| Антично |
[в слова облечено: 26 April, Thursday в 18:30] |
Не учись говорить с камнями. Когда вернешься
В свой давным-давно оставленный вечный город,
Занесенный временем, вытоптанный веками -
Упаси тебя Бог взглянуть, если вдруг споткнешься,
И взглянувши - узнать, и склонившись над ним, покорно
Взять в ладонь знакомый до мелких прожилок камень.
Не учись говорить с камнями. И, может статься,
Ты вздохнешь и продолжишь обычный свой путь к вершине,
Размышляя в дороге о бренном и неизменном.
Не услышишь сентенций, нотаций, аргументаций,
Не поймешь языка, не узнаешь о том, что ныне
Твой сверкающий Рим стал разрушенным Карфагеном.
Не увидишь за тем, что память рисует взору,
Ничего из того, чем видится Рим отныне,
Ничего из того, что доныне размыла Лета.
И растерзанный Колизей, полустертый Форум,
Незнакомые храмы, оставленные святыни -
Не затмят тебе город, которого больше нету.
Ты всегда был самым упрямым волчонком в стае.
Говорить с камнями не так-то легко учиться,
Но впитав это кожей и плотью, объяв руками -
Ты почувствуешь. Ты услышишь, поймешь, узнаешь -
И заплачешь как матери - капитолийской волчице,
И не выдержав боли тогда, обратишься в камень.
|
|
|
[в слова облечено: 20 January, Friday в 17:15] |
На самом деле это ответ на текст ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1) gilrain,
Ты просто однажды освоишь науку летать,
И суть пребыванья во времени толикой света.
И смыслы, и мысли, и все времена и места,
Что были разрознены ране - сойдутся ответом
На все эти сотни бесчисленных тысяч "Когда?
Зачем, почему и доколе?", проросших в твой остов
За долгую жизнь. И сомнений не будет следа,
А свет, да пребудет! И больше не станет вопросов.
А если однажды когда-то, дорогами снов,
Иными ль путями пробившись в реалии эти,
Дойдут (путеводнные нити протянет любовь)
И спросят о смерти...
Ответишь - А не было смерти.
|
|
| Оно как-то само... |
[в слова облечено: 3 December, Friday в 17:26] |
Первые четыре строчки склеились как-то сами собой где-то в разговоре. Потом долго доходили руки - и вот дошли :)
***
Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка,
Не проси об этом счастье, отравляющем миры.
У тебя на шее вакса, у тебя под носом клякса,
А на брюках - темный ужас начинателя игры!
Тот, кто взял ее однажды в повелительные руки,
У того исчез навеки безмятежный свет очей.
У тебя такие руки, что сбежали даже брюки,
Даже бешеные волки убежали от тебя!
Чтобы вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам,
Надо, надо умываться по утрам и вечерам,
И под солнцем, и под вьюгой, под белеющим буруном.
А нечистым трубочистам - стыд и срам! Стыд и срам!
Если топну я ногою, то на миг прервется пенье,
И уж ты не сможешь крикнуть, шевельнуться и вздохнуть, —
И сейчас же щетки, щетки в кровожадном исступленьи
В горло вцепятся зубами, встанут лапами на грудь.
Ты поймешь тогда, как злобно тут и мыло подскочило,
В очи глянет запоздалый, но властительный испуг.
А от бешеной мочалки ты помчишься как от галки,
И невеста зарыдает, и задумается друг.
Мальчик, дальше! Здесь не встретишь ни веселья, ни сокровищ!
В эту комнату толпою умывальники влетят!
На, владей волшебной скрипкой, посмотри в глаза чудовищ
Что залают и завоют и ногами застучат!
(с) Н. Гумилев
(с) К. Чуковский
|
|
| Черновичок добила прошлогодний. |
[в слова облечено: 25 October, Monday в 0:31] |
___________________________________________
Мы, болтая ногами, сидим над водой на причале,
Где нагретые доски чуть пахнут шафраном и перцем,
Где у времени нету ни счета, ни цвета, ни вкуса.
Это здесь и сейчас, и в финале всего, и в начале -
Потому, что так будет всегда. Это сердце и сердце
Из ладони в ладонь катят теплые бусины пульса.
Небо будет как ныне и вечно - недвижно и сонно.
О незыблемом - солнце, и гибкие травы - о прочем.
На речной быстротечной воде блики мелкие бьются.
Наше время идет. И в карманном блокноте Харона
Против наших имен тонкой ниткой пульсирует прочерк.
И пометка - "Ушли на часок. Обещали вернуться"
|
|
| Традиционное осеннее нытье |
[в слова облечено: 25 October, Monday в 0:29] |
Тают под веками пятна последней вспышки
Летнего солнца - осколки в листве повисли.
Это тайм-аут. Последняя передышка,
Время бесценных слов и бесцельных мыслей,
Время неторопливых бумажных писем.
Бланки желтеют, страницы шуршат тревожно.
Будет зима. Как тюрьма. Приговор подписан
И оглашен. И амнистия невозможна.
Будет зима - апелляция бесполезна.
Что мне просить у осени? День отсрочки?
Пару часов свободы? Глухая бездна
Будет все ближе, свет в небесах - короче.
Что мне просить у времени? День взаймы и
Крохи минут за подкладкой дырявой куртки?
Не удержать - обезличенные, немые,
Тающие междуночные промежутки
Неумолимо стремятся все к той же дате,
Четко, размеренно щелкают сутки - четки.
Будут эрзац-прогулки в тесном квадрате
зимнего дня, кристаллические решетки
Мерзлой воды на окнах. И воздух станет
Стылым числом на цельсиевой линейке.
Что я успею, пока листопадный танец
Кроны роняет на парковые скамейки?
Высушить яркий гербарий воспоминаний,
В хрупкий шуршащий пергамент листвы свернуться,
Скручиваясь все туже витком спиральным -
Чтобы хватило за зиму не проснуться,
Солнце цедить миллилитрами. Для того ли
Чтобы ожить побегом под талым снегом,
Чтобы глотнуть ледяной, но весенней воли,
Чтобы сквозь зубы дышать неродное небо?!
|
|
| Подумала. Понравилось. Подумала еще. |
[в слова облечено: 10 October, Sunday в 1:35] |
Кидайте в меня тапками, господа филологи, литературоведы и иже.
Периодически в голову приходит погостить мысль о мужской и женской поэзии, как предметах, для изыскания разниц. После ее посещений остается некоторое ощущение/понимание, что женская/мужская поэзия направлена внутрь/вовне. Сразу уточню термины - под _женской_ поэзией я понимаю то, что в полной мере можно отнести к поэзии, а не слабые попытки слабого пола отмазать слабые тексты мифической непознаваемостью "женской натуры".
Обычные поэтские занятия - поиски смыслов, правд, пинков и пряников - свойственны и тем и другим. Но дядьки ищут преимущественно снаружи и обращаются с манифестами в основном вовне. А тетьки роются больше внутри, да и обращаются чаще туда же. Находят искомое и те и другие, сравнивать найденное на предмет ценности и лучшести не стану ибо в этом-то уж ни смыслов, ни правд, а одни пинки.
Все это есть не более, чем мое и исключительно мое имхо. Нет никаких гарантий, что когда-нибудь я не буду думать об этом иначе.
Заодно посетила меня догадка, отчего у некогда слушаемой мною, а ныне покойной группы "Агата Кристи" так много девочек в фэн-клубе и так мало мальчиков - тексты очень недвусмысленно ориентированы на внутренний мир и почти не задевают внешнего, музыканты в интервью признаются в этом и сами.
В общем, запомни, сынок: увижу, что ковыряешься во внутреннем мире - останешься без телевизора и компота! И волосы на ладошках вырастут, если будешь этим заниматься. Вот. :))
|
|
| О любви. |
[в слова облечено: 4 June, Friday в 21:12] |
Там, где край полусферы небесной - алмазный резец -
Замыкает в безмолвную землю простор голубой,
Там лазурь средиземного неба в морской бирюзе,
Там соленые волны и сахарной кромкой прибой.
Там смола на изогнутых соснах - нагретая медь,
И словес серебро не в цене. Золоченое, спит
На холме словно яблоко - солнце. К закату успеть -
Мы подошвами пыльных сандалий касаемся спин
Бессловесных, упрямых античных камней. И слова
Cозревают, сочатся сквозь губы - но надо молчать,
Приникать, замирая на вдохе, дрожа, целовать
Над ключицей горячую кожу, почти у плеча,
Прижиматься губами к губам. Не нарушить покой
Этой тверди небесной и зыби земной. Улови
Чуть заметную дрожь горизонта. Дотронься рукой
И молчащие камни расскажут тебе ...
|
|
| Книжный флэшмоб |
[в слова облечено: 21 May, Friday в 17:19] |
1. Вы берете ближайшую к вам книгу
2. Пишите в комментах к этому посту, сколько в ней страниц
3. Я даю вам номер страницы и номер предложения на ней
4. Вы пишите в своем жж это предложение и рассказываете, что это, о чем, и как такое могло оказаться у вас в руках =))
5. Опционально: размещаете у себя правила игры и раздаете друзьям страницы и строки
Мне от helll2 достались 19 страница, 16 строчка снизу:
"Все уже было, все уже придумано и сделано до нас" - Яна Франк, "Дневник дизайнера-маньяка". Волшебная книжка-с-картинками и очень утешающим текстом. Периодически перечитываю и нежно люблю.
|
|
|
[в слова облечено: 7 May, Friday в 15:43] |
 | Вы — натуральный, махровый, закоренелый додо. Это не лечится и пребудет с вами, по всей вероятности, навеки. Вы и сами это понимаете, впрочем. Публика вокруг вас либо таращится на вас в немом изумлении, либо завистливо осуждает ваш фасон бытования, либо получает полное удовольствие от вашего цирка.
[Додо ли я?] |
|
|
| Приходи ко мне :)))) |
[в слова облечено: 16 April, Friday в 22:17] |
Как пелось известным видом сельди: "Приходи ко мне, Глафира ... приноси кусочек сыра".
Сижу, закусываю "бутербродом без никто", размышляю...
Приходи ко мне, Глафира,
Приноси пакет кефира.
Приходи ко мне, Раиса,
Приноси пучок редиса.
Приходи ко мне, Земфира,
Приноси кило зефира
Приходи ко мне, Алиса,
Приноси пяток сосисок.
Приходи ко мне, Танюшка,
Приноси с собой ватрушку.
Приходи ко мне, Лариса,
Приноси кулек ириса.
Приходи ко мне, Регина,
Приноси бутылку джина.
Приходи ко мне, Марина,
Приноси-ка мандарины.
Приходи ко мне, Илона,
Приноси шматок бекона.
Приходи ко мне, Наташа,
Приноси тарелку каши.
Приходи, подруга Оля,
Приноси мне профитроли,
А потом подруга Лера
Пусть притащит мне эклеры.
Приходи ко мне, Иринка,
Приноси кусок грудинки.
Приходи ко мне, Полина,
Приноси ведро малины.
Приходи ко мне, Светлана,
Приноси бидон сметаны.
приходи ко мне, Анетта,
Приноси коньяк, конфеты.
Приходи ко мне, Юляшка,
Приноси две фляжки бражки.
Приходи ко мне, Катюшка,
Приноси баранью тушку.
Приходи ко мне, Алёна,
Водки приноси паленой.
Приходи ко мне, Людмила,
Приноси бутыль текилы.
Приходи ко мне, Ядвига,
Приноси урюк и фигу.
Приходи ко мне, Матрёна,
Приноси мне макароны.
Приходите, две Анфиски,
Приносите ящик виски.
Приходи под вечер, Эля,
Приноси с собой паэлью.
(вариант meph'a:
Приходи под вечер, Эля,
Приноси бочонок эля)
Приходи с горилкой, Алла,
Приноси шматочек сала.
Приходи ко мне, Карина,
Приноси рулет куриный.
____________________________
Еще голодные есть? )))
|
|
| Из меня тут чо-та выпало... |
[в слова облечено: 15 January, Friday в 0:52] |
Противное время - белесая муть, зола,
Смеркается рано. Подходит к концу декабрь.
И что там итогов - всего-то: закрыть дела,
Да сесть перечесть под вечер нехитрый скарб.
Твоя бубновая масть, незлая корысть,
На сердце - дороги, зароки, сума, тюрьма...
Но что будешь делать - у жизни свои дары.
Тебе ни к чему, а на свете - гляди - зима.
На свете бело и почти уже новый год,
И новый январь, и кружащийся новый снег.
Тебе ни к чему, а она все равно найдет
Чему улыбнуться тебе в эту ночь во сне.
_____________________________________________
Написалось тридцать первого декабря ровно, что-то в одиннадцатом часу вечера, но запостить руки дошли только сейчас. Так что актуальность темы болезненно просрата, равно как просрата и концовка. Потом руки дойдут - постараюсь поправить.
|
|
| Игрушги |
[в слова облечено: 18 November, Tuesday в 16:44] |
Правила были просты: получаешь тему - раскрываешь тему - задаешь тему. Ограничений нет, но благородство не позволяет фыркать и требовать другую тему, получше :)
Играли по аське.
Теперь у меня (да и не только у меня) связка трофеев :)
Вить, Gambi - спасибо за игру!
Если есть желающие - играем дальше :)
_______________________________________________
Разочарование
Он был просто счастлив! Наконец-то она - Она! - согласилась провести с ним этот вечер. Свечи по комнате он раставил еще с утра. Шелковые драпировки, разбросанные розовые лепестки... Нежные белые и страстные алые цветы в высокой вазе казались замершими в прекрасном танце... Он шептал ей изящные комплименты, чуть касаясь губами легкого завитка волос над ухом. Она смеялась - волшебным хрустальным смехом...
Потом он оставил ее - ненадолго - принести запотевшую бутылку коллекционного шампанского в серебряном ведерке. Ощущение летящего счастья звенело в нем...
Он вернулся полминуты спустя в пустую комнату. Сердце оборвалось и ухнуло в глухую пустоту. К горлу подкатили неожиданные злые слезы - слезы мальчика, которого лишили сказки. Упрямо отказываясь верить возникшей догадке, он быстрым шагом двинулся к концу коридора, яростно рванул на себя дверь, с треском и щепками выворачивая хлипкий латунный замочек...
Она КАКАЛА!!!
Раздолбайство
- Простите великодушно, Николай, но это не работа, а... раздолбайство! - степень негодования профессора Заславского перешла все лексические границы. Николай непонятно чему ухмыльнулся.
- Аркадий Борисович, а знаете, что... я предлагаю вам поисковый эксперимент! В условиях, максимально приближенных к реальным. Начинаем через... - он достал из кармана мобильник, глянул на экран. - Через четверть часа. Я жду вас внизу в машине.
Дар речи окончательно оставил профессора Заславского. Младший научный сотрудник лаборатории, этот бездельник Коленька, работающий здесь без году неделя и только что запоровший результаты двухмесячной экспериментальной работы... позволяет себе такую фамильярность?!?!
Через четверть часа Заславский был в машине Николая. Через полчаса - в какой-то занюханной комнате малогабаритной квартиры, пропитанной плавающим клочьями сладковатым дымом...
Через четыре профессор звонко хлопнул по круглой попке мулатку, ущипнул за грудь блондинку, подмигнул брюнетке и устало прошлепал в душ.
- Николай, вы были правы - раздолбайство - это великолепно! - прозвучало из-за обшарпанной фанерной двери.
Головокружение
Раскинув руки, Микуш долго кружился на месте, а потом, обессиленный, навзничь падал в траву. Голова кружилась и земля плыла под ним, вращалась, двигалась куда-то. Он цеплялся взглядом за яркую точку солнца, слепящую даже сквозь густую щетку ресниц - и вращение обретало неподвижный центр. Верхушки травы и пушистые облака шли по кругу, земля под лопатками - двигалась! Он всем телом чувствовал это движение.
Только это движение и колючую неподвижную искру солнца в вышине синего купола и вспомнит он потом - много лет спустя, держа в руках отпечатанную свою книгу "Об обращениях небесных сфер".
Кракодябра
Мальчик лежал в темноте, в пустой палате, почти не двигаясь. Он смотрел на край пятна лунного света, медленно ползущий по стене - и думал. Он думал - за что же все-таки мама оставила его здесь, в этой странной больнице? Ведь у него же ничего не болит! Может быть она просто забыла его здесь?
Он вспоминал, как они приходили сюда с мамой, мама разговаривала с усатым доктором, доктор заглядывал мальчику в глаза, что-то спрашивал, угощал конфетой... После конфеты обычно наваливалась непреодолимая усталось - дальше мальчик помнил только голос и яркий свет. А потом они с мамой шли домой. Мама держала его за руку, он шел и смотрел на маму и на желтые листья под ногами. Листья шуршали.
А потом мама забыла его здесь. Она приходила еще несколько раз, обещала, что скоро заберет его домой, а пока он должен остаться здесь. Он плакал, но мама все равно уходила. Усатый доктор успокаивал мальчика, снова угощал конфетами...
Мальчик втихаря складывал конфеты под подушку. Тратить их на себя было нельзя.
Он лежал молча и не отрываясь смотрел на краешек лунного пятна. И сжимал в кулачке под подушкой подтаявшую уже конфету. Еще чуть-чуть - и луна зажжет острую искорку у края зрачка - и тогда он увидит ее.
Она всегда приходит ночью, едва только белый кружок луны становится виден в окно. И молча тянет к нему длинные руки с тонкими паучьими пальцами.
Кракодябра
Усы
Я буду как папка! У меня тоже будут такие руки - загребущие и сильные! И такой же круглый живот - чтобы прыгал под свитером. А еще у меня будут отвертки, как у папки и большой кожаный портфель! И усы! Я буду грозно шевелить ими - и все станут бояться.
Да. Когда я вырасту - я обязательно буду как папка!
И тогда никто во дворе не сможет сказать мне "Катя - чмо!".
_________________________________________________________________________________
UPD.
тема от anaidyus
Веник
Холмс внимательно осмотрел труп, измерил шагами расстояние от него стены, в задумчивости окинул взглядом место преступления, а затем решительно направился к лежащим неподалеку длинным желтым прутьям.
- Ватсон! Это несомненно одно из самых жестоких убийств в моей практике.
Моему потрясению не было предела.
- Убийство? Холмс, но это невозможно!!! Это мистика или несчастный случай, я уверен! В чьих силах было сотворить с этим беднягой такое! И... я не понимаю - чем?!
- Это элементарно, Ватсон! Веником! Дальнейшее - дело Скотланд-Ярда, а нам пора. Идемте, друг мой! - Холмс шевельнул усами и ,энергично перебирая всеми шестью лапками, полез за плинтус.
|
|
|
[в слова облечено: 30 September, Tuesday в 0:38] |
Я теперь холодней - это осень стучится в висках,
Это тонет рассудок в бездонном сентябрьском зените,
Это жгутся мосты. Когда нечего больше искать
И одна за одной перерезаны связи и нити.
Осень плещет в ладони и переливает в слова
Алый клюквенный сок, тополиную ржавую кровлю...
И батистовый белый манжет на бинты разрывать
Нет причины - коктейль не из тех, что разводятся кровью.
Просто капает с пальцев в остывшую воду закат,
Алым всхлипом кленовым срывается по ветру память -
Вот и все. Текст несложен, ритм прост, партитура легка,
А за вход здесь берут подорожником и пятаками...
Ты не спросишь - и я не солгу, что мол, нет, не тебе -
Это так - вроде пьес самопального, там, драмтеатра...
Извини, я спешу. Мне сегодня хотелось успеть
Прикупить леденцов в частной лавочке пани Беаты.
Просто осень. Пьянящий, безудержный, рыжий сентябрь.
Кроны — любит - не любит — по небу и ветру — на части...
И осиновый лист закружится монеткой, летя,
И в дорожной пыли полыхнет свежей медью. На счастье.
|
|
|
[в слова облечено: 10 September, Wednesday в 0:35] |
Честность - изящный блеф, тонкие игры слов.
Приторный яд в стекле. Губы влажны и солоны.
Страх выплетает след, тянется из углов,
Скалится в зеркале верным голодным псом луны...
Вечер свое берет, держит накоротке.
Нервный кривится рот. Дрожь прожигает ранками
Звезд раскаленных гроздь. Пальцами по руке.
Я отыграю роль. Мы разойдемся равными.
Смелость - подводный риф, сказочный миф, мираж.
Пульс набирает ритм, ветер в лицо крепчает - и
Медленно вслух "смирись, ты все равно предашь..."
Чтоб заглушить внутри - "не предавай!" - отчаяньем.
Антибиотик - ложь. Веришь, не веришь - ешь!
Ампулы, хром, стекло, столбики ртути в колбах. Но
Здесь состраданье - зло. С прищуром Ришелье
Тронуть губами лоб. Температура - комнатная.
|
|
| Авангард |
[в слова облечено: 3 September, Wednesday в 12:57] |
Тополя облетают первыми. Авангард
Сентября. И врастая в темные небеса
Оголенными венами-ветками - льют к ногам
Шелестящий, кругами скользящий к земле десант.
В этом шелесте листьев, увы, нет вселенских тайн.
Запах осени, как обычно, слегка горчит.
Пожелтевший пергамент исчеркан текстом. Листай,
Разбирай рапорта и шифры, ищи ключи...
Боевые потери ничтожно еще малы.
И сентябрь пока распечатан едва на треть.
Светлых линий лучами - недвижно стоят стволы.
Быть не страшно отчаянно-первым. И облететь.
|
|
| Романс для троих |
[в слова облечено: 29 August, Friday в 13:20] |
Ее взгляд опасен даже из под ресниц.
Движения хищны с легкой кошачьей ленцой.
Она каждый день меняет тысячи лиц.
И только город знает ее в лицо.
Он здесь мимоходом, пролетом, на вираже.
Он может в два слова - до дрожи. Он Мастер лжи.
Истома разлита по коже как липкий джем,
Но город упрямо не доверяет чужим.
А случай всесилен, тем паче - судьба слепа.
Их город разводит все дальше - шоссе, проспект...
Но в сердце города он и она - faux pas -
Встречаются взглядом в стотысячеликой толпе.
И оба они, замерев, не отводят глаз -
Чтоб это щемящее чувство еще продлить.
И площади плоскость развернута и тепла...
Но город ни с кем не хочет ее делить.
Он тихо шалеет от жара сжатых в дугу
Мучительно-острых желаний. В глазах круги,
Когда он едва касается теплых губ...
А город ревниво считает ее шаги.
А город ладонями улиц к подошвам льнет,
И щедро витрин и фасадов блестящий лак
Вокруг рассыпает. И веером блики льет
И липнет к лопаткам следящим взглядом стекла.
На ней почти ничего святого. И лишь
Бесстыдно-прозрачна ее кружевная фальшь.
И солнце скользит легко позвонками крыш.
А в городе начинает кипеть асфальт...
Возможно, имперский Рим умирал вот так,
Сломавшись у самого стержня, где-то внутри...
И город ловит горячий выдох у рта.
И вихрем уходит в небо беззвучный крик.
И город смеется надрывно, почти черно...
Она не забудет, а он не вернется к ней.
А город делает вид, что ему все равно.
И в городе ночи становятся холодней.
|
|
| Грани |
[в слова облечено: 27 August, Wednesday в 23:49] |
| [ |
mood |
| |
 clinical |
] |
Напряжение тонких, до звона натянутых линий
Между явью и сном – провоцирует легкий озноб.
Между "я" и... а впрочем об этом не следует. Клиника.
Боль в висках. В ледяные ладони – пылающий лоб.
В серый свет, в безнадежно-больнично-халатное небо,
В эту ровную выплаканность дождевого стекла -
Вхолостую, едва различимым хлопком - как и не было.
Ничего не читается даже на донышке глаз.
В тесной раме окна - темный профиль, запястья и плечи.
Серой влагой покрыты дороги, дома и долги.
И последнее, что остается на вымокший вечер -
Скомкать этот измученный мир как обрывок фольги.
И за гранью рассудка начнется июль. Con amore.
Облака в фотопленке зрачка будут снежно белы.
Терпкий дым. Раскаленно-янтарные сосны над морем.
Запах высохшей соли и слезно блестящей смолы.
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| [ |
go |
| |
earlier |
] |
|
|
|
|
