Арман

 друзья мои, забытого журнала
когда-то журнал Арман прервался, стихийно и спонтанно
как почти всегда со мной и бывает
смешно... шесть лет не вспоминать
мой консервативный муж arhivolt не хочет ничего менять, а я...

Меня можно найти здесь под ником vlada_romanova - хотя и там я бываю нечасто...
А если захотите возобновить общение - приглашаю вас в свой контакт http://vkontakte.ru/arman_grig

я _ не _ забыла ...

Зарницы обещали большее - вот такенные всполохи на полнеба. А гроза оказалась слабенькой, на троечку. Прошла боком, чуть похлюпав по асфальту скупым дождём. Но как она начиналась!! - так бывает: улыбка словно вцепляется в тебя и идёшь, зажатый своей улыбкой, не в силах её убрать с лица, но почему-то страшась и рассмеяться; идёшь, подставляя лицо пыльному ещё ветру и первым каплям. И предчувствуешь уже - почти забытый за долгую нашу северную зиму - предчувствуешь, превкушаешь, смакуешь этот пока лишь только зарождающийся запах мокрых тополей и черёмухи. Ещё десять минут дождя и он войдёт в полную силу. А ликование уже сейчас. И капля, сорвавшись с капюшона, распластывается на носу.
...И такой покой, благолепная такая тишина, должно быть, от напитавшейся земли идущая, - только после дождя и бывает.

поди, попробуй, откреститься, отказаться от того, что, и не любя его, и цепляясь о него, как о заусенец, твоё. И живёшь вне времени, как будто тогда, в его ритме. В ритме этой души, этой строки, этого голоса.

Влаажный блеск наших глаз...
Все соседи просто ненавидят нас.
А нам на них наплевать.
У тебя есть я - а у меня диван-кровать.

Платина платья, штанов свинец
Душат только тех, кто не рискует дышать.
А нам так легко - мы наконец
Сбросили все то, что нам могло мешать.

Остаемся одни,
Поспешно гасим огни
И никогда не скучаем.
И пусть сосед извинит
За то, что всю ночь звенит
Ложечка в чашке с чаем.

Ты говоришь, я так хорош -
Это от того, что ты так хороша со мной.
Посмотри: мой бедный еж
Сбросил все иголки - он совсем ручной.

Но если ты почувствуешь случайный укол -
Выдерни занозу и забудь о ней скорей
Это от того, что мой ледокол
Не привык к воде тропических морей.

Ты никогда не спишь.
Я тоже никогда не сплю.
Наверное я тебя люблю.
Но я об этом промолчу,
Я скажу тебе лишь
То, что я тебя хочу.

За окном - снег и тишь.
Мы можем заняться любовью на одной из белых крыш.
А если встать в полный рост,
То можно это сделать на одной из звезд.

Наверное, зря мы забываем вкус слез.
Но небо пахнет запахом твоих волос.
И мне никак не удается успокоить ртуть.
Но если ты устала - давай спою что-нибудь.

Ты говоришь, что я неплохо пою,
И, в общем, это то, что надо.
Так это очень легко:
Я в этих песнях не лгу -
Видимо, не могу.

Мои законы просты -
Мы так легки и чисты.
Нам так приятно дышать.
Не нужно спать в эту ночь,
А нужно выбросить прочь
Все, что нам могло мешать.

вдыхая тот запах, что раньше всегда уходил, всегда исчезал за дверью (снижение градуса потихоньку и хлоп, вот уже дверь закрыта), вдыхая это запах - теперь всегда возможный, счастье своё терпкое, с привкусом миндальным, с горчинкой, с ароматом, бьющим в нёбо, ощущаю..
И не верю, что оно в настоящем.
Это как старый фильм. С диковинными цветами магнолий. С подножным трепетом, плеском волн. Южных. И понимаешь, что южных не через яркий вид перед глазами, не через колючесть ежевики и стрёкот цикад, а через лёгкое дуновение чего-то совершенно изнутри не-северного. Пряного, плотного. Не по-северному насыщенного. Чувственно-ощутимо.
Это существует через околоощущения, ненапрямую. Потому что напрямую - слишком бьёт, слишком резко..
Это существует едвакасательно. Почти внетелесно. Самой тонкой нотой, самым колеблющимся запахом...
И при этом совершенно отчётливо. Уверенно говоря за себя: я есть.

Последнее, что оставалось разобрать (не считая армии аудиокассет), был стол-с-архивами. Туда мне не хотелось лезть больше всего – видимо, поэтому «разбор стола» и был оттянут до последнего. Но пришёл и его черёд. Черёд череды старых фотографий и тетрадок, газетных вырезок и старых открыток – что-то помнилось, и комкалась внутри мысль об этом, а что-то было благополучно забыто и вот теперь предстало перед глазами как в первый раз.
Открытием и удивлением.
Я не возьмусь сказать, чем же он так меня цепляет, но что есть, то есть – ни слушать его, ни читать, ни даже печатать без внутренней дрожи я не могу. Он срывается где-то внутри меня, вместе со мной, так же как я. Это слишком знакомая боль, чтобы пройти рядом с ней с просто-любопытством читателя или слушателя.

Можно быть рядом с человеком, стихом, песней, временем года, ветром и снегом, первым дождём… А можно быть вместе. И как бы мне порой не хотелось быть просто Рядом, пущего спокойствия ради – слишком часто получается Вместе. И выжданный, будто бы, желанный штиль накрывает будто бы неожиданным штормом. Прорезая прозрачную дымку акварели жёстким графическим штрихом. Так было всегда. О каком покое может быть речь..?

Александр Башлачёв

Когда мы вдвоём
Когда мы вдвоём
Я не помню, не помню, не помню о том,
на каком мы находимся свете.
Всяк на своём, но я не боюсь измениться в лице.
Измениться в твоём бесконечно прекрасном лице.
Мы редко поём
Мы редко поём, но когда мы поём, поднимается ветер
И дразнит крылом. Я уже на крыльце.

Хоть смерть меня смерь.
Да хоть держись меня жизнь.
Я позвал сюда Гром – вышли смута, апрель и гроза.
Ты только поверь
Если нам тяжело – не могло быть иначе.
Тогда почему кто-то плачет?
Оставь воду цветам. Возьми мои глаза.

Поверь – ты поймёшь
Как мне трудно раздеться
Когда тебя нет, когда некуда, некуда, некуда деться.
Поверь – и поймёшь
То, что я никогда
Никогда уже не смогу наглядеться туда
Где мы, где мы могли бы согреться,
Когда будет осень
И осень гвоздями вколотит нас в дрожь.

Пойми – ты простишь
Если ветреной ночью я снова сорвусь с ума
Побегу по бумаге я
Этот путь длиною в строку, да строка коротка
Строка коротка.
Ты же любишь сама,
Когда губы огнём лижет магия
Когда губы огнём лижет магия языка.

Прости – и возьмёшь
И возьмёшь на ладонь мой огонь
И всё то, в чём я странно замешан
Замешано густо. Раз так, я как раз и люблю
Вольно кобелю
Да рубил бы я сук
Я рубил бы всех сук, на которых повешен.
Но чем больше срублю, тем сильней затяну я петлю.

Я проклят собой
Осиновым колом живое, живое, живое восстало в груди.
Всё в царапинах да бубенцах
Имеющий душу, да дышит. Гори – не губи.
Сожжённой губой
я шепчу, что, мол, я сгоряча, да в сердцах, я в сердцах
А в сердцах – да я весь, я в сердцах.
И каждое бьётся об лёд, но поёт, так любое бери и люби.

Но держись, моя жизнь.
Смертью после измеришь.
И я пропаду ни за грош,
Потому что и мне ближе к телу сума.
Так проще знать честь
И мне пора
Мне пора уходить следом песни, которой ты веришь.
Увидимся утром, тогда ты поймёшь всё сама.

 

А какого, спрашивается, мне возмущаться этим и этим? И какого мне так совершенно натурально страдать от того, что ему, родному и любимому, нравится почти всё, что я пишу - и в одном, и, особенно, почему-то в другом журналах, тогда как мне его основной журнал, честно сказать, нравится, вернее, близок с пятого на десятое..?

Кто это большой и умный повелел, чтобы со мной непременно резонировало всё, что он пишет, всё, что он делает?? Ерунда ведь, ерунда полная. Но я так привыкла к тому, что мы научились сливаться в единое существо, без преувеличения; к той нирване, где перестаёшь отделять себя от него, его от мира, мир от бога... едино - всё! - и всё есть мы, и мы есть всё - нераздельно,

что любой момент разделённости обжигает горьким почему!?

Придётся работать и с этим...

Постоянно добиваться стабильности - то же самое, что постоянно искать приключений и новизны. Это одно и то же! Это просто ПОИСК УДОВОЛЬСТВИЙ, пусть других, но все же удовольствий. Это бег по кругу самоудволетворения. Ни стабильность, ни новизна не могут в конечном итоге быть удержаны. Ничего, из того, чего можно добиться, нельзя не потерять. Любое приобретение временно.

Есть ли удволетворение вне приобретений? Или все, что нам дано - бегать от приобретения к потере и обратно? "Сейчас есть новизна, потом ее меньше, нужно искать новое приключение, чтобы не потерять состояние парения". И человек думает, вот оно, мне просто нужно много прыгать с ветки на ветку, и я постоянно буду парить! Как именно ты будешь искать веселящих тебя состояний - не имеет значения. Важно, что ты все еще в заколдованном круге поиска удовольствий. Пусть ты не идешь покупать мерседес, а хитрыми техниками получаешь свое счастливое состояние - ты все еще раб. И пусть все сочтут это продвинутостью, но я назову это рабством. Так ты продолжаешь копить свой банковский счет, просто не в деньгах, а в состояниях.

И это тоже хорошо, как все хорошо в этом Божьем мире. Нет никакой драмы в этом. Если бы только ты не говорил такие слова, как "Освобождение", "Самадхи", "Просветление".... А ключ к ним в том, чтобы выбросить последнее, что у тебя осталось - свой банковский счет состояний, свое желание возвышенных переживаний. Отпустить их...отпустить новизну, приключение, сюрприз. Так же, как ты смог отпустить женщину, ребенка, карьеру, общественное мнение, страхи, закомплексованность и мнения..Ты знаешь, как... И когда-нибудь у тебя обязательно получится..

коммент sadha
к очередному, как всегда интересному, посту Света.

< Почти нереально развиваться параллельно, синхронно. И это - одна из причин большого количества разводов в наше время. В нашей стране и в наше время все течет очень быстро. И через год мы уже совсем не такие, как сегодня... сможет ли наш избранник(ца) соответствовать и меняться вместе? Ох, как это сложно.

Скорее всего, когда речь заходит о браке, дело в простой подмене тезиса, в погоне за наполненностью или впечатлениями, за защищенностью и стабильностью, я стремлюсь к внешнему, забывая о внутреннем. Я думаю, что брак в его философском смысле, - это внутреннее состояние, а не внешние обстоятельства.

sviet

М-да... Внутреннее состояние. Как для кого-то круглогодичная весна. Так и есть. Но внешних подкреплений - как то, например, цветущей сирени, зелёной травы (а не только фотографий), пения птиц - тоже, знаете ли, хочется.
От того, мне понятно и близко желание людей воплотить своё внутреннее состояние во внешнем.
Свадебные платья и путешествия свадебные, а не какие-либо другие, общий дом и общий альбом с фотографиями - картина внутреннего мира двоих, нарисованная в мире внешнем...

Это уже не подмена. Это - дополнение. Новые краски, новые детали, новые звуки, гармонично вплетённые в ту же мелодию - дополняющие её, делающие её более утончённой или просто более праздничной.

Если же говорить о страхах, то едва ли не основной из них – обидеть близкого человека.
Самовыражается, скажем, человек, а я возьму, да обижу его словом недобрым, неласковым, притушу энтузиазм, подрежу, испорчу настроение несвоевременным вмешательством в творческий процесс…

Вот я чаще всего и помалкиваю.

Тем временем близкие люди продолжают творчески самовыражаться. То анекдотец похабный нА людях расскажут, как то моим родственничкам свойственно, то гвоздь забьют шляпкой внутрь. И, упаси меня господь, сказать им, что у них, скажем, руки из жопы растут или с мозгами напряжёнка (присовокупив к этим тезисам объективные доказателства) – совесть же потом замучает!

Потому что никак нельзя, чтобы у близкого человека руки были оттуда, откуда должны быть ноги. Неправильно это совсем! А обнародование этого прискорбного факта может привести к неверному толкованию твоих чувств и помыслов.

Почему-то близкие люди любое – и уж тем более эмоциональное – замечание на их счёт воспринимают как знак нелюбви. Но принимать абсолютно всё невозможно. Невозможно. И если вы сами легко можете смириться с чужим раздолбайством, например, неопрятностью, заумью, пошловатостью… да мало ли! – не нужно ожидать, что другой схавает то же самое за здорово живёшь. Где-то и стоит расширить диапазон приемлемости, но расширить его абсолютно, чтоб близких не зацепило твоим воспри-непри-ятием просто не получится.

А страх тем не менее, живёт и здравствует. Хочется всегда-хорошей-погоды для близких. Но, тем не менее, искусственные пальмы подсовывать не хочется. Равно как и фотообои с закатом на море, вместо настоящего моря и настоящего заката. Молчишь, молчишь, а потом как выдашь на гора… И пожалеешь десять раз, особенно если человек, вняв твоим словам, потом бездушно как-нибудь себя откорректирует, типа тебе в угоду…

Наверное, это глупость сущая - болезненно воспринимать какие-то интеллектуальные нестыковки. Но когда я натыкаюсь на бессмысленные не в меру завихрястые тексты хорошо знакомых, а то и близких людей, или же тексты невменяемо-естетские, неологизмами загогулистыми испещрённые -
во мне словно ширмочка какая-то ставится. Хочется тут же позвонить и сказать: милый N, скажи мне, пожалуйста, что с тобой всё в порядке, что ты не шизофреник и никакой другой френик, финик или веник.

Мне, в общем-то, вполне достаточно того, чтобы N сказал: ни-ни, дорогая А, я не веник, отнюдь; просто мне нравится всякую хуйню писать, а так всё нормально, никаких проблем.
Ширмочка моя тут же складывается и убирается в чулан. До следующего раза.
Ведь серебряные ложки на месте.
Правда, осадок всё же остаётся. Ну да это, право же, сущие пустяки...

Наверное, это что-то сродни ксенофобии. Настоящая оригинальность не бывает вычурной и непонятной "то есть абсолютно" - вот что я думаю. И мне не по себе, когда близкие люди подсовывают китч под предлогом чего-то необычного. Недоверчиво мне как-то от этого становится.

Литературу, в которую надо кропотливо вдумываться, пусть читают естеты.
Мысль автора должна течь. Пусть даже и водопадом. Как угодно. Но - подхватывать читателя. А там уж он сам или поплывёт в том же направлении или же будет как-то там лавировать, проявляя чудеса интеллектуальной навигации, если он умник какой.
Мысли, бьющие рикошетом от стены (мягкой и звуконепроницаемой??), мысли-выскочки из под левой ноги, непонятно чего захотевшего автора... Ради чего всё это пишется? - хочется спросить. Для чего нужны тексты, не вызывающие никаких ассоциаций, эмоций... даже мыслей вслед..?
И я ведь не только за себя говорю - часто именно мои собеседники выводили меня на этот разговор, удивляясь, зачем пишется то, что "скучно или обременительно читать".

Когда близкие мне люди говорят, что они что-то пишут, я даже боюсь спрашивать, что именно. Быстрей гулять отседова! Менее всего мне улыбается внимать заковыристым абстракциям. Осмысленным как бред тифозного больного.

Можно этот пост и в наезды записать. Но для меня это скорее пост о страхах. Моих страхах. Боязно мне как-то соприкасаться с чужими зелёными чертями. Сегодня человек чертей подпустит, а завтра, неровён час, аш-хлором чай разбавить удумает - так это как-то в моём детском - пугающемся - темноты нутре вырисовывается. Непонятное должно быть хотя бы привлекательным. Как бабочки в стереокино, порхающие прямо перед оправой очков.