?

Log in

No account? Create an account

Previous 10

Nov. 11th, 2017

ветка

(no subject)

Посмотрел последний фильм Кустурицы «По млечному пути», оказавшийся пока единственным понравившимся из всех виденных его фильмов, таких слишком для меня материальных и по-цыгански пестрых. Хотя взгляды самого автора в целом у меня всегда вызывали симпатию и уважение. А в этом фильме есть нечто по-настоящему глобальное, естественное, не суетное: широкая и спокойная эпичность, попытка соотнесенности с природой, космосом. А Млечный путь - так в древности называли паломническую дорогу в Сантьяго де Компостелла к могиле апостола Иакова.

Nov. 7th, 2017

ветка

Соловецкая дамба

Белое море. Соловецкая дамба - мост XIX в. из валунов через морской пролив от Большого Соловецкого острова до острова Большая Муксалма. Из кладки сводов на протяжении последних трех лет выпадали камни, а эти места заделывали цементным раствором с кирпичом и камнем и продолжали использовать разрушающийся памятник, вместо перекрытия проезда ограничились установкой дорожного знака! Центральный арочный проход был разрушен летом 2017 г., большая часть еще чудом держится. Но и сейчас по дамбе проходят квадроциклы, вся дорога от поселка до острова Бальшая Муксалма в следах этих машин. Если, срочно не произвести консервацию обрушения арочного прохода перед зимой, мы получим разрушения гораздо большего масштаба. Прошло четыре месяца после обвала... создается впечатление, что этот памятник Всемирного наследия полностью заброшен, некогда им заниматься да и некому. Валерий Близнюк



+++Collapse )

Nov. 2nd, 2017

ветка

(no subject)

Пушкин — самый европейский и самый непонятный для Европы из русских писателей… Самый непонятный не только потому, что непереводимый, но и потому, что Европа изменилась и не может в нем узнать себя…

Его Европа современностью не только не исчерпывалась, но и чем дальше, тем больше ей противополагалась. Он воспитался на литературе восемнадцатого века, но дальнейшее развитие его заключалось не в том, чтобы он старался поспешать за девятнадцатым, а в том, что он как бы возвращался вспять к семнадцатому, к шестнадцатому, к великим векам Европы и к другим не меньшим, но более ранним ее векам…

Пушкин весь обращен не к сомнительному будущему, а к несомненному и великому прошлому Европы. Он ее еще видел целиком такой, как она некогда была, а не такой, какой постепенно становилась; именно эту Европу он для России открыл, России вернул, не «просвещение», от которого исцелился, не романтизм, которым так и не заболел, а старую, великую Европу, в ее зрелости, в ее здоровье, с еще не растраченным запасом поэтических, творческих ее сил...

Европа восхищается воспринятой на азиатский лад, искусственно-экзотической Россией, но в Пушкине не узнает себя; если же узнает, то узнанного не ценит: ей хочется чего-нибудь поострее, поизломанней…

Владимир Вейдле (1895, Петербург — 1979, Париж)

Nov. 1st, 2017

ветка

Непомнящий прекрасно о Дафнисе и Хлое

Из телецикла «Тысяча строк о любви»



Oct. 28th, 2017

ветка

(no subject)

Как ужасно, что философия перестала быть объяснением в любви, утеряла Эроса, превратилась в спор о словах... Под диалектикой Соловьева, под иногда безжинной корой его отвлеченной и часто сухой мысли всегда трепещет великая радость любви к таинственной и благодатной основе мира, познанной в интимном опыте. И его гносеология, как она ни диалектична и ни строга в некоторых своих звеньях, в существе своем есть рассказ о том, что он видел и чему сподобился быть свидетелем. (Н.А. Бердяев)

Oct. 25th, 2017

ветка

(no subject)

Иностранцы не задерживаются у Сурикова. Они его не видят. Моя память хранит лишь торопящиеся мимо силуэты. Ни один не остановился сам и не спросил, что это такое. От далекого Верхарна до недавнего Цвейга — каждого надо было остановить. Когда же им говоришь о том, кто он, — они понимают смысл наших слов, но не важность нашего тона. Они тем более удивлены, чем легче находили с нами в искусстве общий язык. Мы вдруг начинаем казаться им туземцами, говорящими у какого-то старого обломка: это святой камень. Если они не пожимают открыто плечами, то только потому, что существуют навыки вежливости и в сношениях с аборигенами экзотических стран… Сурикова Западу уступить нельзя. Его нельзя выдать даже потомкам. Здесь спор культур, который скоро станет спором поколений. Преемственность российской истории прервана. Суриков — это: «О, Русская земля, за шеломенем еси…»; это последнее слово искусства о том прошлом, которое мы еще можем считать своим… (Абрам Эфрос)

Oct. 24th, 2017

ветка

Тарковский в Русском музее

«Когда уже во ВГИКе приемная комиссия решала, кому быть или не быть студентом, В. Шукшин и я были вычеркнуты из списка поступивших. Я, как объяснил мне потом М.И. Ромм, за излишнюю интеллигентность и нервность, Вася же Шукшин за темноту и невежество. И только заинтересованность М.И. помогла нам стать студентами режиссерского отделения.»

«...гений не в абсолютно законченном произведении, а в произведении со слабыми, даже невнятными и неумными кусками, которые он преодолевает талантом и страстью. Я не знаю ни одного шедевра, лишенного слабых мест. И вижу в этом закон творчества. Душевная заинтересованность, пристрастия, личная доблесть, формирующие гения, - причины перебоев и срывов в его искусстве.»


Андрей Тарковский с этюдником


Андрей Тарковский. Поле. 1948. Картон, масло

+++Collapse )

Oct. 19th, 2017

ветка

Итальянская скульптура из Эрмитажа

Фотографии Валентины Феофилактовой

Аугусто Мурьер (Augusto Murer). Фавн с флейтой. 1980 г.


+++Collapse )
ветка

Китеж



Проклинали. Плакали. Вопили.
Декламировали: «Наша мать…»
В кабаках за возрожденье пили,
Чтоб опять наутро проклинать.
А потом вдруг поняли. Прозрели.
За́ голову взя́лись. Неужели
«Китеж», оживающий без нас…
Так-таки Великая? Подите ж…
А она, действительно, как Китеж,
Проплывает мимо ваших глаз.
И уже сердец людских мильоны
Ждут её на дальних берегах.
И уже пылают их знамёна
Ей навстречу в поднятых руках.
А она, с улыбкой и приветом
Мир несущая народам и векам,
Вся сияет нестерпимым светом,
Всё ещё невидимая вам!

Александр Вертинский, 1943 год

Oct. 17th, 2017

ветка

Честертон о юморе Шекспира

... Люди не знают, куда может завести здравый и бодрый дух. Мы забыли, не в пример старым сказкам, что он заводит и в мир духовный. Если это не так, почему в нынешней мистике нет старого, народного веселья? Мы часто слышим о мудрости иных миров, но не слышим в отличие от наших предков об их веселой легкости, о проделках богов и шутках святых. Любимые нами рассказы повествуют о людях, которые сверхъестественно умны; старые же сказки рассказывали о таких, как ткач Основа, — о тех, кто сверхъестественно глуп. Нам непонятна, для нас темна взаимная симпатия фей и дураков. Мы понимаем благостную мистику, и мистику зловещую, и мистику скорбную, но мистики балаганной нам не понять. А между тем именно в ней — самая суть «Сна в летнюю ночь»... Чтобы ее понять, надо понять сначала, что веселье — не физическое, а мистическое явление и может быть глубоким, как горе. Надо понять, что шутка способна потрясти свод небес. Становясь все нелепей, уподобишься божеству; ведь от смешного до великого — один шаг.


Персонажи спектакля Ивана Поповски «Сон в летнюю ночь»
Мастерской Петра Фоменко

Previous 10