Все начиналось в середине 80-х в Сан-Франциско, в богемной атмосфере андеграунда. Важно то, что наш проект нельзя назвать фестивалем в привычном смысле слова. На фестивале ты получаешь развлечение за деньги - здесь же ничего не продается. Люди создают все своими руками и дарят это окружающим. В результате огромная общность людей активно взаимодействует друг с другом. В этом наше сходство с Интернетом и кардинальное отличие от телевидения. Я годами говорил со своим телевизором, но он-то оставался безответным. Телевидение предлагает потрясающее зрелище, но для человека важен отклик, двусторонняя связь. Наша цель - подтолкнуть людей к участию в мероприятии, которое связано с сильными положительными эмоциями. Интернет - естественная среда для формирования массовых движений, она дает возможность объединять совсем не похожих друг на друга людей. Используя мировую паутину, мы превращаем Burning Man в нечто большое, чем просто событие. Это уже целое движение, общественный феномен. Побывав у нас, люди не хотят возвращаться к обыденной жизни. Здесь они попадают в особый мир, который мобилизует их внутренние ресурсы, позволяет заводить новые знакомства, дает представление о чем-то грандиозном. 

Что представляет собой движение Burning Man сегодня и чего вы хотите добиться завтра? 

Мне бы хотелось создать как можно более крупную и убедительную модель социальной организации, основанной на тесном взаимодействии людей. И чтобы эта модель стала одним из возможных вариантов развития цивилизации. 

Расскажите немного о себе...  

Я родился в 1948 году, рос на маленькой ферме на окраине Портленда, в штате Орегон. Мои предки - выходцы из "Района пыльных бурь". 

Что это значит? 

До 20-х годов они были фермерами в засушливых районах Южной Дакоты, Небраски и Оклахомы. Потом высушенные земли и пыльные бури оставили тысячи фермеров без средств к существованию. Мои родители пополнили ряды безработных и отправились на запад. 

Когда вы перебрались в Сан-Франциско? 

Я приезжал сюда трижды. Первый раз поселился на Хайт-Стрит, когда хиппи только появились. Второй раз - в самый разгар движения хиппи. Окончательно перебрался уже во времена "Осени любви", когда Хайт-Стрит перестала быть царством любви, наркотиков и музыки. Мне повезло застать все периоды той эпохи. То, что мы сделали в 1986 году, было напрямую связано с богемной культурой. Мы просто сказали: "Давайте сожжем фигуру человека!" Мы ни у кого не спрашивали разрешения, у нас не было ни галереи, ни какого-то конкретного места. Это был пример непосредственности и радикального самовыражения.  

Почему вы остановились на фигуре человека, а не животного? Скажем, собаки? 

Можно, конечно, выбрать и собаку, но тогда все было бы не столь наглядно. Все-таки проще ассоциировать себя с человеческой фигурой. Потом у нас появились амбиции и: 

А какой высоты была первая фигура? 

Примерно 2,5 метра. Сегодня ее высота уже метров 15. Но в целом она не сильно изменилась. Теперь это уже ритуальный объект, и для людей важно, чтобы он оставался неизменным. Однако все остальное меняется постоянно. Мы каждый раз строим наш город на пустом месте. Ведь мы ни от кого не зависим - ни от собственников земли, ни от властей. Мы одержимы желанием создать такую среду, в которой каждый чувствует себя неотъемлемой частью некой общности. Это ни с чем не сравнимое чувство. Меня совершенно не интересует религиозная доктрина, но само религиозное переживание, опыт веры кажется мне чрезвычайно важным. Мне интересны не священники и религиозные догмы, а те чувства, которые вызывает церковная архитектура или религиозный ритуал. Общество не может динамично развиваться, если в нем нет чего-то, что воспринимается как Высшая Сила. Это "что-то" можно называть Богом. У нас никто не называет возводимую фигуру человека Богом, хотя отношение к ней сродни религиозному. Она почитается, но находится вне мира, как бы над ним. Происходящее у нас действо переносит человека в другую реальность, которая неминуемо оказывает на него глубокое подсознательное влияние. И мне кажется, что во всем этом есть значительная духовная составляющая. 

Почему вы перенесли проект Burning Man с пляжа в пустыню? 

Нас просто выгнали с пляжа. Я знал, что пустыня Black Rock - огромное пространство, которое могло бы нам подойти. Ведь когда мы устанавливали фигуру человека на фоне океана, то даже при высоте в 2,5 метра она казалась громадной. В пустыне эффект оказался таким же. Вообще пустыня в чем-то даже больше похожа на океан, чем сам океан. К тому же Black Rock - самая протяженная равнина на территории Северной Америки. 

Невада - один из самых консервативных штатов во всей Америке. Вы сталкивались здесь с какими-нибудь трудностями? 

Да, в чем-то здешние обитатели консервативны, но помните, что это Запад... 

Ну а если у вас, скажем, найдут в кармане ЛСД? 

Да, они очень консервативны в вопросе наркотиков. Но зато слишком либеральны в том, что касается проституции, игорных домов или атомной бомбы. Их философия умещается в одной фразе: "Если ты делаешь что хочешь и никому не мешаешь, то можешь продолжать в том же духе!" Они искренне верят в свободу: ковбой может делать все что хочет. Так что я не знаю более подходящего места для Burning Man. 

Расскажите, как все организовано, сколько человек работает вместе с вами? 

На постоянной основе - 12. Еще 24 человека организуют работу волонтеров. Вместе это примерно десятая часть всего палаточного города. В прошлом году на нас работало около 1700 человек, в этом - почти в два раза больше. Сейчас мы обучаем многих на расстоянии - через видео и Интернет, а уже потом собираем их и показываем, как все организовать на практике. 

И последнее. Какова ваша жизненная философия? 

А у меня ее нет. Я просто делаю то, что делаю. (Хихикает.)