| А я на даче опять изучала древнюю подписку "Пионера". И за 1987ой - нашла славную крапивинскую повесть:) ....и почему сейчас для детей таких журналов не делают? .. :(
"Да... – Он кивнул, сел рядом с Юлей, покачал ногой с забинтованным пальцем. Повернул к Юле лицо, и оба глаза были теперь темные и беспокойные. – А почему я Фаддейка? Юля удивилась его неожиданной тревоге. – А что здесь плохого? Ты же сам говорил, что это имя тебе нравится. – Да я не про имя... Почему я – это я? Юля непонимающе вздохнула. – Ты про такое никогда не думала? – требовательно спросил Фаддейка. – Я про это первый раз на колокольне подумал. Не тогда, когда с тобой, а раньше... – Объясни-ка получше... – Юля сморщила лоб. – Про это трудно объяснить... Я многих спрашивал, а они не понимают. – Я попробую понять. – Ну вот, слушай. Я – это я. Внутри себя. На свете очень много людей, разных. Но они вокруг, а не во мне. А тот, который во мне... тот, который все видит и понимает... и все чувствует, почему он – Фаддейка, а не кто-то другой? Почему так случилось, что я – это именно я? Понимаешь! – Кажется, да... – тихо сказала Юля. – Но так про себя, наверно, каждый думает. И я думала. Но уже давно... И немножко не так, по-своему... – Но все-таки ты меня понимаешь? – спросил он с нажимом. – Угу... – осторожно отозвалась Юля. Фаддейка облегченно откинулся к дощатой стене и растянул в улыбке рот. – Вот и хорошо. А то кроме тебя только один человек понимал. Художник... – Какой еще художник? – сказала она ревниво. – А приезжал сюда в прошлом месяце. Старинные места рисовал. Молодой и бородатый. Хороший такой, из Новосибирска, Володя... Я ему помогал этюдник таскать, вот мы и разговаривали. – Про что же вы разговаривали? – спросила Юля, думая о бородатом Володе со странной досадой. – Ну, про такое же... как с тобой. Он мне знаешь как объяснил про людей? Что это нервы вселенной. – Что-что? – Ну, вот так... Наша Земля и все планеты, и все-все звезды, и галактики – это все будто живое. Только оно само это сперва не знало. Потому что, чтобы знать, надо ведь видеть и слышать, а для этого глаза и уши нужны. И мозги, чтобы понимать. И нервы, чтобы чувствовать. Вот и появились у вселенной такие нервы. Люди. – Надо же... – сказала Юля непонятным для себя самой тоном. Но Фаддейке, видно, послышалось, одобрение. – Ага... И я тогда подумал, что, если человек умирает, это не так уж страшно. Для других, конечно, печально, а самому бояться не надо. Ну, подумаешь, один маленький нервик отомрет! Все равно вселенная останется живая... Юля быстро придвинулась к Фаддейке и, будто защищая его, сказала: – Нечего тебе про умирание думать. Рано еще. – Да это я так. Ну, попутно... А главное, я все про то же думал. Пускай я нерв. Но почему именно этот? Тот, которого зовут Фаддейка ? Как-то непонятно... Юль! А может, я по очереди буду всеми? Каждым человеком... Вселенная ведь бесконечная, у нее времени сколько хочешь, я успею. И может, каждый человек так? А? – Ой, – сказала Юля искренне. – Я не знаю... А что хорошего быть каждым подряд? – Интересно же. – А сколько всяких злодеев на свете было и сейчас есть. Например, Гитлером разве интересно быть? Фаддейка снова покачал ногами. Потерся ухом о поднятое плечо. – Я про это тоже думал... А Володя говорит, что люди, как нервы, бывают всякие. И больные бывают. Всякие плохие люди это больные нервы вселенной."
Владислав КРАПИВИН Оранжевый портрет с крапинками |