?

Log in

Эквилибриум. Взгляд почти с вершины. - Life, the Universe and Everything
Май 14, 2013
11:09 am

[Ссылка]

Previous Entry Поделиться Next Entry
Эквилибриум. Взгляд почти с вершины.
Итак, маленькую девочку Катю Милер, приехавшую в Австралию из России с родителями-учеными, очень не любили в школе -- издевались, потому что она плохо говорила по-английски и били, потому что она была маленькой. Тогда она научилась говорить по-английски, бить в ответ и игнорировать идиотов.

Потом она поделила человечество на людей и протоплазму, закончила университет, разработала собственное направление в науке, потеряла всю семью, ушла работать в МИД (чтобы проверить свои научные гипотезы, естественно). В процессе работы познакомилась с корпорацией "Новая Земля" и с Франком Дюпоном лично. Потом случилась Война, и работа накрылась, хотя Кэтрин пыталась что-то продолжать делать. Тут ее нашел Дюпон, пригрел, и она стала работать уже на благо корпорации и остатков человечества.

Когда Четвертый консул притащил откуда-то Грея, Кэтрин почувствовала родственную душу и начала обустраивать научный центр. С Греем обязанности поделили просто: он -- работает, она -- получает за их художества и решает проблемы.

Когда наступил прозиум, Кэтрин для себя была довольна -- ей надоело жить с постоянной болью от потери семьи. Вместе с тем она считала, что некоторая свобода у тех, кто может за себя отвечать, возможна. Ибо научного творчества только по приказу не бывает. Ну и...


Последние дни жизни Третьего консула Тетраграмматона, или что бывает, если пустить ученых в политику

Круговая порука мажет как копоть,
Я беру чью-то руку, а чувствую локоть…


Мы, Консулат Тетраграмматона. Мы должны доверять друг другу. Мы повязаны кровью, пролитой на Сиднейской АЭС, пеплом эмоциональных преступников, сожженных в крематории ради блага Либрии, сотнями ампул прозиума, вколотыми для построения светлого будущего.

Скованные одной цепью,
связанные одной целью…


Наша цель – светлое будущее всего человечества. Я верила в это до конца. Вождь обещал построить мир чистого разума – а что может быть разумнее науки.
Я не хотела заниматься политикой – но если надо – что ж. В конце концов, я ничего не смыслю в биологии и химии, но зато могу справиться с этим клубком ядовитых змей, готовых в любой момент уползти в произвольном направлении и начать кусаться просто так. По крайней мере, могу справиться с ними лучше всех остальных.
Франк произносит речь – как обычно, пафосно, значительно. Я так не умею, но мне и не надо – с научным центром и консулатом можно разговаривать и не произнося штампованных фраз. Они все свои.

Скованные одной цепью,
связанные…


Все-таки в научном центре я чувствую себя значительно лучше, чем в любом другом месте – с этими людьми я говорю на одном языке, а остальные консулы, сколь бы умны они ни были – в первую очередь управленцы. Я чувствую ответственность за этих больших детей – Герберт, Анна, Оливия, Маркус… Они чересчур увлекаются своим делом, их надо с одной стороны удерживать, а с другой стороны защищать – Франк никогда не поймет, что научные открытия невозможны без определенной свободы… Поэтому я буду слушать выговоры за самодеятельность своих подопечных, соглашаться с необходимостью наказания – такого как, например, понижение Анны в должности (еще бы, провести на себе несанкционированную никем операцию), но не мешать им заниматься тем, что они умеют делать лучше всех в Либрии – придумывать, как привести ее в светлое будущее как можно быстрее.

Кризис на заводе… документация, переданная в Научный центр недостаточна, обнаружены проблемы с линиями производства прозиума – сбежавшее бывшее начальство что-то нахимичило. Передаю Грею образцы для исследования, дважды напоминаю о совершенной секретности – нас подозревают в утечке информации.

Внезапная эвакуация. Научный центр вываливается на улицу, схватив в охапку самые ценные приборы. Герберт пропускает сотрудников вперед. Еле удерживаюсь от пинка:
– Грей, живо на выход, Вы нужны Либрии живым!

На заводе взрывается бомба, все запасы прозиума уничтожены, кризис продолжается. Мы пытаемся контролировать ситуацию, Аделаида не вылезает с завода, они вместе с несчастным новоназначенным директором считают, когда и при каких обстоятельствах мы сможем сделать следующую партию… Директор, явно последние сутки не спавший, докладывает, путается в цифрах. Вспоминаю начальную школу:
– от 25% в начале суток, то есть… э…
– 1250 ампул.
– Спасибо, госпожа Третий Консул…
Что взять с протоплазмы, которая даже не научилась считать. Впрочем, возможно через неделю, если доживем, он разберется с делами и станет больше похож на человека…
Внезапное появление Вождя… Мы давно его не видели, в последние пару лет с ним общается только Франк. Как всегда – разумные и эффективные предложения. Незамедлительно выполняем. Грея – на завод, заводу – все ресурсы, апокалипсиса не будет.

Внутреннее расследование. Мы полчаса согласовываем, кто и что будет делать. И вот, наконец, в допросной находится подозреваемый, я пытаюсь войти, и дорогу мне перегораживает Главный Клерик.
– Мне нужно присутствие вице-канцлера и второго консула.
– Вам приказывает консул, пропустите.
– Мне нужен приказ вице-канцлера.
– Приказ был отдан, я подтверждаю это, – Аделаида…
– Мне нужен приказ вице-канцлера.
– Пропустите, – делаю шаг вперед. Она отступает.

И позже, в консулате.
– Франк, ты нам не доверяешь?
– У нас есть должностные инструкции… Мы не должны лезть в чужие дела…
– Франк, Лорена Ипсум ослушалась приказа консула…
– Она неправильно поняла приказ, и вообще…
Юлит. Пытается перевести разговор.
– Франк, ты нам не доверяешь?
– Хорошо, я сделаю ей выговор. Я вам доверяю.
Врет. Он нам не доверяет.

Беседую с Робертом.
– Роберт, ну ты же видишь – наша бюрократическая машина неэффективна в критических ситуациях, когда надо действовать быстро.
– Вижу, но лучшей у нас нет.
– Да, лучшей у нас действительно нет.

Снова вчитываюсь в строки скана дневника, попавшего ко мне на компьютер из научного центра. Алли – Алевтина Спенсер, тихая мышка, лаборантка, вдова эмоционального преступника, как видно, члена сопротивления… Надо бы передать его клерикам, но… там шифр, логическая загадка… Я давно не разгадывала загадок, поэтому сижу, строю гипотезы… и рискую вечером пройтись поискать то самое здание… а потом еще утром… надо же проверить, угадала ли я, а с экзоскелетом я отстреляюсь от кого угодно. Кто ж знал, как это потом аукнется.

Три часа ночи. Иду из научного центра, в котором мне продемонстрировали совершенно, как выясняется, ненужный, но, как обычно, совершенно гениальный прибор – и тут труп клерика. Напал на Главного клерика и был застрелен на месте. Ипсум стоит над ним. Я не хочу об этом думать, пусть разбирается Франк. Это его область ответственности. Только вот эмоциональные преступники среди клериков – это никуда не годится. Я подумаю об этом завтра.

Утро. Завтрак. Выпуск газеты. Разговоры с научным центром. Прозиум с желтой маркировкой. Дела, дела, дела. Эмоциональные преступники – в школе клериков, в отделе информации, вероятные – в корпусе клериков… Одного наконец-то отдают нам на опыты, двоих других оправдывают благодаря ИЦМ.

И вот оно начало ада – журналистка, которой должны сделать операцию по удалению центра мозга, отвечающего за эмоции, пока готовится операция, рассказывает столь интересные вещи, что я приказываю отложить операцию и позвать Первого и Второго консулов и главного клерика. Теперь мы подозреваем еще одного клерика второй ступени, еще одну журналистку и имеем возможный выход на сопротивление. Операция временно откладывается, девушку отдают для испытаний прозиума, Франк и Первый клерик идут разбираться с Ильвесом, я остаюсь отдать указания по поводу охраны и дальнейших действий, получаю втык от Анны за нарушение стерильности. И вдруг меня срочно вызывают на совещание Консулата.

Но если есть те, кто приходит к тебе,
Найдутся и те, кто придет за тобой…


Совещание Консулата с присутствием главного клерика и начальника школы. Обвиняющие взгляды. Понимаю, что что-то не так, однако не могу сходу придумать, в чем же на этот раз накосячили мои дорогие ученые, и от чего придется отбиваться на этот раз. Впрочем, в этот раз накосячила я сама. Ипсум видела мои ночные прогулки по городу, а Максвелл – утренние. Что ж, жалко, гипотезу проверять будет кто-то другой.
– Это информация только для Консулата.
Пауза.
– Вы боитесь меня? Роберт? – человек с экзоскелетом нуждается в клериках для охраны от, как они думают, обычного человека?
– Проведите проверку на содержание прозиума в крови, – это Франк.
– У всех, пожалуйста, – что ж, раз вы мне не доверяете, то и у меня нет повода доверять вам.
Все в порядке. Мы переходим к моему компьютеру, информацию с которого я и предоставляю в полное распоряжение консулата. Получаю втык за любопытство. Они правы, я была недопустимо неосторожна. Хотя они-то не знают про экзоселет. Но любопытство – это не та роскошь, которую может позволить себе консул Тетраграмматона.

Срочный вызов в научный центр. Еще один допрос журналистки и сообщение о том, что Франк Дюпон – глава сопротивления. Не верю, но… Он нам не доверяет. Он говорил, что не хочет принимать прозиум. Роберт видел его с его бывшей невестой. Неужели? Или все-таки мутят Грей, Келлер и Уэнрайт? Журналистка отрицает показания приборов. И продолжает отрицать после применения грубой физической силы. Думаю. Можно попытаться прижать Грея, но вдруг все-таки они не обманывают меня? Раньше они не опускались до прямой лжи – максимум что-нибудь утаивали. И я решаю поговорить с Робертом.

Говорим. Роберт прав – мы должны доверять друг другу, и я все рассказываю консулату. Предположения, гипотезы. Сообщение Франка о том, что в НЦ плетут против него заговор. Информация об украденном приборе. Обыск в научном центре. Странное оружие, которое, как выясняется, нужно для отключения экзоскелета. Идиот, как говорит Вождь. Я понимаю, что до снятия с должности мне остаются считанные часы и надо попытаться хотя бы спасти от крематория этих полудурков. Потому что их мозги все еще нужны Либрии. Грея и Уэнрайт взяли.

Допрос Грея. Сначала – в присутствии клериков, потом – наедине. Нейтрализатор прозиума, отключение экзоскелета, попытка аккуратно сместить Дюпона, ибо им не нравится засилье военщины. Аккуратно. Идиоты!
– Грей, я не смогу спасти всех. Вас – почти наверняка. Выбирайте – Анну или Оливию.
– Анну сможет заменить Маркус, Оливию на данный момент заменить некому.
Что ж. Выбор сделан.

Говорю с Анной. Она – моя единственная подруга. С шести лет. Единственная, кто меня понимал в том ужасном мире, который окружал меня в детстве. В мире идиотов, которые не умеют думать.
– Анна, зачем?
– Ну, ты всегда пыталась добиться большего, чем я…
– Но кто тебе сказал, что МНЕ нужна вся эта мышиная возня? Неужели вы думали, что, будучи во главе консулата, я смогу что-то сильно изменить? А вы подумали о Вожде?
– …
– Анна, Грей и Оливия нужны Либрии. Тебя заменит Маркус. Ты все еще можешь бежать, хотя куда?
– Ты знаешь, что я выберу другой путь. Но спасибо, что предупредила.

Совещание консулата. Вот он, мой конец. Заговор против Дюпона. Оружие для отключения экзоскелета. Неприем прозиума. Келлер всех сдала, ее не тронут. Грея и Уэнрайт – в крематорий.
– Но кто, черт подери, будет вам делать клериков и прозиум, если вы их сожжете, кто?
– Что ты предлагаешь?
–Проведите операцию по немедикаментозному блокированию эмоций.
–Хорошо. И контроль на два года.
Неужели пронесло?

Еще раз говорю с Греем, выбиваю из него подробности. Идиот… Сообщаю Венхайму об операции. Пока готовят операционную, Франк передает Консулату приказ вождя – Грея не оперировать, как следует покалечить и запереть на полгода в бункер с минимальным набором, необходимым для жизни – еда, вода, кровать, прозиум не давать. Пусть подумает. Через час аудиенция у Вождя.
– Но он же сойдет с ума!
– Это приказ Вождя.
– Хорошо, покалечить надо. Но полгода в изоляции. Мы его потеряем!
– Это приказ Вождя, он не обсуждается.
Прозиум не справляется с моим бешенством. Вдох, выдох. Хорошо, за час они успеют его только покалечить, а Вождь еще может изменить свое решение, если его убедить.

Кругом бардак. В НЦ практически никого не осталось. Через некоторое время все готово для оперирования Оливии. Она юлит и пытается отказаться от операции. Под дулом пистолета идет на операционный стол, но тут я понимаю, что пора на аудиенцию. Пристраиваю Оливию к делу, к ней – клерика для охраны. По дороге захожу посмотреть на Герберта. Отделали его знатно – даже у меня, привычной к неприятным зрелищам подкатывает к горлу тошнота. Так. Быть. Не. Должно.

Мы ждем Вождя. И вот он. Мне не дают сказать ни слова:
– Идиотка, чем ы думала? Ни у кого, кроме меня не должно быть оружия против клериков!
– Так оно разрабатывается для вас.
– Мне хватит того, что у меня есть.
Повожу плечом – и резкий окрик – Ипсум:
– Руки держать на виду!
Ну вот и все. Конец. Ко мне подходит Вождь, в руках у него прибор – та самая «кнопка» отключения экзоскелета. Тьма.

Прихожу в себя, все тело болит. Значит, экзоскелет отключен. Глаза не открываю, не шевелюсь. Пытаюсь понять, где я и что происходит. Лежу на операционном столе – значит, в кабинете либо у Грея, либо у Анны. Голоса. Ипсум, Оливия, Маркус. Разжалована и приговорена к стиранию личности. Как унизительно, лучше уж в крематорий. Делаю вид, что пришла в себя. Выслушиваю приказ Консулата, переданный через Ипсум, и… меня оставляют одну с Оливией. Та пытается мне вколоть какую-то дрянь, но я сильнее ее даже без экзоскелета. Тогда она просто уходит, говоря, что она сейчас идет к выходу и может оставить дверь в НЦ открытой. Иду за ней, проверяя содержимое карманов. Отобрали все – оружие, паспорт, инжектор, прозиум, флешки… Далеко не уйду, пусть даже меня никто и не охраняет. К тому же навстречу идут Ипсум с каким-то студентом и тащат покалеченного Грея. Я спокойно отхожу к окну, и меня никто не замечает. Бардак. Но теперь это не мое дело. Грея оставляют в его кабинете под охраной студента, Ипсум уходит. Я захожу, сажусь, и мы беседуем с Греем.

Сначала – на общефилософские темы устройства Либрии, потом – более конкретно.
– Хотите, я откажусь делать операцию, тогда Вас сожгут?
– Конечно, в живом состоянии я буду более полезна Либрии, но все-таки очень унизительно жить вот так. Впрочем, я не хочу, чтобы Вас били еще больше. Думаю, Вам хватит.

– А знаете, мне не сломали правую руку.
– Почему?
– Когда на мне стали тренировать студентов, я сказал – «правую оставьте, она мне еще пригодится» – и они не тронули…

Побеседовали со студентом. Погуляла по НЦ – у студента же не было приказа меня задерживать, хотя я и сказала ему, что мой статус теперь явно не консульский. Потом студента вызвали. Быстро закрываю дверь.
– Все еще хотите быстро умереть? – Герберт протягивает мне шприц с какой-то дрянью. На мой изумленный взгляд поясняет:
– Меня забыли обыскать.
– Оставьте себе, Вам он пригодится, когда Вас посадят в бункер на полгода.
– Ну тогда… – дает инструкции по смешиванию отравы, добавляет немного своей, – сваливает с ног сразу, убивает на смерть за минуту.
–Что ж, спасибо, придержу пока.
– А еще… Вот, мой паспорт и пропуск на завод.
– Зачем?
– Ну, сделайте хоть что-нибудь.
– Без оружия и экзоскелета? – тем временем прокручиваю в голове разные варианты действий.
– Экзоскелет… Хотите, попробуем восстановить? Только одной рукой неудобно, да и без анестезии будет больно.
– Рискнем.
Мы успели. Больно действительно было, но я и не такое пережила. Уже в конце пришла Кей Армстронг, ей Грей велел дошить рану. Она дошила и ушла. Святые люди, никому ничего не интересно, что же за бардак… Подключаюсь к прибору-активатору, Герберт нажимает на какие-то клавиши. Резкий приступ боли, и я понимаю, что мой экзоскелет снова работает.
– Прощайте, Герберт. Желаю Вам выжить.

Итак. Жить мне, в общем-то, незачем, но хотелось бы перед смертью спросить Вождя – так ли он видел Либрию. Допуска Грея не хватает для прохода в Тетраграмматон, что ж – подожду, пока рядом случится кто-нибудь из консулов – и будь что будет.

Мне повезло – или нет – ко входу подошли Дюпон с Чапменом. Пожалуй, Дюпон будет самой большой потерей для Вождя, но я не могу дольше ждать.
– Прости, Франк. Ты всегда нравился мне больше других.
Шприц к горлу – падает. Чапмена – об стену – падает. Что ж, Грей, ты своего в итоге добился, осталось только сделать так, чтоб ты остался живым и не съехавшим с катушек. Так. Пистолет Дюпона и его паспорт. Пистолет – добить Чапмена, пропуск – пройти в Грамматон. Никого нет, тем лучше. Иду через консулат в приемную Вождя, но тут меня прихватывает приступ головокружения. Вероятно, побочные эффекты реактивации экзоскелета. Шаги в коридоре. Видимо, нашли труп Дюпона. Кажется, я не доберусь до Вождя, и смерть Дюпона будет напрасной. Впрочем, я еще повоюю. Всяко лучше быть убитой в перестрелке, чем утратить себя. В комнату вламываются два клерика, я встречаю их выстрелами почти в упор, сама успеваю отскочить. Как же хорошо снова почувствовать единение с экзоскелетом, хотя пистолет Франка на диво неудобен. Клерики пытаются прорваться в комнату, я отстреливаюсь. Меня слегка поцарапало, а вот они, кажется, ранены посерьезнее. Они отступают и вызывают подмогу. Я тем временем отдыхаю, глотаю припрятанные еще в кабинете Грея таблетки и переживаю очередные последствия экстренного включения – на этот раз меня подташнивает. За углом собрался, кажется, весь корпус клериков, все учащиеся школы, да еще и охрана. Обсуждают, как без потерь пристрелить одного маленького бывшего консула. Кажется, хотят кидать гранаты – что ж, судя по ощущениям, двумя они справятся. Но тут в приемной наконец-то появляется Вождь.

Заталкиваю его в кабинет и захлопываю дверь.
– Если вы кинете гранату – Вы убьете Вождя.
Шевеление, переговоры.
– А что Вы хотите?
– Я хочу поговорить с Вождем. А потом выйду, и вы сможете меня застрелить.
– А Вождь еще жив?
Выразительно смотрю на Хомски. Тот тихо отвечает:
– Я здесь, подождите.
Естественно, его не слышно. За дверью нарастает возмущение, они хотят слышать голос Вождя. Пистолетом показываю, куда нужно подойти. Он подходит и снова просит всех подождать.
– Громче!
Наконец за дверью успокоились.
– Ну вот, теперь мы можем спокойно поговорить.
– И чего ты хочешь?
– Всего лишь спросить – скажите, Вождь, Вы видели Либрию такой? То царство чистого разума, которое Вы нам обещали? По эмоциональному преступнику в каждом важном подразделении Тетраграмматона? Шаг в сторону – расстрел?
– Мы построим ее, а это неизбежные потери. Мы не можем позволить кому бы то ни было не принимать прозиум.
– Иногда нужно быть гибче!
– Ты же знаешь, как мы к этому пришли. Ты помнишь, кем я был до войны? – пожалуй, я одна из тех немногих, кто это действительно помнит.
– Третьим секретарем Дюпона.
– Ты понимаешь, помнишь, как долго, как мучительно долго и тяжело мы договаривались с военными, чтобы взять АЭС. И когда я вернулся домой и узнал, что всю мою семью, жену, детей – их всех уничтожили, пока я работал…
Я смотрю ему в глаза и вижу отголосок той боли, что терзала меня почти пятнадцать лет – боли от гибели семьи, которая не дает дышать, думать, жить. Я помню, как тяжело было делать выбор – думать или не испытывать боль, и как я сделала выбор в пользу разума, построила очередную стену между собой и миром, научилась сосуществовать с болью… Я помню, что была счастлива, начав принимать прозиум – счастлива даже под прозиумом. Я помню. Но я знаю, что не все теряли близких, что есть люди, которые способны распорядиться своими эмоциями во благо. Хотя их, конечно, исчезающе мало. Но верхушка НЦ – это именно они.
– Я знаю. Я тоже потеряла семью, – и сейчас, Вождь, вы уничтожаете мою. После смерти родителей я никого не подпускала близко, но научный центр – они мои дети, за которых я ответственна. А сегодня обрушилось то здание, которое мы так долго строили. – Но если Вы уничтожите Грея, то кто будет работать ради светлого будущего Либрии?
– Неподчинение и вольнодумство должно быть наказано. Грея оставят в живых.
– Он сойдет с ума за полгода в бункере!
– Через две недели мы пересмотрим наказание.
– Две недели? – я кричу, – у Вас нет двух недель! Он вколет себе в вену цианид как только за ним придут!
Как страшно наблюдать эмоции на лице человека, который принимает прозиум.
– Живо! Идем!
Предусмотрительно пропускаю Вождя вперед – за дверью нас ждет толпа вооруженных людей, меня застрелят, если я высунусь первой.
– Все за мной, ее пока не трогать!

Вождь врывается в научный центр. Герберт почти пришел в себя, только вот не может встать и поприветствовать Вождя – все-таки ноги переломаны. Короткий разговор, помилование, и вот мы с Вождем снова оказываемся лицом к лицу. На меня направлено больше десятка стволов. Интересно, меня все-таки расстреляют прямо сейчас? Это было бы целесообразно и показательно.
– Итак, нам надо продолжать работать. Дюпон…
– Дюпона больше нет, я его убила.
– Идиотка!..
– Да.
– Зачем?!
– Мне надо было попасть к Вам.
– Идиотка.
– Да. Мне застрелиться? – скажет «нет» – буду жить.
– Да.
Прощайте, Вождь. Мне не нужна такая Либрия.

Настроение: satisfiedsatisfied
Музыка: Наутилус Помпилиус -- Скованные одной цепью
Tags:

(6 комментариев | Оставить комментарий)

Comments
 
[User Picture]
From:ckryt
Date:Май 14, 2013 08:55 am
(Link)
Мнда... я много ругался, когда играл...

Почему Грея нельзя было оперировать: кто поручится что его хрупкий дар, его гений, не будет этой операцией(намеренно или нет - не важно) разрушен?
Ну и плюс к тому же - тотальный контроль Грею не страшен. Как можно контролировать то, что не понимаешь?

А сломить надо. Не сломать - сломить.
[User Picture]
From:dara_
Date:Май 14, 2013 10:04 am
(Link)
А кто сказал, что сломленный Грей сможет работать? Я бы поставила на операцию:)
[User Picture]
From:feles_zu_f
Date:Май 14, 2013 03:35 pm
(Link)
Ох, какой отчет. Некоторых сцен мы даже не видели.

Консул рискнула - и проиграла, но игра была хороша.

Спасибо.
[User Picture]
From:dara_
Date:Май 14, 2013 04:04 pm
(Link)
И это я еще не все написала:)

Она рискнула с самого начала -- когда решила, что этим безумным ученым можно дать свободы больше чем клерикам, например. Удивительно что вообще так долго продержалась...

Спасибо. За, пожалуй, лучшее впечатление весны.
[User Picture]
From:master_lada
Date:Май 15, 2013 01:05 am
(Link)
Круто-круто! Моя завидует!
[User Picture]
From:dara_
Date:Май 15, 2013 06:50 am
(Link)
Жалко, что тебя не было:)
Разработано LiveJournal.com