?

Log in

Маркус Ноймаринен, создание образа и эволюция персонажа - Life, the Universe and Everything
Октябрь 6, 2013
01:05 am

[Ссылка]

Previous Entry Поделиться Next Entry
Маркус Ноймаринен, создание образа и эволюция персонажа
Отперсонажный отчет у меня не получается -- не могу поймать стиль, зато получилось написать для себя как рождаются образы и к чему они приходят на конкретном примере, сталкиваясь с действительностью.


Итак, Маркус Ноймаринен. Внезапная роль, которая появилась потому что у Ланса снялся с игры брат, Фелес сказала, что не годно не играть, а я разрешила все противоречия с МГ. В итоге я поехала на ролевую игру совершенно не моей ролью, более того, написанной не для меня, в кроссполе, играть мистику и семейные ценности. В сетке ролей было написано:

Маркус Ноймаринен, четвертый сын герцога Ноймаринена, 22 года, окончил Лаик, был оруженосцем Жермона Ариго, после оконания службы перевелся в артиллерийские части под командованием генерала Вейзеля. Недавно получил чин капитана и очень горд этим.

В каноне Маркус упоминается два раза. В первый Рудольф в разговоре с Арлеттой вспоминает, что в последний раз выбирался на день Святого Фабиана, когда Маркуса выпускали из Загона. Второй был такой:

– Вы намекаете на Арамону? – уточнил Эрвин. – Он был по-своему полезен.
– Тем, перед кем выслуживался. Вам Свин вряд ли портил жизнь…
Литенкетте пожал плечами:
– При мне в Лаик еще распоряжался полковник Дюваль, но моему брату Арамона жизнь и в самом деле не портил. Он портил жизнь его другу. Свои обиды замечать столь же неприлично, как не видеть чужих… Допекай Арамона нашего врага, братец действовал бы еще решительней.
– Он мог себе это позволить.
– Разумеется. Так же, как и многие ваши однокорытники. Тот же Арно Сэ.
И не только Арно. С Арамоной сцепилось шестеро или, считая Сузу-Музу из камина, семеро. Каждый третий, но двое из трех оказались либо трусами, либо подлецами. Любопытно, куда запирали младшего Ноймаринена и запирали ли?
– Ваш брат поссорился с Арамоной?
– И не раз. Более того, по выходе из Лаик он пробился к Сильвестру. Балбес дышал праведным гневом, а его спросили, стал бы Луи Варден другом Маркуса Ноймаринена, если б не Арамона?

Офигеть как много. Тем не менее из этого видно, что Маркус прямолинеен, честен, порывист, весьма ценит дружбу и балбес. Так что это была основа. Потом мне скинули анкету предыдущего игрока. Вот она:

1. Имя: Маркус Ноймаринен

2. Возраст: 22 года

3. Род занятий: капитан гвардии

4. Характер: Решительный, дерзкий, слегка буйный молодой человек. Прирожденный военный  во всем — в бою, в пьянке, в безумных выходках.

5. Биография: четвертый и младший сын Рудольфа Ноймаринена, соответственно младший брат Людвига, Альберта, Эрвина и Урфриды, старший брат Гизеллы. Окончил Лаик, отслужил оруженосцем, вернулся в Торку и поступил в гвардейские части. Буквально только что получил чин капитана и очень горд этим (довольно почетно для его лет). Приехал в краткий отпуск навестить семью.

6. Слухи и сплетни о персонаже (чем больше, тем лучше, но не меньше трех), также слухи и сплетни о родственниках (тоже не меньше трех).
1)поговаривают, что Маркус давно и безнадежно влюблен в добродетельную жену одного бергера и пишет по ночам стихи, но вживую этих стихов никто не видел и не слышал.
2) бродит и противоположный слух: молодой военный не слишком жалует походы по борделям не от неразделенной любви, а от гайифских наклонностей, причем адресат его чувств — тот самый бергер с добродетельной женой.
3) (канонный факт) В Лаик крепко дружил с юным Луи Варденом и, чтобы защитить его от нападок Арамоны, как-то даже пробился к самому Сильвестру с требованием сменить капитана Лаик. На что Сильвестр спросил — стал бы Луи Варден другом Маркусу, если бы не Арамона? Так юный Ноймаринен понял кое-что о дружбе и пронес эту мысль в дальнейшую жизнь.

7. Взаимоотношения с другими персонажами: обожает всех представителей своего семейства, но в силу характера довольно часто хамит и хулиганит. Как четвертый и младший сын, чувствует большую свободу в жизни, что тоже сказывается на личности. Обожает издеваться над оруженосцем Людвига.

8. Ваши личные пожелания на игру: сыграть веселого молодого гусара без царя в голове и внутрисемейные отношения.

У меня проблемы с гусарами без царя в голове – я не люблю поручика Ржевского и недостаточно хороший игрок, чтобы играть идиота дольше, чем на небольшой кабинетке  -- мне станет скучно и придется выходить из образа. Так что я получила дополнительные указания от мастеров и старшего брата:


  1. Маркус верит во всякую бергерскую мистику (от мастеров);

  2. Маркус гордится своей военной карьерой (от мастеров);

  3. Братья Маркуса долбят на тему его балбесничества, но если что случается, то Ноймаринены объединяются, потому что они – семья (от Ланса);


сменила начальника с Вейзеля на Райнштайнера (сейчас уже не помню почему, кажется, мастерам так было удобнее, чтобы Маркус верил в мистику)  и немного поменяла загруз с учетом своих пожеланий и умений.  Кроме того, выяснилось, что Маркус не может быть оруженосцем Ариго, потому что тот 20 лет не был в столице, так что оруженосцем пришлось быть у Вейзеля.

Когда мы с Фелес шли на стрелку, я ляпнула, что у нас на игре будет литературный салон, так породился слух про то, что Маркус надурил Джильди, что было началом большой дружбы, а я решила, что надо попробовать быть главным троллем полигона – не мое, но тут все не мое, вдруг получится, терять все равно уже нечего.

На последней стрелке я немного перегнула палку, так что начальству было сказано, что Маркус – это не только подчиненный, но и головная боль Райнштайнера. Так что пришлось соответствовать.

За неделю до игры я списалась с несколькими игроками, и во вторник родился следующий концепт:

В детстве Маркус был любопытен и непоседлив, лез, куда только можно и вообще вел себя не совсем так, как положено приличному мальчику из приличной семьи -- мог себе позволить, в конце концов, четвертый сын. Любил слушать и читать страшные сказки, а потом проверять их соответствие действительности в окрестных холмах и на фамильном кладбище.

Учиться любил умеренно, но читал много. Вообще слегка ленив, хотя предпочитает говорить, что просто не занимается ненужными делами. В Лаик был одним из первых, потом три года служил оруженосцем у Вейзеля.

Военной службе и артиллерийскому делу отдался всей душой, но тем не менее, находил время покутить, поиграть в карты, навестить дам... Любил пошалить -- если где-то случился идиотский розыгрыш, то его почти наверняка придумал и осуществил Маркус Ноймаринен. Несколько раз ввязывался в дуэли. В военных столкновениях довольно сильно рисковал и вообще часто предлагал рискованные операции, чем несколько раздражал осторожного Вейзеля. Заслужил одобрение госпожи Вейзель тем, что не пренебрегал ее стряпней и вообще, весьма одобрительно высказывался о ее хозяйственных способностях. Восхищаясь ею во всеуслышание, породил слух, что влюблен в г-жу Вейзель что, естественно, неправда -- сердце Маркуса свободно.

После окончания службы оруженосцем перешел на службу под командование Ойгена Райнштайнера -- стрелковая дивизия казалась ему местом более подходящим, для его непоседливой, требующей авантюр, натуры, чем артиллерия. Был взят личным ординарцем Райнштайнера, на каковой должности и пребывает по сию пору. Воюет, перенимает опыт (дослужился до капитана!), продолжает шалить. За что регулярно получает втыки как от начальника, так и от старших братьев. Людвиг утверждает, что братец застрял в пятнадцатилетнем возрасте, и лучше бы он по бабам шлялся, чем дергал кошек за хвосты. Кошки-не кошки, но с женщинами Маркус предпочитает беседовать, а не предаваться любовным утехам (если есть о чем беседовать), хотя когда возможно -- своего не упустит.

Доподлинно известно, что Маркус особенно не любит людей глупых, чванливых и бессмысленных -- этим уготованы особенно жестокие насмешки и розыгрыши.

Несмотря на то, что братья его регулярно шпыняют и учат жить, Маркус их любит и за семью отдаст жизнь не задумываясь.

Начальника своего боготворит, но считает возможным задавать уточняющие вопросы, если что-то непонятно и спорить, если с чем-то не согласен.

Кроме того внезапно случились данные о оруженосническом прошлом Маркуса, в частности я пообщалась с бывшим начальником, который  выдал в том числе следующее:
предполагаю, над непосредственным начальством шутить опасно и глупо, поэтому ты при мне себя вел более подобающе. Но в целом небезнадежен, хотя по характеру вдумчивая артиллерийская работа тебе мало подходила, тебе лишь бы в разведку да на врага с улюлюканьем;
(на вопрос, какого черта Вейзель взял Маркуса к себе, ведь он и в 16 был непоседой) Ну, из твоего старшего вышел толк. Была надежда, что и младший тоже не бесталанен. Вот и терпел твои выходки, видимо, исключительно из уважения к папеньке;
в целом рад, что ты «перевелся», ты слишком нетерпелив для артиллериста;

        …ушел с разъездом и потерялся. Вернулся в драном кителе и с захваченным разведчиком другой стороны… за разведчика хвалю, а  вот за неподобающий вид и нарушение приказа (сказано было, не отделяться от группы!) строго порицаю;
        Ну я же не специально отбился! У меня лошадь пристрелили! Пришлось лезть в кусты! А там...
       Угу. В кустики он пошел, а через два дня является… Поседею я с вами, не иначе…

     – хочу отметить, что в служебных вопросах я был точен и безукоризнен. Почти. В смысле, начальство слушал, приказы выполнял, учился всему, чему мог и задавал вопросы, чтобы понять лучше
     – Угу. А потом тебе приходила в голову мысль, что ты что-то придумал лучше, чем прочие, а не послушали тебя только из-за молодости или из-за звания, и тогда оставалось только бессильно скрежетать зубами, чего ты еще отмочишь. Хорошо, жив остался. Так ведь было дело?
     – Так. Но приказы я выполнял! Даже если думал, что придумал лучше!
     – К сожалению, невозможно запретить тебе думать. Да и какой военный, если он не думает! В общем, нас спасла от твоего геройства исключительно верность присяге.
     – Ну, вот скалу на дороге мы же хорошо взорвали! Враг не прошел!
     – Угу. И наш обоз тоже…

А еще мы придумали с товарищем по Лаик Бертольдом несколько розыгрышей, что тоже помогло.

Как-то так. Вопрос, «где найти в себе мужчину» меня мучил, но недолго, потому что тут уж либо получится, либо нет. Я плохо знаю поведение авантюрно настроенных двадцатидвухлетних юношей (максимальное приближение – астрофизическая практика после третьего курса – 20 лет, – когда мы с группой товарищей ходили пешком с горы вдоль русла реки с телескопа вместо того, чтобы ехать на автобусе по дороге, ездили, не умея сидеть верхом, галопом по лесу, спускались на рафтах семь километров по горной реке на последние деньги, зная, что потом идти еще четырнадцать пешком и бегали по ночам купаться в реке – и то, все это придумывала в основном я…), а вот пятнадцати-семнадцатилетние меня окружают уже лет 13, так что фраза про то, что Маркус «застрял» в пятнадцатилетнем возрасте,  видимо, вырвалась, подсознательно. Кроме того, мне вспомнился мальчик-дебил Телемах из нашего балета «Улисс», партию которого я танцую – в общем, как раз что-то что надо – в пятнадцать лет сбежал с Итаки искать папу, которого никогда в жизни не видел. Дальше он, правда, проявил редкостный дебилизм – попался в лапы Цирцее, когда папа уже вернулся к маме, но начало хорошее – как раз то, что надо. Так что в пятницу в перерывах между шитьем камзола я пару раз станцевала шакону – и настрой был условно пойман, хотя я и загонялась, что к игре не готова, что все плохо, что я хреновый мальчег и вообще.

В общем, на игре я убедилась, что игры делают люди. Первый день мне сделала семья («а что мне будет за  то, что я тебе это отдам?» – «я тебя не убью прямо сейчас» – и Людвиг, и Альберт (!)), а второй – Райнштайнер. Особенно хорошо получился контраст. Братья и сестра меня шпыняют, хоть и любят, но все равно думают, что я юный балбес, который ничего не умеет. А Райнштайнер – тоже думает, что я юный балбес, но особо не шпыняет, учит и еще вытаскивает из всяких переделок.

Мне особенно запомнилась разница в подходах в эпизоде в библиотеке. Стоим мы – Маркус, Альберт, Райнштайнер и наш управляющий в библиотеке. Маркус взрывается и говорит управляющему «Брысь!». Тот пять минут толкает телегу на тему «сударь, Вы  меня оскорбили, пройдемте, и вообще, мне могут приказывать только маркиз Ноймар и его братья, да и то не в таком тоне…». Райнштайнер спасает идиота (управляющего!) сообщив тому, что дуэли в военное время запрещены, Альберт троллит  идиота, сообщая, что он имеет честь разговаривать с младшим братом маркиза. Когда Канестром удаляется, Райнштайнер укоризненно говорит: «Маркус!», а Альберт дает подзатыльник… Ну понятно, с какой реакции больше пользы с точки зрения «думать головой».


В общем, братцы со своим «думать головой» подложили себе же изрядную свинью. Маркус думал – но в меру своего понимания окружающей действительности. Например, семья для Маркуса – это не фамильная честь, а люди. То есть когда братья говорили, что Гизелле нечего делать в армии, потому что  это позор, Маркус думал, что ей нечего делать в армии, потому что женщинам в принципе нечего делать в армии. Но он желал счастья сестре и активно призывал ее начинать действовать, причем, по возможности потоньше («да не ори ты, что тебя берут во флот! Договорись с каким-нибудь моряком, что выйдешь за него замуж, а там он тебя пристроит – и фамильной чести уже все равно, ты будешь  уже не герцогиня Номаринен»)– а не ходить и ныть, что мы ее притесняем. Предварительно почитав ей нотации, чтобы убедиться, что  она действительно хочет свободы, а не просто головой стукнулась.

Маркус был порывист и не всегда успевал подумать перед тем как что-то ляпнуть.
     – А зачем приставлять литтену голову?
     – Как это  зачем, юноша. Безголовый литтэн – это непристойно! Как многое люди забыли…

Маркус был преданным другом.
     – Джильди,  ты дурак! Это найери, она тебя околдовала!
     – Не может быть!
     – Тебя надо спасать, у человека должно быть право выбора!
     – Иди в Закат!
     – Не хочешь? Тогда я сам тебя спасу!
И позже:
     – Маркус, пойдешь со мной в Лабиринт?
     – Безусловно, Луиджи. Куда ж ты от меня денешься?

Маркус всегда предпочитал жалеть о сделанном. Но тут его интересы обычно сталкивались с приказами начальства, которое не давало пойти в разнос.
     – А можно я тоже потрогаю эту дверь?
     – Маркус, Вам связать руки за спиной?
     – Если мне связать руки, я могу потрогать дверь носом!
     – Вам так нужен глаз на носу? Я сказал – НЕТ.
     – Слушаюсь, мой генерал.

Маркус верил в высшие силы. Точнее, не так – Маркус ЗНАЛ – высшие силы существуют и отвечают. И его больно ранила пренебрежительность старшего брата:
     – Так, Маркус, ты веришь в эту мутотень – вот и разбирайся.
И поскольку Маркус был в курсе, то он травил бедную Мышку все время как слышал что-то подозрительное (а у меня слух  играх обостряется!), не обращая внимания, на то, что его считает психом даже его бывший эр, генерал Вейзель. Собственно, именно отбивая нападение Мыши, Маркус (единственный раз за игру) ослушался приказа начальника, из-за чего потом довольно долго рефлексировал.

Маркус по возможности выбирал самые простые пути:
      Мышь шепчет на ухо, Маркус меняется в лице. Отец Игнациус:
     – Сударь, у Вас что-то не то с лицом. Вам дать по роже?
     – А давайте!
Пощечина – пощечина в ответ – и начало большой мужской дружбы.

Маркус был нетолерантен – он ОЧЕНЬ не любил женщин в армии и дриксов. Он еще уважал Кальдмеера, но вот говорить хоть о чем в присутствии Руппи и отца Игнациуса было ему совершенно невозможно.
      Маркус заходит в салон, там Руппи и Кальдмеер. Он демонстративно не садится рядом с Руппи.  Когда в салон заходит еще и отец Игнациус, Маркус покидает салон с громким фырканьем:
     – Что-то слишком много дриксов на единицу площади, прошу простить, дамы.

Маркус помнил о своем долге – он был единственным, кто во вторую половину субботы думал не только о глазах и подземелье, но и о разрытом кургане. И он-таки спас Хексберг от этих мертвецов, получив второй тяжран от Мышки за час (а боялся, что скопытится на месте!), и при этом не получил ни слова благодарности. Даже от старшего брата, которому доложил (это было обидно в основном мне-игроку, Маркус считал, что он выполнил свой долг – и все нормально)…

Маркус был умница и любил анализировать информацию – он честно просидел час в библиотеке, составляя сводную таблицу сказок всех народов Талига, пытался разобраться в сложном ритуале, но, увы, никто ему не сказал, для чего это  нужно – и он  в итоге не стал этим ритуалом заниматься.


Маркус был неромантичен:
     – Альберт, я завтра с утра иду на свидание!
     – (заинтересованно) О! С кем?
     – С начальством! Мой генерал обещал меня взять с собой в курган, если я пообещаю вести себя благоразумно…

Маркус был троллем, хоть и  немного. Правда, одно из трех писем-розыгрышей оказалось черновиком, в котором не было написано места и времени встречи…  Но тоже ничего такой прикол получился.

Маркус не боялся за свою жизнь – он лез в курган, открывал «гайифскую» шкатулку, закрывал собой Гизеллу и Райнштайнера от Мышки и Людвига от зомби. Людвиг, после нападения зомби, пришедшему в себя от тяжрана Маркусу:
     – Ты зачем на них полез?
     – Райнштайнер велел не пускать – я и не пускал.

У Маркуса был кумир – человек, которым он восхищался, хоть и не надеялся когда-нибудь стать таким же – слишком многие вокруг говорили, что он балбес, слишком они разные изначально. Но, в конце концов – кому это когда мешало восхищаться? И Маркус упорно старался – запоминать, что Райнштайнер делает, быть осторожнее и осмотрительнее, думать головой… И, наконец, дождался:
     – Мне приснились предки, которые сказали, что старое знание не должно быть утеряно…
     – Так Вы меня наконец-то считаете небезнадежным, мой генерал?!
(вообще для меня весь этот момент с восхищением начальством весьма спорный – я не знаю, насколько нормально юноше в 22 года так восхищаться своим начальством, вот в 15, вроде бы нормально, а в 22 хорошо бы думать своей головой, ну да ладно…)

До момента последней поездки в Хексберг у Маркуса в жизни все было просто – есть семья, есть враги, был начальник уважаемый, хоть и зануда (по мнению некоторых), теперь есть начальник обожаемый, хоть и зануда (по мнению некоторых). Раз в полгода-год визиты в родовое гнездо, военные разъезды, короткие «командировки», чтобы Райнштайнер отдохнул, а Маркус развеялся (Луиджи Джильди, например, потроллил литературным салоном между делом). В Хексберг тоже сначала все было просто – поговорить с братьями о сестре, с сестрой о брате, сломать дверь в комнату священника, отжать у старшеньких книгу с ритуалами, отобранную у священника, поругаться с управляющим, поспасать мир от зомби, сжечь книгу, предварительно списав самый интересный рецепт, подраться с невидимой мышью…

Сначала Маркус прифигел, когда старшенький сказал, что заключил мир с Дриксен. На попытки сказать, что это, как бы, не очень возможно и как же так, получил резкий ответ – не лезь, мол, в политику, маловат еще. И это было первое, что подтолкнуло Маркуса к  расставанию с семьей. Но тогда это еще было легкое недоумение – типа, может, Маркус и правда что-то не понимает, и если людям сказать, чтобы они друг друга любили – они возьмут и полюбят. Но потом случился Совет, на котором из-за идиотского стечения обстоятельств Райнштайнер не по делу огреб, а Людвиг выгнал из Хексберг мориссков. На мориссков Маркусу было, в общем-то, плевать, хотя они вроде бы были союзники, и это решение Маркуса удивило, а вот на Ранштайнера – нет. Поэтому он, выслушав ссору тогда уже друга Курта Гессе и брата Альберта и согласившись стать секундантом брата (а потом он их еще мирить пытался!), пошел на поиски начальства.

Начальство сообщило, что оно с Маркусом вынужденно попрощаться, ибо не может больше оставаться на службе у маркиза Ноймара. И Маркус, у которого поведение брата на совете вызывало резкое отторжение, предпочел опять принять решение, о котором потом, возможно, будет сильно жалеть, но которое проще остальных – он просит Ранштайнера взять его с собой и продолжить обучение (вообще говоря, Маркус очень не хотел в Баргряные земли – там жарко и нет снега, но Райнштайнер…). В этом месте прифигела уже я, потому что, как я помнила, семейные ценности для Маркуса были весьма и весьма важны, но Остапа несло…  В общем, уже получив согласие Инзарриха, Маркус начал думать о том, как бы так сказать брату, что он тоже валит из Торки (ну, точнее, отставки попросить). Основной концепцией раздумий было не сказать Людвигу, что все из-за Райнштанера, поэтому в разговоре с братом Маркус напирал на несправедливость по отношению к морисскам и необходимость попутешествовать. Наверняка не обманул, но хотя бы попытался. Кроме того, обещал писать письма и рассказывать о традициях и политической обстановке и:
     – Паршивая овца семейства Ноймариненов просит разрешения удалиться, бееее!

И дальше уже занимался какими-то мелочами – спасал Джильди, рассказывал сказки, а потом… Потом он услышал краем уха, что братец хочет Райнштайнера расстрелять за дезертирство, убедился, что правда хочет и долго-долго ходил как мешком по голове ударенный, думая, что же делать. Возможно так ничего и не придумал бы, если бы случайно не оказался в районе покоев Альмейды (сопровождая Райнштайнера и доктора Виге в поисках мориссков, чтобы попросить отправить доктора на корабль прямо сейчас) в тот момент, когда баба-в-штанах своим противным голосом рассказывала, что у нее прошли провалы в памяти, и оказалось, что доктор – дриксенский шпион. Крыша Маркуса, и без того шатающаяся, поехала окончательно. Доктор и шпионаж в голове вместе укладываться отказывались. Маркус с Вальдесом стояли под дверью покоев Катарины, нагло подслушивая беседу герцогини Алва с Райнштайнером и доктором, и Маркус окончательно убедился что, во-первых, воинская доблесть бывает и такая – тихо и спокойно любить в течение двадцати лет чужих тебе людей (врагов по сути) и надеяться, что когда-нибудь наступит мир, который ты, возможно, сможешь приблизить, а во-вторых, что Людвига после его выступления на совете как-то нехило задвинули, и если бы не их ссора, то Маркус бросился бы к нему ябедничать на всю эту кодлу, которая обещала скрыть информацию о том, что доктор шпион от всех представителей семейства Ноймаринен (Маркуса, видимо, уже таковым считать перестали).

И вот, минут через десять, слушая беседу бабы-в-штанах, которая всегда Маркусу была противна, и доктора, который Маркуса в его девять лет со шпиля родового замка снимал, Маркус окончательно понял, что кровь – не главное. И убедился в этом окончательно в процессе беседы с доктором. Поэтому он нашел Райнштайнера, и попытался его предупредить, что тому тоже хорошо бы пойти на корабль прямо сейчас. Райнштайнер, естественно, никуда не пошел (с  утра дуэль, где он секундантом, плюс, ему было интересно посмотреть, как его будут арестовывать торские войска – кто-то там что-то говорил, что Райнштайнер зануда?!?), и Маркус отправился спать, морально готовый завтра отбивать своего генерала от своей же семьи, готовить побег и все такое. Потому что было понятно, что остальные братья будут заодно. Единственное, на что Маркус надеялся – это что Людвиг отоспится и передумает, хотя надежды было мало.

На этом, собственно, все закончилось. Мир перевернулся и замер в другом положении, стал значительно сложнее и менее черно-белым. Хочется верить, что Маркус в Багряных землях повзрослеет, станет толерантнее и помирится с Людвигом. Но что-то мне подсказывает, что раньше чем лет через пять-семь это не произойдет. Так что будет он познавать тайны абвенианских ритуалов и учиться понимать людей, категорически не таких как он сам.

Роль оказалась весьма приятная, и заставляющая задуматься о некоторых вещах. Например, что я самостоятельно завязанные отношения с людьми ценю много больше, чем семейные связи (что неудивительно). А еще, что несмотря на то, что я практически не готовилась к игре, все-таки персонажи, про которых я хоть что-то сама написала, у меня получаются живее и приятнее. Правда потом получается, что ходишь неделю как пришибленная и думаешь, как бы так написать, чтобы хорошо было. А работы-то сам не проверяются… Впрочем, оно безусловно того стоило.

Настроение: artisticartistic
Музыка: Торский блюз
Tags: ,

(4 комментария | Оставить комментарий)

Comments
 
[User Picture]
From:2myshki
Date:Октябрь 6, 2013 07:06 am
(Link)
ооо! машка! да ты графоман!

я кстати не предоставляла, что в играх такое погружение. очень познавательно было читать
[User Picture]
From:dara_
Date:Октябрь 6, 2013 11:07 am
(Link)
Надеюсь, слово "графоман" не содержит отрицательной коннотации?:)

Мне проще пережить все и вынести какой-то опыт, если я для себя напишу. При этом я знаю, что мне, например, прикольно читать такое про других -- поэтому выкладываю -- на случай, если кому-то тоже интересно:)

А погружение... Я иначе не умею, ну, то есть, может умею, но мне не прикольно. Думаю, что и остальным так же.
[User Picture]
From:karch74
Date:Октябрь 6, 2013 07:41 pm
(Link)
Да, управляющий хотя и попутал тебя с фельпским капитаном, но насчет дуэлей в военное время в курсе. А потому намеревался вызвать на дуэль, отложив ее до наступления мира. Ну т.е. на практике, конечно, там или падишах умрет или ишак сдохнет или на попойке в честь заключения мира помиримся.
И вообще - кросспол тебе удался, я это говорю нечасто.
[User Picture]
From:dara_
Date:Октябрь 7, 2013 04:07 am
(Link)
Даже жалко, что упраляющего в итоге убили:) Так и не подрались. Кстати лично я про дуэли в военное время не помнила:)

Спасибо! Положительное мнение тру-гендерных мужчин мне очень ценно:)
Разработано LiveJournal.com