Солнечные письма

solnyshko_ @ 2008-08-28T23:45:00

2008-08-28T19:45:07Z

Celebrity Collage by MyHeritage

2008-08-26T16:30:11Z

MyHeritage: Celebrity Collage - генеалогические деревья - бесплатная генеалогическая программа

лох - это судьба :)

2008-08-11T19:11:18Z

Буквально сегодня, утро, понедельник...
накануне выстирала колготы - ну, простите, трудности финансовые...
утром крашусь около окна, свет не включаю - поэтому в глубине комнаты полумрак.
сонная, одеваюсь.. выхожу на улицу...
как-то странно на меня народ смотрит..
добежала до метро, все ок.
на работе вышла покурить уже. время 10.
и тут вижу - колготки из цвета кофе с молоком стали...
ФИОЛЕТОВЫЕ.
лиловый такой цвет. не слишком яркий, но и не разу не кофе...
капец :)
сделала вид, что так и надо, ну :)

solnyshko_ @ 2008-08-05T20:04:00

2008-08-05T16:04:22Z

У нас компания всегда была большая, дружная..

Большой город раскидывает людей все-таки.
Как бы там ни было...

В маленьком городке жили себе в соседних дворах три семьи, ходили в гости, все праздники вместе, все выходные, на базы отдыха, на природу, просто погулять.

А потом...
Раскидало жизнью по свету. Сначала в Районный центр перебрались, причем одна семья не смогла - там же осталась, в маленьком городке, а потом и ... частично в Большой Город - а в Большом Городе часто ли встретится?.. фигудве!
всё жрет расстояние, усталость..
Это не три подъезда пройти - три станции метро уже много, а уж если и на маршрутке потом ехать - ну уж хрен, я дома посижу..
Эх...
вот так и мы - студенты - дружили все, пока были в одном студгородке, потом - фррррр.. в Питере больше половины!!
а куда там - встретится.. ты что.. дай бог узнать друг друга в метро.

Только большие друзья, да те, кто вместе работают...

Вроде поначалу и держались вместе - а потом ...
Работа, новые люди... Новые проблемы, вот кто-то у кого-то не из компании - и все. Новая копания, новые люди, Про старых - забываешь.
И как бы ты потом не кусал локти, вернуть все - будет трудно. Обиды замолить - трудно. А кто тебя за язык тянул, за руки? Только ты сам.

Так и на сайте - был маленький городок - было просто
Город вырос. Стало сложнее.
Люди - "разнее", дальше друг от друга.
И уже не хочется переться к кому-то, за кучу станций, чтобы просто услышать: "Привет! а я вот чай пью.. заходи на огонек?"
Оттуда и появляется - кучкование, френдизм.. Сбивание в стайки поменьше.
Никогда не было и не будет - все равны. Хорошим всем не будешь.
И я рада, что есть люди, которых я - раздражаю, или бешу.
Это значит, что я живая, настоящая, реальная.
Спасибо вам! Вы меня сделали сильнее.

...

Очень не хочется, чтобы и дальше по жизни так было.
Хочется удержать этого, нужного, важного человека, чтобы был рядом - чтобы не размыло временем, не унесло водой, чтобы рядом. Рядом...
И ближе - никого, наверное, нет.
И не будет.

понравилось

2008-07-25T19:58:19Z

читала сегодня мысли поэта-современника Ани Ривелотэ: "Родишь ребенка, а он поэт."
ну и дальше там про "Ты его кормишь грудью, на руках носишь в туалет, когда у него жар, тратишь на него все деньги и всё свободное время. Мечтаешь, что будет у него школа с золотой медалью, работа интересная, красивый автомобиль, веселая свадьба, трое детишек и собака. А он, сука, вырастает поэтом, и всё у него плохо. И он пьет горькую и пишет грустные стихи, а тебе уже шестьдесят, и ты уже отдал ему всё, что у тебя было, и больше у тебя ничего нет." ну вот такая мысль.
мне, конечно, больше "Родишь ребёнка, а он поэт" понравилось.
(с)mari_violet

Битники и хиппи

2008-07-19T11:46:29Z

За ссылку большое спасибо pavelfenix, а дальше мне уже просто стало интересно.

Говорят, история ничему не учит. Это верно в каком-то смысле: что толку знать, как поступали отцы, если ты живешь уже в новом окружении, дышишь другим, нежели они, воздухом, и проблемы у тебя свои, неотложные и куда более важные, чем те, что озадачивали отцов. Именно так, но все же до определенной степени, точнее, возраста: тебе исполняется тридцать, потом сорок, и ты понимаешь, что проблемы, хоть и в другом окружении, у тебя те же, что и у отца в твоем возрасте, а иные отцы и не дожили до твоего возраста, и их опыт - не такой уж пустой звук. Когда приходит это осознание - значит, ты повзрослел. Пора обращаться к истории. В нашем случае - к истории рок-культуры и групп, оставивших в ней наибольший след.

коммьюнити
Рок-культура в нынешнем ее виде возникла после Второй мировой - с развитием средств коммуникации. Когда песни стало возможно транслировать на всю страну - тогда появилась необходимость в песнях, которые нравились бы всей стране. Рождалось телевидение, все обширнее становились радиосети. И вот возникла социальная группа, создавшая в мире рок-культуры все идиомы, которыми позже воспользовались все, от хиппи до панков и которыми пользуются по сию пору … это были битники или "разбитое" поколение. Молодые люди, чье время формирования пришлось на военные годы, годы серьезной переоценки ценностей и серьезных потрясений в обществе. Тут надо, конечно, понимать, что Америка никогда не воевала так, как Европа: чтобы горели города и погибали миллионы. Поэтому там у молодых людей была возможность наблюдать войну со стороны, оценивать ее, даже насмехаться над ней, что для нас - совершенная дикость: там героем считался Гленн Миллер, чей самолет просто пропал над Ла-Маншем в 1944 году, там к войне относились как к детали пейзажа - из этого угрюмого пейзажа и родились битники.
Вообще, со словом "битник" связано много недоразумений:

отечественные неформалы считали, что происходит оно от глагола "бить", в смысле - давать по роже, и потому самые радикальные из них рядились в клепаные одежды, напускали на лица выражение мрачной решимости и называли себя битниками. Ходили легенды о том, что битники - это такие рейнджеры, которые живут в лагерях, где по периметру стоят вооруженные карабинами люди и стреляют во всякого, кто не свой, без предупреждения. Все эти фантастические представления возникали тогда, когда отечественное движение "детей цветов" претерпевало серьезный кризис, и была необходимость в какой-то новой романтической идее. От этой же безысходности возникали легенды о концерте the Beatles в аэропорту "Шереметьево" и прочая чушь.

На деле же битники поначалу были вообще сугубо литературной группой - по образцу довоенного парижского богемного коммьюнити, - это была компания молодых писателей и поэтов, принявших на себя скучающий вид людей, не приемлющих ни ценностей истеблишмента, ни эстетических установок "официального" искусства. Основу группы составляли Аллен Гинзберг, Уильям Берроуз, Джек Керуак и Нил Кэссиди, познакомившиеся в Колумбийском университете и шатавшиеся вместе по манхэттенским улицам. Позже к ним присоединились Грегори Корсо и Герберт Ханке и еще несколько молодых людей, чье творчество в нашей стране либо плохо известно, либо неизвестно вовсе. Все они были озабочены сочинением художественных произведений, так или иначе расширяющих границы "традиционного" искусства: впрочем, за слово "расширяющих" они бы, скорее всего, побили бы, потому что предполагали, что вовсе отрицают академические традиции, наподобие футуристов начала века, являясь большими поклонниками Маринетти, а также, в частности, Маяковского.

откровения
Изобретение термина "битник" приписывают Керуаку: вообще-то на разговорном языке того времени оно означало "помятый жизнью", "изношенный", "усталый", но Керуак возвел его в ранг наименования и даже произвел неологизм "beatitude", соединив слова "beat" и "attitude", то есть "отношение к жизни" или "мировоззрение". Было у слова "beat" и еще одно важное значение: так назывался ритм в джазовых композициях, а джаз для битников быстро стал главным культурным сопровождением - один из идеологов битничества Джон Артур Мэйнард говорил о джазе в таких терминах, как "новый завет" и "откровение". Речь чаще всего шла о бопе, который появился незадолго до самих битников и пробивал себе дорогу на сцену через целые ушаты критических помоев, которые лились на него со всех сторон: один из критиков, Уинторп Сарджент, например, писал, что-де если негра с детства воспитывать на хорошей музыке типа Бетховена, то он бросит свои варварские дудки и начнет слушать академические произведения. Так вот, боп сделал исполнителя почти священной фигурой и подарил битникам такие понятия, как одиночество в толпе и спонтанность. Именно спонтанность битники чаще всего называли основой своего творчества, а Керуак так и просто призывал писать произведения без точек, а лишь с пробелами, обозначающими фразировку или набор дыхания перед новой мыслью. Битники боготворили пионеров бопа, обожали Майлза Дэвиса, Телониуса Монка, Диззи Гиллеспи и особенно Чарли Паркера, чья безумная жизнь как нельзя лучше сообщалась с их собственными мыслями и ощущениями. Впрочем, артисты, пришедшие до бопа, тоже почитались: так, Керуак утверждал, что его самое знаменитое произведение и одновременно главная книга битников, "На дороге", которую он планировал печатать свернутой в рулон, родилась у него в голове под влиянием музыки Лестера Янга и его знаменитой композиции "tester teaps In".
Скоро движение разрослось: идеология неприятия истеблишмента оказалась крайне привлекательной для молодежи из семей среднего достатка, чья жизнь в "двухэтажной Америке" была невыносимо скучной. Все традиционные атрибуты хиппи - длинные волосы, бороды, два пальца вверх - уже были у поколения битников: только те еще не сбивались в коммуны и еще не слушали стадионный рок за отсутствием оного. С наркотиками, опять же, не было таких проблем: то есть, они не возбранялись, но и не слишком воспевались. Хотя все любимые музыканты битников - и Паркер, и Дэвис - в то время довольно крепко сидели на них, и Паркера это в итоге свело в могилу. Но вокруг таких смертей еще не было трагического и притягательного ореола, они казались, скорее, эксцессами свободной жизни, нежели непременной ее составляющей.

сленг
У битников был свой сленг - собственно, весь последующий сленг просто заимствовался у битников и, так или иначе, обогащался. В частности, именно битники ответственны за вездесущее ныне слово "cool": вообще-то оно было джазовым словом, но распространение получило именно через битнические круги, как более мобильные и менее специфичные. Битники позаимствовали из джаза еще несколько понятий, таких как cat, то есть "чувак", dig, то есть "врубаться", и многие еще. Есть даже целый словарь битников с заданиями тем, кто с ним ознакомился, перевести на битнический язык общеупотребительные фразы, причем так, чтобы из предложения с пятнадцатью словами сделать предложение в четыре слова - примеры не приводятся в силу их полной непереводимости.
Разумеется, поскольку изначально движение родилось среди людей образованных, у него были свои общекультурные иконы: провозглашая наличие так называемых "тайных героев", то есть неких мистических личностей, стоящих за личностями вполне земными, такими как Паркер и Монк. Одним из "героев" они называли Артюра Рембо - пьяницу и гениального поэта, который бросил писать стихи в возрасте 21 года, уехал в Африку зарабатывать деньги и вернулся оттуда только через двадцать лет, брезгливо посмотрел на книги своих стихов и даже, по легенде, отказался признать их своими. Битники утверждали, что Рембо "сгорел": эта идеология была предтечей знаменитой кобейновской фразы "Лучше сгореть сразу, чем долго чадить" и прочих ей подобных фраз, предтечей знаменитого рок-н-ролльного live fast die young и многих еще романтических штампов, которые всегда берутся у молодежи при наличии у нее более-менее образованных вождей.

герои
Вообще, об этих вождях надо помнить всегда, потому что битники были уникальной группой в истории рок-культуры: движение возглавляли не малообразованные рокеры и совсем уж черт знает что, что возглавляет эти движения по сей день. Движение возглавляли университетские образованные и даже часто талантливые люди, не игравшие на музыкальных инструментах, а писавшие романы, поэмы и эссе. И бог с ним, что книги Керуака без специальной нужды ныне читать невозможно: когда-то они открыли целый свободный мир огромному количеству людей. Выяснилось, что можно не сидеть, тупо уставившись на своего дедушку, который спит с винтовкой в кресле-качалке, а арендовать машину и поехать куда глаза глядят - а потом бросить эту машину и идти куда глаза глядят, и все это без ахинеи про гуру-индейцев и необходимость расширения сознания. Хотя потом пришло и это, битники увлеклись дзен-буддизмом, Берроуз стал лопать наркотики килограммами, появился ЛСД, потом пошла рок-культура, а потом пришел Том Уэйтс, который сказал, что проспал 60-е, потому что там было слишком много народу, а он не любит толпу, а любит битников. И Патти Смит, которая в 1997 году выпустила пластинку "Peace and Noise", настоящую эпитафию битничеству, движению, смысл которого, в общем-то, трудно объяснить словами, но который отчетливо слышен в ее голосе: что-то там есть такое не рок-н-ролльное и не панковское, а гораздо более раннее, тем более, что и поет-то она песни о Берроузе, Гинзберге и прочих, кого у нас если и знают, то плохо, а иных и не знают вообще. Запомнить надо троих: Берроуза, Керуака и Гинзберга. Остальные не так существенны. Разве что Буковски, но он всегда был немного в стороне.

Берроуз был самым старшим и самым эффектным. Родился он в Сент-Луисе в феврале 1914 года, закончил Гарвард и был одним из первых, кто открыто заговорил о пользе гомосексуальных связей, что, впрочем, не помешало ему обзавестись женой Джоан, которую он и подстрелил в 1951 году, пытаясь изобразить с ней сцену из истории про Вильгельма Телля, а именно ту, когда Телль сбивает стрелой яблоко с головы своего сына. В роли лука, понятно, выступал пистолет. Далее он долго скитался по Южной Америке, экспериментируя с разными наркотическими веществами. Более всего он известен своей непереводимой на другие языки книгой "Голый завтрак" и изобретением коллажной техники письма, которой потом пользовались все богемные персонажи, включая Дэвида Боуи. Под конец жизни он подружился с Уэйтсом, снялся в фильме "Аптечный ковбой" у Гаса ван Сэнта и умер - при всей своей беспорядочной жизни - в том самом 1997 году, когда Патти Смит записала "Peace and Noise" - записала, приурочив к его смерти.

Аллен Гинзберг, один из самых популярных современных поэтов, родился на двенадцать лет позже Берроуза и это именно он учился в Колумбийском университете, откуда выпустился в 1948 году. У него была богатая биография рабочего: он мыл тарелки, водил грузовики, был ночным портье и даже плавал в качестве матроса на грузовых судах. С его "Сутры подсолнуха", как считается, и началась битническая идеология: с его поэмы "Вой" началось открытое преследование гомосексуалистов, потому что по тем временам поэма была полна непристойностей, а Гинзберг открыто жил со своим любовником; выход "Воя" привел к аресту еще одного битника, владельца книжного магазина Лоренса Ферлингетти. Как и все в то время, Гинзберг находился под влиянием Уильяма Блейка и множество своих сочинений написал, используя его формы. Прожив чуть менее бурную, нежели Берроуз, жизнь, Гинзберг умер в том же 1997 году, так что пластинка Патти Смит "Peace And Noise" - и о нем тоже: по сути, она о том, что битничество как факт умерло в этом самом 1997 году.

Раньше всех не стало Джека Керуака, который умер в 1969 году в возрасте сорока семи лет: не менее колоритный, нежели его товарищи, он тоже окончил Колумбийский университет и даже служил некоторое время на флоте, откуда его комиссовали с классическим подозрением на шизофрению. С тех пор он вел жизнь бродяги и книги свои сочинял на дороге - он писал их спонтанно, главная его вещь, огромный роман "На дороге", была сочинена им за три недели и полностью соответствовала битнической идеологии: идеологии безграничной свободы и пренебрежения социальными условностями. Книгу свою, как уже было сказано, он хотел издать рулоном, чтобы читатели чувствовали движение, когда отворачивали бы очередной ее кусок. Читать его прозу трудно: переведенная, она выглядит натуральным сочинением школьника, в оригинале немногим лучше, но дело, как вы понимаете, было не в стиле, а в содержании, в этой огромной куче необработанных впечатлений, вываленных на голову читателя бесформенными кусками - то есть так, как впечатления валятся на него в жизни, не заботясь о том, чтобы как-то отсортироваться для удобства восприятия.

наследство
Именно во впечатлениях, возведенных в ранг правил, и остается главная заслуга битников в истории рок-культуры, да и не только рок, а и культуры просто, потому что без них многое из литературных и художественных открытий прошлого века будет совершенно непонятным. Гинзберга переводил Бродский, а это что-нибудь да значит: Бродский, конечно, переводил даже Джона Леннона, но Гинзберга он переводил как серьезного поэта, а не как автора песни про желтую подводную лодку. Битники заложили основы современного уличного языка: без них было бы трудно выразить массу нюансов уличной жизни, да и хиппи, например, обязаны именно битникам своим именем - битническая философия называлась емким словом hip. Если ты был битником, ты должен был думать hip, поступать hip, видеть мир hip. Человек, носящий hip-философию, получал имя hipster. До hippie было рукой подать, а уж как у нас переводили это слово, как выводили его из слова "бедро", потому что, дескать, волосы по бедро росли у хиппи, или как говорили, что это - искаженное произношение слова happy, то есть счастливый, мы поговорим в другой раз. Когда дойдет дело. А оно непременно дойдет, не сомневайтесь. Ибо история - такая штука: раз начав разматывать ее клубок, вытягиваешь оттуда все новые и новые нити.
Говорят, что история ничему не учит. Это верно. Она и не должна учить. Алфавит ведь тоже не должен никого учить. Его просто не нужно забывать. С историей - та же штука. Если ее не забывать - она может здорово помочь. Потому что однажды ты поймешь, что в той безвыходной ситуации, в которой ты сейчас находишься, до тебя уже побывало несметное количество людей. И все они нашли выход. Значит, и ты найдешь. Главное - be hip, stay cool.

Часть 2. Хиппи

Шерсть мамонта
Хиппи или, по крайней мере, тех, кто ими себя называет, можно видеть и ныне: они играют на гитарах те же песни Гребенщикова, они так же немыты, волосаты и так же употребляют слова "герла" и "пипл". Но это уже даже не вымершие мамонты. Это уже их бивни, куски шерсти и что там еще находят гляциологи, буравя ледники. Это остатки. Музейные экспонаты, проходя мимо которых, мамы говорят своим детям: "Смотри, кем мы были, пока не стали людьми". Хиппи были самым бессмысленным социальным образованием в бесконечной череде молодежных групп. Возможно, именно потому, что они были бесцельны, они и просуществовали так долго. А некоторые полагают, что они существуют и до сих пор.
Слово "хиппи" - битнического происхождения: у джазменов, а после у битников слово "hip" имело массу значений, от "клево" до "правильно". То есть хиппи изначально, одним своим именем позиционировали себя как "то, что надо".
Следует отметить, что их к этому подтолкнули. Битники, исчезая, оставили после себя стойкий аромат - аромат запретного плода, изначально положительную ауру всех не санкционированных обществом действий. И пришедшие на смену им дети цветов этим ароматом просто упились: идеологию хиппи объяснить практически невозможно. Там был дзен, там была кислота, там было пассивное сопротивление, там было просто наглое ничегонеделание на деньги налогоплательщиков. Но все же стоит сказать немного об идеологах.

Расширение сознания
Книги Кена Кизи и учение Тимоти Лири относят то к битникам, то к хиппи. Причина этому указана выше: хиппи никогда не были четко очерченной социальной группой. Один мальчик в фетровой шляпе учил напившуюся девушку: "Герла, кидаешь ксиву в реку - и на трассу!" Вот и вся их идеология была: многие так и не пошли дальше этой узколобо понятой свободы.
Но вернемся к Кизи. В начале 60-х он опубликовал "Полет над гнездом кукушки" - книгу, превозносящую индивидуальную свободу как ценность, не имеющую равных. Идея была вполне битническая, но в Америке происходило нечто, подобное нашей хрущевской оттепели: у нее был самый молодой в истории президент, издававший революционные законы и водивший амуры с голливудским секс-символом Мерилин Монро, мир казался полностью открытым для всяческих инициатив, в том числе и для инициатив молодежных. Нарождавшиеся хиппи приняли книгу к действию: среди прочих настольных книг, оставляя в стороне всякую сомнительную политическую литературу, следует отметить "Степного волка" Гессе, откуда вычитывалась тривиальная мысль о том, что весь мир сошел с ума, а также указание на необходимость очистительного огня, и книги Сэлинджера как провозвестника моды на дзен-буддизм.
Надо сказать кстати, что в конце 50-х Кизи был добровольцем среди тех, кто пробовал на себе открытые тогда галлюциногенные вещества, которые ныне собирательно и не всегда правильно именуются ЛСД. Этот факт сильно попортил ему голову, но также послужил для будущих его читателей-хиппи примером к подражанию. Тем паче, что у них был свой гуру - психолог, адепт галлюциногенных веществ, Тимоти Лири, выпустивший ЛСД в широкие массы своими пропагандистскими лозунгами и своими массовыми экспериментами по расширению сознания. Он не прекратил своих опытов, даже когда в середине 60-х ЛСД был признан наркотиком, за что в 1966 году угодил в тюрьму, откуда умудрился сбежать спустя четыре года; он искал убежища в Европе, но его выдали, и он отсидел до 1976 года. В 80-х годах он был большим энтузиастом нарождающейся компьютерной индустрии, а незадолго до смерти закончил свою эволюцию рекламой джинсов фирмы "Gap".

Америка и Европа
Словом, психоделия плюс упоение абсолютной свободой родили на свет поколение, занимавшееся, откровенно говоря, черт знает чем: хиппи слушали музыку, балдели, сбивались в лагеря, понимание их свободы дошло до провозглашения свободной любви и прочих прелестей, о которых все давно наслышаны. Безусловно, всему сказанному можно не верить, но факты - упрямая вещь: один из участников группы Jefferson Airplaine уже в 70-х как-то заметил, что если, мол, вы помните что-то из 60-х - значит, вы в них не жили.
К концу десятилетия в общину хиппи стали проникать тяжелые наркотики, и участь движения была предрешена: дети цветов превратились в обыкновенных наркоманов, занимавшихся всеми самыми неприглядными вещами - от проституции до банального сотрудничества со спецслужбами. И ныне не помнил бы о них никто, если бы не две вещи: музыка и война во Вьетнаме. Тут надо сказать вот что: мы не будем касаться европейских радикальных групп, хотя они были вдохновлены хиппи и во многом из них проистекли. Просто потому что левая Европа - в основном Франция - банально не имела пространства, на котором можно было бы вольготно резвиться. Страны были маленькие, и там волей-неволей провоцировались какие-то агрессивные действия, которые в итоге вылились в так называемую "революцию 68-года", когда французские студенты погромили полгорода, вдохновленные революционным деятелем Маркузе. Там была даже сформулирована теория трех "М": "Маркс - бог, Маркузе - вождь, Мао - меч". Из этой каши можно уже делать выводы, потому Бог с ними, со студентами - во всяком случае, успокоились они быстро.

Достижения
В Америке дело обстояло несколько более протяжно: там была музыка, там была родина, там была своя война. Одной из высших точек движения хиппи принято считать выступления против войны во Вьетнаме, которые прошли в конце 60-х и не обошлись без жертв - после одной из демонстраций, собравшей полмиллиона участников, которым даже удалось со всех сторон окружить Пентагон, на земле остались трупы манифестантов, застреленных Национальной гвардией. Многие молодые люди сжигали свои повестки (если кто не в курсе, тогда в Америке была всеобщая воинская повинность) и бежали в Канаду, чтобы не быть забранными в армию. Все это великолепно показано в фильме Формана "Волосы", так что расписывать нет нужды: просто возьмите и посмотрите. Фильм гениальный.

Другим и самым главным пиком движения хиппи считается фестиваль в Вудстоке - "три дня музыки и мира", как принято о нем говорить. Прошел он 15-17 августа 1969 года, но вовсе не в Вудстоке, а в 50 милях от него: в Вудстоке его просто предполагали проводить первоначально, и название осталось. О халяве раструбили независимые радиостанции, и в итоге на ферму некоего Макса Ягура явилось около полумиллиона слушателей - на которых было выделено чуть больше взвода полицейских. Трупов и тут оказалось немало, хотя полиция была ни при чем: люди умирали от передоза, от скученности, от удушья - рассказывают дикий случай, что девушка задохнулась в палатке, на которую упал какой-то расширивший сознание сын цветов. Короче, ничего хуже организованного и придумать было нельзя, так что Вудсток показал в первую очередь именно аморфность и совершенную нелепость движения: музыканты приезжали, играли за гонорар и уезжали, а публика оставалась трахаться и торчать. Пит Тауншенд прямо называет происходившее под сценой "ужасом" и "безумием". Такая вот музыка.
Музыкальные иконы хиппи - Дженис Джоплин, Джими Хендрикс, Джим Моррисон - оказались, однако, цельны в своей принадлежности к движению - хотя бы потому что все они умерли практически подряд от неестественных причин. Собственно, это было уже начало 70-х, и на людей, которые по-прежнему называли себя хиппи, смотрели как на бессмысленных наркоманов. Примерно тогда же то, что у нас называется "хиппизм", стало проникать в нашу страну, которая вечно опаздывает на десять-пятнадцать лет. Но это - совсем отдельная история.

В политическом смысле хиппи были настолько ленивы, что находились люди, этим крайне раздраженные. Джерри Рубин и Эбби Хоффман создали из наиболее радикальных молодых людей "Молодежную интернационалистическую партию", членов которой именовали "yippie" - чтобы подчеркнуть как преемственность, так и принципиальное отличие их от хиппи. Партия была весьма агрессивна, ее участники пытались изучать боевые искусства. Руководители ее были повязаны в 1968 году после антивоенной демонстрации, сопряженной с концертом, во время которой Рубин подстрекал толпу из 15 000 человек напасть на полицию. Понятно, что эти тысячи человек заодно побили вокруг себя все, что только можно - нынешним антиглобалистам есть у кого учиться. Тем не менее, спустя двенадцать лет Рубин надел костюм и пошел работать на Уолл-Стрит, и тогда же родилось слово "яппи" - путем замены в слове "yippie" одной буквы. И это тоже можно было назвать концом эры хиппи - если бы она не закончилась еще десять лет назад. Кстати, не все были столь предусмотрительны: Эбби Хоффман в 1989 году покончил с собою, поняв, что исповедуемые им идеалы умерли, не дав никаких плодов.

Мэнсон
Ну и, наконец, самое главное: то, к чему приводит задекларированная свобода. Чарли Мэнсон, поклонник The Beatles, а особенно их песни "Helter Skelter", тоже называл себя хиппи, да и выглядел соответственно: длинные волосы, обжигающий взгляд - этакий Распутин эпохи высоких технологий. Действовал он ровно так же, как наш старец: говорят, он обладал даром гипноза. В 1967 году, решив, что страна нуждается в хорошей встряске, он начал собирать вокруг себя коммуну - идеология "коммун" вообще была характерна для хиппи. Его коммуна, однако, называлась "Семьей", нее участники полагали Мэнсона богом - а бог требовал жертвоприношений. Мэнсона знают как инициатора убийства жены Романа Поланского, беременной актрисы Шерон Тэйт с гостями: некоторые полицейские отчеты утверждают, что в живот уже убитой Тэйт члены Семьи воткнули вилку. Тем не менее, на счету этой компании еще несколько трупов, в том числе поверенного одного из убийц, который к тому времени уже находился под судом! Всем членам Семьи были вынесены смертные приговоры, замененные на пожизненное заключение: сложнее было с Мэнсоном, ибо никто так и не доказал, что он убивал кого-то лично. Ему, впрочем, припаяли подстрекательство и тоже дали пожизненное: теперь он сидит в тюрьме, пишет песенки, а на его тему сочиняются книги, - всех будоражит это интересное дело. Однако смысл ситуации в том, что Мэнсон не считал и не считает, что предал идеи детей цветов - напротив, он полагает, что довел их до логического конца. Вот такие вот идеалы добра и справедливости.

Спите спокойно
Что же осталось от хиппи? Музыка - этот наивный и затянутый рок, такой длинный оттого, что обдолбанные люди не видели смысла заканчивать свои бесконечные музыкальные медитации - послушайте как-нибудь на досуге концертные соло гуру психоделического рока Джерри Гарсия длиною минут в двадцать, а то и во все полчаса. Мода: свободные одежды, унисекс, рваные джинсы, которые теперь выпускают промышленным способом. Страх государства перед огромными массами ничего еще не соображающей по молодости публики, страх, который иногда приносит кое-какие положительные результаты. Несколько книг, в основном весьма доморощенного качества. Вот и все: смехотворно мало для такого огромного события, которое, казалось, изменит мир раз и навсегда. Хиппи умерли: и слава богу - ибо они сами не знали, куда себя девать.
И все же их жалко. Без них миру недостает какого-то идиотизма, без которого он превращается в сборище целеустремленных людей на бесконечном маршруте дом-работа-дом. Без них в мире не так ярко; без них в мире недостает идеализма. Пусть земля им будет пухом. Спите спокойно, волосатые.

отсюда

=)))))))))))))))))))))))))))))))))))))

2008-07-19T10:40:00Z

ахренеть...

2008-07-19T10:34:32Z

solnyshko_ @ 2008-07-13T23:55:00

2008-07-13T19:55:25Z

neva

Фазы

2008-07-04T15:05:27Z

Сеансу конец. light is on, зритель щурится.
Становится видно что, откуда и чем:
попкорн, сладкая вата, эскимо и курица,
~~на последнем ряду парень наспех заправляет в ширинку член.~~
А это был наш фильм - и мы выходим на улицу,
сеанс окончен. Возвращаемся в мир реальных проблем.

***

Немного всплакну, закачу истерику.
Ты говоришь, я эмо. Отвечаю - мол, really. true.
Меня пробивает на лирику, ты вслух читаешь лимерики,
мы разные - но держимся за руки, этак - хоть в Катманду,
хоть в Пекин, хоть в рай, как там - "всем бедам назло"?
Стоит лишь повторять, как мантру: "как мне с тобой повезло!"

***

Всё, как у всех - ругаемся, миримся, такой нелепый замес.
Путь делится на жизненные и виртуальные фазы...
Таяние льдов - обоюдоострый процесс.(с)
Теперь-то я понимаю весь сакральный смысл этой фразы.

Postscriptum:
(с) - pavelfenix
© Тигра

нежность

2008-07-01T17:00:32Z

Вот так, да. Оставь мою ладонь в твоей, гори только в точках соприкосновения. Я здесь. Дыши мне в затылок - я ловлю звук и прикосновение твоего дыхания, чтобы невольно дышать в такт. Думай обо мне или нет - все равно мысли накроет лавиной нежности, они перемешаются, запутаются, выплеснутся вздохом и легким касанием губ - почти без страсти, только нежность, только она. Не убирай челку, упавшую на лоб - пусть она щекочет мне плечо, обними меня сзади, нежно. Подниматься, шевелится - лень. Даже не то, чтобы лень - просто не хочется, с опаской думаешь: спугну, упорхнет - нежность.
Сидит на плече, смотрит наивными глазенками - как уж тут.. Молчи. Молчи! Не нужно ничего говорить. Повернусь к тебе - изменю точки касания с бедро-бедро/спина-живот/затылок-губы на нос-нос/грудь-грудь/ладонь-ладонь... Пододвинусь еще немного и прижмусь к тебе. В тепло, под защиту, к родному.
Я ведь правда думаю, что рядом с тобой ничего не может со мной случится!.. Ну, разве что "маленькая смерть" - потому что твои руки пришли в движение и легко касаются меня - пока что медленно, впитывая из воздуха и моей кожи страсть, чуть сильнее прижмешь ладонь и проведешь выше, чем намеревался. Я пока что съежусь - не могу так, осторожнее, веди её выше, ещё выше... Поцелуй сам по себе сварит намертво губы - минут на 15, не меньше, пока хватает дыхания. Он нагнетет атмосферу еще немного, потом станет трудно дышать, и ты обнаружишь, что мы прижимаемся друг к другу теснее - крепче, сильнее. В какой-то момент замрем - просто прижавшись друг к другу, нежность сведет конечности до немоты, чтобы быстрее и сильнее прижимать ладони к коже...
Чуть-чуть подвинулись, и ещё к краю, ещё чуть-чуть..
Хоп!
Упали с дивана, и накрывает волной смеха, и так смешно, ну так смешно, что невозможно остановится, и мы катаемся по полу, прямо по свалившемуся с нами пледу, и смеемся, смеемся!..
Нежность - уже не страсть. Поздно, завтра рано вставать, мы укутываемся в плед, холодно, и ты укрываешь меня по самые ушки - они мерзнут, обнимаешь и мы засыпаем. Завтра будет новый день, да, сложный, потому что порознь, потому что все это - только приснилось, но ведь это ничего, да?
Все ещё будет, все впереди - главное, не унывать и смотреть вперед с этим самым..
"Оптимизьмом".

Куклы

2008-06-20T17:53:33Z

Очень.
Сложно осознавать, что ты – быть может – очередная.
Жизнь - долгая стремная штука, когда в ней нет входа на выход.

Ты, бывало, сидишь, и вдруг натыкаешься на старые полузабытые – тобой – фотографии, и время, отпечатанное на снимках больно бьет по вискам датой, а ты смотришь на это родное лицо, без которого уже не мыслится совершенно дальнейшее время, и понимаешь, что не нужно было сюда лезть, не нужно было все это смотреть, подглядывать записанные мысли, зарисованное чужое время. Трудно научать себя видеть в этом всего лишь прошлое, и не думать про это совершенно.
Сменяю выдох на вдох, тебе он нужнее, зая,
Сработаю, как астматический громоотвод

Куклы - тела, лица, вырезываешь из мягкого пластика, оглаживаешь ладонями до полного блеска и отшвыриваешь – не интересно, и вот очередная кукла у тебя в руках – какого цвета ее глаза, какие у нее волосы? Тебе в каждой – чего-то недостает, и не понятно пока – чего именно. Но ты все делаешь, и делаешь, и делаешь, забивая время, пытаясь заткнуть черную сосущую дыру внутри, каждой читаешь стихи, но куклы не умеют слушать, им не нравится и они не желают хлопать в ладоши только потому, что услышали что-то еще из восхитительно свитых строк, рифм, ритмического рисунка и законченности, завершенности мысли, формы.
Убитое время стонет у тебя на пороге, ты слышишь его и вышвыриваешь ему на потеху очередную, с криком «Опомнилась, рыжая!».
А рыжая просто была дура. Нет, не так. Она была красива, нежна, умна, и всем нравилась тебе, кроме одного – ей нужен был скорее сантехник, чем поэт, пусть даже и гениальный. На ее очередное «лучше бы колечко подарил» ты не утерпел и захлопнул дверь. Ты прищемил кусочек своего времени, было больно, ты кричал и плакал. Ты создал венки сонетов, которые ненавидишь и которые никому не покажешь, но осознанно сменил – я не считала – третью? Пил, сидел на телефоне, ждал, она даже звонила. Опомнилась!.. – сказал ты, проводя руками по груди очередной – следующей – куклы.
Она была брюнеткой, с блестящими глазами и влажным ртом. О, да, детка, она радовала глаз и руки, и даже – иногда – слух. Друзья завидовали, девушки сплетничали и пытались понять, и даже слушали тебя, слушали.
Она хлопала в ладоши и бедрами, прижимаясь ими к твоим в ускоряющемся темпе, но надоела. Пустая.
Над дверями была табличка «выход», под дверями, прямо на коврике для ног – «вход». Выйти, или войти – это только тебе решать, дверь же сквозная.
Не умею играть в игры, мне катастрофически не везет во все азартное – кости, карты, рулетку. Наверное, при игре в русскую со мной не придется беспокоиться – даже если я прижму дуло к виску первая. Не страшно.
Я решила войти, чтобы ретироваться в эту же дверь, если что. Ты принял меня за куклу – рассматривал, поглаживал, удивлялся колеру радужек, блеску волос и крутизне бедер. Было забавно видеть твое выражение глаз, когда я принялась цитировать тебе тебя же наизусть.
Двенадцать часов подряд мы читали стихи и прозу, незатейливо флиртуя, попутно прикуривая одну от одной и пробуя на зуб пуговички моей блузки и твоей любимой рубашки.
Время выпорхнуло из твоего нагрудного кармана, я сложила ладони вместе, и ты увидел в них себя. Цельного, не разорванного на составляющие, в одном рукаве три туза, во втором – два валета, и моя карта бита – я же говорила, что мне не везет в игры.
Сдалась, но не признаю. Может, удастся хоть белый флаг выкинуть с достоинством?
Очень страшно было находить осколки твоих кукол – в твоих строчках, в твоей жизни, в слепках времени в твоей голове, трудно примирится с тем, что – вполне возможно! – очередная. Слово-то какое!! О-черед-на-я – в очереди, одна, я. В очереди…

«В очередь, сукины дети!», кричал кто-то, а матрешки выстраивались, и вот уже и позади и впереди меня кто-то есть, а привычное ощущение твоих рук на плечах сменилось тяжестью потери. Рыжие, светленькие, серенькие, яркие, темные, я ничем не лучше и не хуже в этой последовательности. Ничем.
рукиглазаротногиволосы рукиглазаротногиволосы рукиглазаротногиволосы…
Не пытайтесь меня вскрыть, как матрешку – это бесполезно. В череде кукол книга – редкая игрушка, она и сама раскроет страницы под вашими пальцами, раскрываясь от жадности ваших глаз, веруя, что именно она – та самая, самая нужная, самая лучшая и самая ваша книга.
Очень страшно просыпаться, на ходу пытаясь сообразить – кукла ты, или твоя первая книга, и что нужнее, что – не поставят в очередь, а будут хранить и беречь.

Очень страшно просыпаться без тебя.

Богиня - как я полюбила

2008-06-20T17:32:13Z

а вы - смотрели?
Благодаря П.Ф. я смотрела.
впечатление 1:
что-то диалоги, блин, выбешивают, деревянные...
впечатление 2:
гыыыы =)
впечатление 3:
ГЕНИАЛЬНО!

и на самом деле так. поначиталась сейчас еще отзывов про нее - не хочу копировать ненароком. Но фильм офигенный.
та самая нужная шиза.

"Муж у меня есть, да. такой хороший муж у меня есть!"(с)
"Ну что-то я прям как-то не знаю..."
"мужчина! Мужчина, ну, эт самое.. не знаю.. Не ходите сюда, да?"
"А когда я умру - ты заплачешь?"

"Тело моё было найдено в шесть утра. При мне нашли папку с протоколом. На одной стороне было нарисовано лицо и вопрос о смысле моей жизни. А вся остальная страница была исписана ответом: любовь, любовь, любовь..."

solnyshko_ @ 2008-05-06T00:23:00

2008-05-05T20:23:21Z

<tr class="mr-text-title"><th>сеанс связи</th></tr><tr class="mr-text-content"><td>

как же прочна осталась меж нами нить.
я напилась и могу с тобой говорить.
если не в первый раз, то впервые - открыто.
санечка хлещет водку, митенька греет мохито
в узком высоком бокале с колотым льдом и мятой,
я наливаю красное ( вид у меня помятый)
лучше б густое, венозное, хлещет - артериальным.
слышали, всё слишком поздно и, наверняка, моралью
станет: не помнить прошлого. маленькая промашка:
только бы быть чуть ближе - я заказала фисташковое

что?
приподними удивленно брови.
"глупый Н.,
я гуляю с твоей любовью."

набережной неуют.
мы не помним имен наших рек.
деточка, смотрит ли на тебя имярек?
и у твоих любовей тоже есть имена.
(тут ты должна поморщиться: я отхлебну вина.)

у речки жених с невестой разламывают каравай.
кончится не начавшись этот никчемный май.
прошлый - все не закончится.
разгони колесницу по небу, милая гонщица,
раскаленное солнце опять обратит нас в прах.
слишком мало теперь голов, слишком много плах,
после сеанса связи - проговорив, проплакав,
мы возратимся к месту последних бэкапов:
ты - в пепелище с прорастающими крестами,
я - на улицу наглухо запертых ставень.

и, отхлебывая предполагаемую хванчкару,
говорю, что могла бы/хотела бы
поменяться с тобой местами -

вру.

Postscriptum:

всё неважно

</td></tr><tr class="mr-text-signature"><td align="right">© nn </td></tr>

solnyshko_ @ 2008-04-13T22:40:00

2008-04-13T18:40:58Z

Посмотреть на Яндекс.Фотках

А вы видели, как танцуют машины?? 0_о

2008-04-07T15:48:48Z

solnyshko_ @ 2008-04-06T18:33:00

2008-04-06T14:34:07Z

solnyshko_ @ 2008-04-06T15:19:00

2008-04-06T11:19:28Z

Хорошо сказано

Про книги

2008-04-04T07:54:48Z

Лембит Короедов. О романе Сергея Рока “Разговор с джинсами”

Драфт-Библия контркультуры

Написал заголовок и сразу вспомнил известную сентенцию о том, что рок умер. В смысле, рок-н-ролл. Да простит меня автор, его псевдо-фамилия навеяла. Я в рок-музыке не врач, а потому точно не скажу, хотя... лучшей русской рок-группой была признана, кажись, группа "Звери"? Или "Братья Грим"? Значит, он таки скорее мертв, чем жив.
Чего это я вдруг о роке? Ах да, фамилия писателя навеяла. А я вообще-то о литературе хотел.
По поводу литературы я уже лет двадцать слышу ту же вонищу, что и про рок-музыку. Мол, когда-то была, а щас нету. Когда-то были Пушкин, Толстой и Достоевский, и далее по списку, вплоть до Набокова-Булгакова и, ну ладно, для политкорректности, Пастернака, а дальше - оп, стоп.
И нету ничего. Не поправляйте меня Довлатовым и Ерофеевым, я их и сам знаю. Один четыре томика написал, второй - полтора. Которые издали через двадцать лет после написания. Вот и все русское литературное наследие второй половины двадцатого века. И самое смешное то, что не сразу и заметили. Еще бы - за предыдущие сто лет столько понаписали, что за следующие сто не вычитаешь. Школьную хрестоматию классикой набить - раз плюнуть: "Ревизор", "Мертвые души", "Война и мир". А для самых маленьких - "Каштанка". И все. Считай, выходишь в мир культурным человеком. А из современного - Юрий Нагибин, Описание дуба, выучить наизусть.
Потом импорт пошел. Стивен Кинг и Джеймс Хедли Чейз. И этот, как его, ре-экспорт. Солженицын и Войнович. Чертовски увлекательные книжки про Сталина. А еще четыре томика Довлатова и полтора Ерофеева. На том и простояли двадцать лет до самого Акунина... А читать нечего...
Как ни крути, а самым знаменательным, я бы сказал, поворотным событием в русской литературе начала нового тысячелетия стало появление сайта Удава со всеми его контркультурными сателлитами. Как говорится, что-то эдакое назревало и таки появилось. Причем могло ведь появиться и что-то гораздо худшее, а появилось ровно то, что надо. И когда надо. Когда всем надоело читать про Ленина и Сталина. Когда Толкиен задрал в корень. Когда хоть какой-то здравомыслящий человек оглянулся и понял: людей вокруг интересуют только сиськи и письки. Как и сто-двести лет назад. Как Пушкина. А также разные способы изменения сознания. Как и сто-двести лет назад. Как Пушкина. Пушкин у нас кем считается? Отцом русской литературы. Той, которая умерла полсотни лет назад. А потому нужен новый условный отец. Условно новой русской литературы. Библия нужна, точка отсчета. Удав годится в качестве кандидатуры, но Удав - это ресурс, эфир, так сказать, условно говоря - Державин. Я вам на роль Пушкина другого предложу - http://zhurnal.lib.ru/s/sergej_r/dfsagds.shtml. Сергей Рок. Разговор с джинсами. Роман.
Сюжет: отсутствует
Основная мысль: отсутствует
Форма: евангелие
Апостолы-символы:
Символ дружбы. Вася Галич - рассказчик, торчок, умеющий красиво излагать.
Символ простоты. Сергей Марфа - торчок, человек прямой, чуждающийся вычурности.
Символ романтизма. Дельтаплан - торчок, плохой поэт.
Символ доброты. Света Пшеничная - торчок, девушка Дельтаплана.
Символ бескорыстия. Наташа Хотельникова - блядь.
Символ корысти. Саша Крымова - блядь.
Символ творчества. Радио - торчок, художница, женское альтер-эго рассказчика Галича.
Символ веры. Эдик Господь - суицидальный торчок.

Ангелы:
Старик Моби - ангел Васи Галича
Дед Ништяк - ангел Радио.
Кошки-для-Окон

О чем книга? Так сразу и не скажешь. Попробую подобраться с другой стороны. Вот вы вообще какие-то книжки читаете? Наверняка, читаете. Все люди читают какие-то книжки. Некоторые даже читают Толстого. А некоторые - Достоевского. Так вот, книга Сергея Рока - лучше Толстого. Чем? А дался вам тот Толстой. Все, кто его любил, уже умерли. А все, кто любит Достоевского - некрасивые девушки. Вы скажете, я Толстого не читаю, я читаю Уэлша и Паланика. Так вот, книга Сергея Рока - лучше Паланика. Чем? Тем, что не напечатана на бумаге. Запад ведь настолько и давно загнил, что промотирует контркультуру. Еще со времен Берджесов всяких. Хотя она и там остается контркультурой. Простой долг политкорректности. Инвалидом в коляске в Америке быть якобы престижно, но Агилера с Шакирой отчего-то за таких замуж не выходят. Паланик с Уэлшем вроде бы культовые чуваки, а нобелевки им почему-то не дают. В России все проще - инвалидом быть западло, а писать настоящую литературу - западло тройное. Вы читали хоть одну русскую книгу про наркоманов с позитивным посылом? Ну, вроде того, что ширяться винтом это офигеть какое полезное для души мероприятие? Я сам вчера смотрел социальную рекламу. Стоит эдакий крендель сухощавый и рассказывает, как он кололся, и оттого деградировал, как личность. Я бы прозрел, если бы по телеку показали чувака, который бы заявил, что винт ему реально по жизни так помог, что без него он не знает, что бы делал вообще. А ведь такие есть. И, справедливости ради, их надо бы показывать. Ну или ради высшей объективности. Нельзя ли на минутку предположить, что ширяться - это круто? Или нюхать фен? Не говоря уже о том, чтобы курить траву. Что это намного полезней, чем работать на агломератном заводе или лазить по горам в Чечне. Но, к сожалению, по телеку вам этого не скажут. Потому как, если об этом вдруг станет известно широко, то кто же тогда будет работать на агломератном заводе или лазить по горам в Чечне? Неужели продюсеры сериала "Спецназ"? Вот об этом, приблизительно, и книга. О том, что ширяться - это ни плохо, ни хорошо, а просто интересное времяпровождение. А том, что суицид - это ни плохо, ни хорошо, а просто экстравагантный перформанс. О том, что трава гораздо лучше стимулирует творческую и вообще любую интеллектуальную деятельность, чем телереклама, даже социальная. Книга Сергея Рока, в этом смысле - раритет. Она уже есть, но, в то же время, ее еще нет - на бумаге не напечатана, в сети имеется в нескольких драфт-версиях. Весьма вероятно, что ее в твердом виде и не будет. У нас не Америка - инвалидов у нас чморят не по-детски и жрать им за просто так не дают. Так что ловите шанс, пока он есть. Читайте, печатайте сами из сети.
Говорить о языке Библии контркультуриста - дело сугубо гиблое. Ведь повествование ведется от лица торчка Васи Галича, находящегося в состоянии перманентного творческого драйва, а потому русский язык романа совершенен, а рассказывать здесь насколько он совершенен имеет такой же смысл, что передавать азбукой Морзе мелодию песни Бони М "Мабейка". Это язык совершенен, как любой язык живых людей. На этом языке говорят люди, которые имеют душу и мозг. Вы этот язык узнаете, потому что так говорят люди, которые находятся вокруг вас. В отличие от языка, на котором говорят в сериалах на канале НТВ. Впрочем, если вы понимаете тот язык, на котором говорят в сериалах на канале НТВ и вас окружают люди, которые говорят точно так же, тогда вы не сможете осилить роман Сергея Рока без пересадки головного мозга. Я не буду здесь напевать Мабейку. Пообещаю лишь, что, если вы истинный ценитель русского языка, то в романе вы найдете такое количество мысле- и словоформ, которое полностью удовлетворит вашу тягу к прекрасному на ближайшие полгода. Ваш лексикон обогатится настолько, что вы, лишь оперируя цитатами из книги, сможете некоторое время производить впечатление на романтичных, но не настолько начитанных, девушек. Чего стоят, хотя бы, Кошки-для-Окон? А Бабушка-Красная-Бензопила?
Сюжет, сюжет. Как такового нет. Есть толпа торчков, которые ежедневно встречаются и проводят время. По-разному проводят. Вот у Сэлинджера как: пошел человек в кабак, выпил, вспомнил историю про девочку, которая играла в шашки, пошел в другой кабак, вспомнил историю про своего школьного учителя, в третий кабак - про сестру. Вот и весь сюжет. Так, в общем-то и у Сергея Рока: встретились, покурили, попиздели о том, о сем. И все в ландшафте провинциального микрорайона. Без чернухи. То есть, в книге люди умирают. Некоторые толкователи могут подумать, что там вообще все умерли, но не по-черному там умирают. А как-то по-белому, что ли. Белуха как антоним чернухи. Оптимистическая трагедия. А еще герои ищут золото. Но как-то так ищут, лишь бы был повод на улицу выйти. Поиски золота для них - все тот же энтертейнмент, элемент торчания.
Основной мысли тоже, понятное дело, нет. Бывает такое, что у вас скачка мыслей. Скачка основных мыслей. Ну, то есть, буквально каждая мысль, возникающая у вас в голове, является основной. Так и в романе Рока. Видишь мысль основную, а в следующей строчке - уже совсем другая основная мысль. Прочитаешь до конца и не понимаешь: вроде в каждом предложении по основной мысли, а ничего не понял - возвращаешься назад, перечитываешь. Ну, то есть, под формат Библии хорошо прокатывает: каждому видится свое, каждому своя строчка любится, свой герой. Бесплатное изучение Библии Контркультуры на дому начинается. Каждый, прочитавший эту рецензию и проникшийся, да зайдет на сайт автора и прочтет Книгу Книг Контркультуриста, а, прочитав, да оставит свой хвалебный комментарий, а после - да разошлет ссылку по электронной почте по всем имеющимся в адресной книге адресам. Аминь.
Разговор с джинсами

(с) lembitkoroedov

про кота опять

2008-03-23T18:50:46Z

solnyshko_ @ 2008-03-23T16:37:00

2008-03-23T13:37:52Z

когда мы умрем

2008-03-16T21:19:16Z

когда мы умрем, обязательно сделаем переселение душ. веришь в них?
будем гордится собой, ты станешь, быть может, любовником или героем - "ich liebt dich" -
станет шептать тебе нежно красотка в плевках прибоя
когда мы умрем, мы обязательно станем еще где-то кем-то
камнем в саду будешь если - я буду корнями его обнимать - ранеткой
мы обязательно встретимся, слышишь? станешь морем - окатышем
стану, галькой, перекатывай меня, тереби, лижи языком соленым
так же, как и вчера - усталый и полусонный, только мой, беззащитно-голый
когда мы умрем, нам не станут петь Алиллуйю, понимаешь, мы все равно дышим
даже если стенами станем - углами будем касаться, перерастая одна в другую
удивлением станем, может, или другим каким странным чувством,
зубами соседними в пасти какой-то твари, буквами в словаре,
воздухом и носами, странностью чьих-то звуков, потеплением в феврале,
когда мы умрем, все равно будем рядом - жить, гнить, стыть, внутрь, во вне...
главное - не отходи далеко. главное - выверить шаг так, чтобы с тобой и тебе.
(с)вое

solnyshko_ @ 2008-03-16T22:39:00

2008-03-16T19:39:42Z

Чорт.
Вспомнили тут.
В школе была очень влюблена в парнишку - года три, наверное, да.
Хех... дружили с ним хорошо, и он как-то придумал фишку... Пустил слух, что мы с ним двоюродные брат с сестрой - и многие ж поверили всерьез.
До сих пор меня сестренкой зовет - нашелся.. после четырех лет молчания, и напомнил мне...

"С. Дима
Так и хочется достать эту тетрадочку и черкануть пару строк сестре,а на утро отдать в школе...
Очень давно,но так мило и постоянно манит назад,туда
Наверно отдал бы всё,чтоб прожить это ещё раз,начиная с сентября 1998 "

Была у нас тетрадка такая. Я не помню, кто начал сей эпистолярный жанр, но... было, да.
Писала вечером - отдавала утром в школе, он читал и писал ответ, переписывались долго и упорно, при том при всем общались лично.
Эх, красавец-мужчина счас мой братишка :)
как подумаю, как была влюблена - так смешно становится :)
щас попробую фото найти..
Пожарник он теперь. В работу влюблен, и вот - вспомниает мне, как было здорово ;)
Во. фотка фиговая, но все же:

Да... летит время.
Цените время, люди.
Будьте счастливы.

solnyshko_ @ 2008-03-16T22:38:00

2008-03-16T19:38:21Z

- В глубине души я очень верный человек. Но душа глубоко, а член-то - снаружи...

Беседы с Леной Ф.
- А ты думал о том, почему она так воспринимает поэзию?
- Да потому что она читает пиздой. По Брайлю.

- Кто этот гормональный подранок?
- Да так, один бисексуал.
- Очень опрометчиво с его стороны. Зачем терпеть поражение сразу на двух фронтах?

Перед началом старого отечественного фильма появляется заставка: "Следующий фильм рекомендован для просмотра вместе с родителями".
- Да что там такого, в этом фильме, что его нужно смотреть с родителями?
- Ну кто-то же должен объяснить ребенку, что такое дефицит, комсомол и советский инженер.

Все-таки фраза "на детях гениев природа отдыхает" - чистой воды паралогика. Чаще всего на них отдыхает не природа, а родительские амбиции. Не обязательно - гений, просто реализовавшийся человек, любящий своего ребенка, вряд ли будет мечтать о том, что его ребенок будет великим пианистом (футболистом, теннисистом - нужное подставить). И вряд ли будет часами изводить его большим теннисом (пианино, скрипочкой, шамхатами). Ему не нужно повышать свою самооценку засчет успехов своего потомства, и единственное,о чем он будет мечтать - это о том, чтобы ребенок был счастлив.

- Нашла под кроватью у дочери твою книгу. Если она у меня забеременеет в 13 лет...
- То родит в 14.

Мне пишет автор, интересы которого я представляю в качестве агента.
- Алмат, что я должна сделать с текстом, который ты мне послал? Не соображаю с утра.
- Прочесть.
- Чукча - не читатель. Чукча - писатель.
- Мое дело - тебя с ним ознакомить.
- Я ознакомилась. Очень трогательно написано. К концу просто слезу выбивает, но тема сисек не раскрыта. А что это?
- Это твой договор с издательством, горе мое.

Хорошо, когда чувство юмора уравновешивается чувством такта.

Люблю Алмата Малатова.
Да

Люблю, да.

2008-03-15T13:03:55Z

Точка Зрения - Lito.Ru
Павел Феникс: Маленькая месть. Сборник стихов.
У Павла Феникса чувствуется большая любовь к шестидесятым годам. То там, то здесь мелькают признания в любви к "Doors", битникам... И ещё - осень отношений (опять же, упоминание Харуки Мураками).
15.03.08