать. В Манчестере, насколько мне известно, магических аптек нет. Устроиться на работу в маггловскую – это на следующий же день нарушить Статут о секретности. Хотя... любопытно было бы попробовать. В конце концов – есть же Обливиэйт!
– Так что же?
Тобиас ждал ответа на свое предложение – а это было предложение, это было то, к чему я стремилась, ради чего все затеяла... И я не могла ничего путного сообразить, только выдавила из себя:
– Я подумаю...
Он как-то помрачнел сразу и погреб к берегу. Потом он отправился к себе домой, а я – к вокзалу, чтобы аппарировать из какого-нибудь безлюдного переулка.
– Звоните, – сказал он, прощаясь.
Как-то очень обреченно сказал.

Терпеть не могу попадать в идиотские ситуации, а именно в такой и оказалась. Что можно было придумать? Искать работу в Манчестере? Сделать вид, что я ее нашла, и продолжать работать в Косом переулке? Или же все рассказать Тобиасу? Или отбросить этот вариант совсем и найти другого маггла? Но – эксперимент! Если отбрасывать вариант с Тобиасом – то так я могу совсем со своим замыслом распрощаться: время идет, а я не молодею... А «рассказать» – это ведь может получиться ровно то же самое, что и «отбросить»...
Как-то я сидела в маггловском пабе совсем рядом с «Дырявым котлом» (привыкала к магглам), потягивала пиво, размышляя о составе противопростудного зелья, и вдруг меня окликнул Нотт.
Взял себе кружку пива и подсел ко мне. В маггловских джинсах и клетчатой рубашке он совершенно не походил на волшебника. Мимо такого пройдешь – и сразу же забудешь, потому что на улицах полно таких парней. Тоже, что ли, эксперимент ставит?
– Ты что, встречаешься с магглом?
– Откуда ты взял?
– В «Дырявом котле» говорили.
– А ты больше всяких сплетен слушай!
Кто в «Дырявом котле» мог такое наговорить? Меня с Тобиасом точно никто из волшебников не видел, потому что встречались мы в Манчестере, а не в Лондоне. Что нашим делать в Манчестере?
– Тебя же никогда не интересовали магглы. Тебя вообще, кроме зелий, ничего не интересовало! Зачем тогда тебя носит по маггловскому Лондону?
– А даже если и встречаюсь – какое тебе дело?
– Ты же чистокровная! Помнишь, когда мы ходили на встречу с Лордом Волдемортом, ты сама со мной соглашалась, что будущее принадлежит чистокровным волшебникам, а не магглорожденным?
– При том что он сам полукровка? – как будто между прочим осведомилась я. – Его матушка сама с магглом встречалась!
– А ты в курсе, что этот маггл ее бросил, когда узнал, что она ведьма? – Нотт с вызовом глянул мне в лицо.
– Сова на хвосте принесла?
– Еще в школе слышал.
Ну да, конечно: Риддл доверяет свои секреты ближайшим друзьям, а те потом разбалтывают всем подряд. Я-то в школе (благодаря Блэкам и их привычке обсуждать во всеуслышание чужие проблемы) знала только то, что Том рос в маггловском приюте, потому что его мать умерла.
– Ты поменьше сплетни распространяй. А то еще дойдет до твоего Лорда...
Он помолчал, а потом выдал:
– Эйлин... а тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь?
Тьфу! Можно подумать, это я к нему с нравоучениями лезу! И он что – не верит в меня? И правильно делает: я же сама в себя не верю – иначе не колебалась бы столько.
– Знаешь что, Норби? О моих возможностях не тебе судить.
...Мы просидели в маггловском пабе еще с полчаса, а потом разошлись в разные стороны: он – к «Дырявому котлу», я – прямиком на почту.
Значит, отец Тома бросил его мать, когда узнал, что она ведьма? Ну что ж – тогда я не буду ничего говорить. А с работой что-нибудь придумаю. Не будет же Снейп приходить ко мне на работу и проверять, чем я там занимаюсь?
Он снял трубку сразу, как будто ждал звонка.
– Тобиас, это я, Эйлин. Простите, что я долго не звонила. Я... я согласна.
Не сказала, на что именно, но он понял.
– Я приеду в эту субботу, хорошо?
Вот так! Эксперимент продолжается! И никто из чистокровных волшебников не сможет мне помешать! И любовь – тоже. Я... просто вынесу ее за скобки. Есть у меня ощущение, что в науке она только мешает.

***
По взаимному согласию мы оформили брак и обошлись без свадьбы: Тобиасу хватило первой церемонии, а я не знала, как это у магглов делается, и жутко боялась ошибиться и раскрыть себя. Перед тем как окончательно переехать к Тобиасу, я несколько раз побывала у него в гостях. Жилище скромное, но и мою квартиру над аптекой роскошной не назовешь. Там у меня всего две крошечные комнаты, а здесь – целых два этажа. На первом – гостиная и кухня, на втором – три комнаты. А еще под лестницей была небольшая полупустая каморка, на которую я сразу положила глаз. В этой кладовке я, с разрешения мужа, оборудовала свою лабораторию. Объяснить это оказалось несложно:
– Я часть работы буду делать дома. Не ездить же мне каждый день в Лондон!
Вопрос со службой тоже решился очень просто: я сказала Тобиасу, что работаю не в аптеке, а в фармацевтической лаборатории. Но, поскольку я теперь замужняя женщина и мне много времени надо уделять дому и семье, то мне предоставили возможность кое-что делать на дому. Все это я выдала мужу с замирающим сердцем, потому что не была уверена, практикуется ли надомная работа у магглов. Но Тобиас проглотил мои выдумки, и я вздохнула спокойно. В фармацевтике Тобиас разбирался не лучше, чем в зельях, то есть – вообще никак. На всякий случай я запирала дверь лаборатории на Коллопортус, но он и не проявлял желания туда заходить.
То, что я не сразу смогла разобраться с домашним хозяйством, Тобиас воспринял как должное. Видно, женщины, не приспособленные к семейной жизни, даже у магглов попадаются. Я прочитала кучу книжек, как маггловских, так и магических, но ни в одной не было, например, инструкций, как пользоваться спичками. Я в первый раз извела полкоробка, пока не догадалась сначала открыть газ, а уж потом подносить к горелке зажженную спичку. Готовить простые блюда вроде яичницы или вареной картошки я умела, но предпочитала это делать с помощью палочки, как и посуду мыть. Когда муж не видел, я так и делала. А он и не видел, потому что сидел в гостиной за телевизором или с газетой. Но если иногда болтался рядом – тоже не страшно: в конце концов, элементарный обед приготовить – не сложнее, чем зелье сварить.
Только вот Тобиас явно не был в восторге от элементарных обедов. Лично мне всегда было все равно, что есть, но, когда муж намекнул, что в книжном шкафу, кроме любовных романов, завалялась кулинарная книга, я сообразила, что мои вкусы к простой и здоровой пище – вроде кофе с бутербродами – разделяют далеко не все. Книгу я нашла, но готовить по рецептам все равно не получалось, потому что думала я во время готовки совсем не о том, что шипело на сковороде и булькало в кастрюле...
И все же самым непривычным было не вести хозяйство без волшебной палочки, а жить в одном доме с другим человеком. Я ведь по натуре – одиночка. Хорошо, что и Тобиас не был особо общительным, так что мы друг другу не надоедали. У меня была лаборатория, у него – телевизор и газеты. Я пару раз посмотрела с ним какой-то фильм, и мне не понравилось. Другое дело – книги. У Тобиаса их был целый шкаф, и я часто уходила наверх читать. Большей частью это были любовные романы, похожие друг на друга, как близнецы; я читала и не могла понять: отчего такие сложности? И откуда у магглов убеждение, что, кроме любви, больше ничего в жизни женщины не хотят и не могут? Полная чушь! Я же могу! Еще по книжкам выходило, что любят исключительно красивых женщин, а некрасивых как будто не существует.
Когда мы дома отмечали Рождество (вдвоем, потому что звать нам было некого), он вдруг разговорился на эту тему. Он еще раньше признался, что один раз уже был женат, а теперь рассказал, что его жена была очень красивая. Тогда только что закончилась война, он вернулся с фронта, мечтал о мирной жизни и встретил свою первую любовь в галантерейном магазине. Сам он вместе с одним приятелем организовал автомобильную мастерскую. Но через пару лет в мастерской случился пожар, а жена ушла от него с тем самым приятелем. Он долго потом не мог прийти в себя. Сначала он вообще не хотел второй раз жениться, а потом решил найти себе женщину не красивую, а серьезную. И я ему именно этим и понравилась. А о любви он и не упомянул. Ну и правильно. Я ведь тоже в браке не любви искала. При чем тут любовь?
Мы никогда так много не говорили, как в тот вечер. И в какой-то момент у меня возникло желание во всем признаться. Но я промедлила, а потом мы заговорили о другом и момент был упущен.

***
Тобиас очень хотел иметь детей. И я хотела. Как получаются дети, я узнала лет в шестнадцать из книжки по колдомедицине. Тогда это утвердило меня в желании никогда не выходить замуж. И целоваться мне поначалу не понравилось. А кому может понравиться, когда ему в рот языком лезут? Но я делала вид, что все в порядке, и честно надеялась, что привыкну. Потом действительно привыкла. Тобиаса это забавляло. Ему даже нравилось, что я такая неопытная.
Хорошо, что он все понимал и не торопил. А то поругаться через пару месяцев после свадьбы было бы печально. Но один раз мы все же поспорили, правда, совсем по другому поводу. Мы обсуждали, не стоит ли поторопиться с рождением наследника, и я сказала:
– Прямо сейчас не стоит, лучше подождать до весны. Я хочу, чтобы он был Водолеем или Козерогом. Козерог даже предпочтительнее.
Он недоумевающе посмотрел на меня.
– Ты что – веришь во всю эту чушь?
– Это не чушь! – возмутилась я.
Он возразил:
– Самая настоящая чушь. Как может характер человека зависеть от того, в каком месяце он родился? И что же – все люди, рожденные под одним знаком Зодиака, одинаковые, и их ждет одна и та же судьба?
– Вовсе не одинаковые. Кроме положения солнца на момент рождения, астрология учитывает еще множество факторов. Они для каждого человека уникальны. – Я объясняла и видела: бесполезно, мужа не переубедить. Нет, я знала, что он – маггл, но к такой ограниченности оказалась не готова.
– Все равно, – не унимался Тобиас, – какая связь между положением планет и звезд и характером человека? Они же никакого отношения друг к другу не имеют!
– Имеют! Мы просто не можем эту связь сформулировать! Но тысячелетние наблюдения ее подтверждают!
Мы тогда так и не пришли к согласию. И это я ему только про астрологию рассказала, а в нее даже магглы верят! Те, у которых сознание пошире, чем у моего благоверного. Ну и ладно, мои планы ему знать незачем. В конце концов, существуют зелья как препятствующие зачатию, так и наоборот. Все в моих руках! Как перед первой брачной ночью. Я читала давно еще, что в первый раз очень больно, – ну, и выпила предварительно самое сильное обезболивающее зелье; после него даже Круциатус не страшен. Правда, есть побочный эффект: реакции тормозятся, и все вокруг воспринимаешь, как сквозь туман. Будто не с тобой происходит. Не знаю, что вообще полагается чувствовать, я не чувствовала ровным счетом ничего – ни боли, ни удовольствия. Если магглы занимаются этим не только для рождения детей, значит, они должны получать от этого удовольствие! А мне было вообще никак. Не то чтобы неприятно, но я это ощущала как пустую трату времени. Все равно что мыть посуду руками, когда это можно сделать магически. Интересно, а детей магически делать можно? Тобиас, конечно, не оценит... но я же чисто теоретически!
Потом я немного привыкла, и было не так страшно. Даже приятно. Но по мне, с магией все равно было бы лучше.
Тобиас уже успел привыкнуть, что я не проявляю особого энтузиазма в постели, и очень удивился, когда однажды я потащила его туда первая. Я не сказала ему, что рассчитала день, мне одного спора об астрологии уже хватило. В какие-то виды прорицаний можно и не верить, но астрология – точная наука! У меня, по крайней мере, все срабатывало. И на этот раз должно сработать.