Вчера ходили в гости к Рубинскому.

Сначала о Рубинском. Это тридцатиоднолетний поэт, композитор и педагог, родом из Челябинска, здесь и живущий. Пишет стихи и песни к счастью востребованые. Пишет сценарии и слова для театральных постановок, плодотворно сотрудничает с театрами Москвы, Челябинска и Екатеринбурга. Лауреат международных конкурсов, лауреат многих-многих российских премий. И очень много чего ещё...вот!)) Если хотите, можете посмотреть в интернете биографию, у него сайт есть.
Это всё так) Это всё я посмотрел только вчера ночью, когда уже был дома.
На самом деле - я под впечатлением. Причём сильно так, на утро впечатление только усилилось и сейчас вспоминаю подробности вечера.
Общение с глубоким и интересным человеком всегда оставляет какой-то след. В Константине Сергеевиче на самом деле ощущается глубина. У него она мягкая, прозрачная и в то же время глубокая, очень глубокая. Во взгляде, в улыбке и наклоне головы, в том, что он говорит и как он это говорит. В том, что и как он рассказывает про своих учеников. Ну здорово, на самом деле просто здорово. И все успехи, совершенно не вскружили человеку голову, не сделали его хоть каплю заносчивым, не ментор не в одном глазу) На самом деле - очень цельный, большой и настоящий человек.
Покормились рисом с отбивной:) Попили чаю с австрийскими печеньками и Чоко-паем) Потом прошли в зал и там говорили) Оказалось, что мы оба - большие любители Крапивина, долго рассуждали о старом Крапивине, новом Крапивине и вообще - о Крапивине:) Было очень мило...я взял с полки первый томик Островов и Капитанов, и чисто рефлекторно пробормотал вполголоса "Месяц звонкий и рогатый с неба звёзды сгрёб лопатой. Новый год, новый год - нынче всё наоборот":) Ну и закрутилось) Поговорили о Вафине, чьи "Чужаки" тоже стояли на полке. Кстати, для любителей Крапивина и для знающих (да и для незнающих:)) Вафина - именно В.А послужил прототипом Михаила Гаймуратова из третьей книги Островов и Капитанов. Там же на полке стояла "Бесконечная книга" Энде. Дружно осудили Катю за то, что она её не прочитала, хотя книгу я ей дал :)) Ну и много чего ещё на полке было... Потом перебрались к полке с более серьезной литературой, обсудили Набокова и Достоевского, немного поговорили о Леме, Стругацких, Веллере и Сорокине (брр, похоже последнего я читать-таки не буду:)) посмотрели разные фотографии...ещё о многом-разном успели поговорить...а потом - за окошком темно, а домой ещё надо ехать чёрт-те сколько...

И вторая часть поста - статья Константина Сергеевича, написаная на Международный конкурс педагогов. Взято с его сайта, отсюда: http://k-s-rubinsky.narod.ru/igra.htm
Читал с интересом и огромным удовольствием, настоятельно рекомендую. Потрясающе написано.

Двенадцать ночи. Спать охоты нету. Тьму разгоняет жёлтый абажур. С утра уроки завтра. До рассвета, наверно, в своих мыслях просижу. Сомнения, тревоги, размышленья... Чему учить вас, милые мои? Священному к поэзии стремленью? Высоким идеалам? В наши дни, когда позёмка за окном кружится, когда разброд и хаос на дворе, и так легко минутным соблазниться, которое заманчиво вполне, когда стихи тихи, робки, прозрачны, когда идеализму сам не рад... Учить вас нынче — та ещё задача... Но не учить — ужасней во сто крат.

Войду к вам завтра с трепетом неясным — что сделать ради светлых ваших глаз, глядящих прямо, радостно, пристрастно, уверенных — все объясню сейчас: добро и зло, анапесты и ямбы, и как Дантес такое сделать мог, и мотылёк зачем — к горящей лампе, и почему мечтатель одинок, и правда ли, что все стихи — из рая, и как на сердце рану залечить... О Господи, да я ведь сам не знаю, чему же вас, любимые, учить? Вот здесь, под полуночным абажуром, пока ещё есть время до утра, я ощущаю, будто бы дежурю, и с плеч никак не падает гора. Недаром же — «не спи, не спи, художник», — нам Пастернак велел в иные дни; ты думай, как детей спасти возможно, а спят-то пусть и видят сны — они...

Дитя скучает.

Мир забыл о нём. Мир занят размышлением о кризисах, политикой, добычей денег. Мир огромен, но в один прекрасный момент ребёнок понимает, как в нём всё однообразно и нудно. Взрослые бегут мимо: «Как дела, как оценки, обед на столе, вернусь поздно» – и дальше, по прямой, по прямой. Пейзаж из окна комнаты приедается – каждый день одно и то же: серая кошка, ободранные деревья, скрипучие качели.

Детство предоставлено самому себе. Взрослым чаще не до тонкостей – накормить бы. Воспитывает телевизор. Формирует улица. Просвещает гороскоп.

Нормальное живое дитя требует к себе интереса. Оно требует, чтобы его пестовали, им занимались, играли, учили, понимали, чтобы с ним сотворчествовали в постижении мира.

- Мама! Папа! Я хочу удивляться! Я хочу каждый день открывать новые игры и смыслы! Я желаю это делать вместе с вами! Мы давно по-хулигански не валялись на ковре, не вправляли костей велосипеду, не проектировали трёхголовой снежной бабы, не ходили в лес разговаривать с птицами, не фотографировали Барсика, который не хочет фотографироваться, не читали по ролям «Царя Салтана» (подключив бабулю в роли белочки и дедушку в роли тридцати трёх богатырей с Черномором). Мне ску-у-у-учно!

Мир создан детским удивлением. Пока ребёнок стоит с открытым ртом и удивляется красоте мира – из него может получиться гениальный художник, композитор, поэт. Когда он перестал удивляться – его принимает в себя изнанка. Он растворяется в социальной серости себе подобных; он не ищет открытий; он прячется от непосредственности; он хочет быть «как все». Как этого не допустить, как не дать угаснуть Божьей искре, которая изначально дана каждому?

- А приходи-ка, дружок, к нам в литературную студию.

Насупился.

- Это чего, сочинять надо что-то, записывать? Да у меня же по русскому и литературе двойки, и вообще…

- Ну, это не совсем русский… Это после уроков. Мы будем фантазировать и играть. А ещё – превращаться и превращать. Двинемся по следу знаменитого бандита Пистолетти, попутно познакомимся с несколькими привидениями, полетаем над африканской саванной и поговорим с мистером Дождём.

- Но ведь сейчас зи… А когда приходить?

Мы с самого начала договариваемся, что привычный (знакомый, известный, скучный) мир остаётся за дверью. В нашем измерении всё необычно. Всё одушевлено, всё таинственно, многомерно и непостижимо. Это мы так заново учимся удивляться. Так делал Сократ, говоривший, что первопричина любой философии – чувство удивления.

Я желаю, чтобы ребёнок верил в жизнь, в её чудеса, в их исключительность. Именно это моя конечная цель – а не сделать всех поголовно поэтами, что, кстати, невозможно и при самом большом стремлении. Вот оно, первое правило:

ПОКАЗАТЬ, КАК ИНТЕРЕСЕН МИР. ОТКРЫТЬ ЭТО СНОВА ВМЕСТЕ С РЕБЁНКОМ.

Чайник – это сердитый тролль, но мы используем его сердитость для кипячения.

Вчера был ветер – много ангелов порастеряли свои перья – взгляни, какие облака!

У этого дома беспокойное лицо, а шляпа сбита набок.

Если лечь в траву, к тебе на нос заползёт Жукаш Букашевич.

Когда солнце полощет своё бельё в небе, получается северное сияние.

Пчёлы думают, что добывают золото.

Как я смогу оценить и поразиться каждой травинке, каждому одуванчику, каждой снежинке, если стану смотреть на них скучным и привычным взором? Ведь потом, когда я немного подрасту, мне будет необходимо сохранить свежий, юный и удивлённый взгляд на мир – начнутся душевные бури, непонимание, одиночество, обыденность станет доказывать, что чудес не бывает… Вот тогда и поможет магическая формула «А если…»

- А если у папы в бороде запуталась луна?

- А если у меня за стеной всю ночь храпит медведь?

- А если крокодил засыпает – что в это время делают рыбы?

- Проще простого:

Если крокодил уснёт – рыбы водят хоровод.

Если рыбы вдруг уснут – крокодилы в пляс идут.

Если крокодил поест – рыбы крестятся на крест.

Если крокодил проснётся – рыбам как-то не смеётся.

Если крокодил не спит – рыбы прячутся за кит.

Если ж добрый кит уснёт – крокодил живот набьёт!

(Все предположения придуманы учениками 5-ых классов.)

Давайте выстроим ребёнку шалаш посреди типовой городской квартиры. Пусть он заберётся туда и смотрит на привычную комнату с удивлением и трепетом. Оттуда — всё представляется по-другому, дивным и незнакомым. Я очень хотел бы, чтобы эта обычная комната как можно дольше изумляла его. Пусть учится в шалаше смотреть по-новому на всё происходящее, пусть никогда не устанет изумляться. Пусть каждое явление в этой жизни станет для него магическим, волшебным. Тогда он не заметит как сотворит, например, метафору.

Ты видишь, как в костре мечутся оранжевые танцовщицы?

Ты слышишь, о чем молчит этот большой камень, повернув к тебе лицо?

Ты чувствуешь, как смотрит в тебя озеро, когда ты думаешь, что смотришь в него?

Ты можешь представить себя древним драконом?

Я хочу быть драконом горным,
Тёмно-зелёным, трёхгорбым,
Огнедышащим, огнеглядящим,
Неспокойным, ничейным, бродячим,
И поэтому, может быть, страшным.
Я хочу обвивать крыши башен
И пугать поваров и охрану,
Дам и рыцарей, слуг и тиранов,
А потом улетать снова в горы
И бродить одиноко и гордо —
Там повадки мои драконьи
Наблюдать будут дикие кони,
Да орлы, да цветы-одиночки…

…Но однажды, холодной ночью,
Я покину сырое ущелье,
Свои крылья оставлю метели,
Подарю дыханье вулкану
И темнеющим лесом стану.

(Надя Самоликова, 10 класс)

Вот нам уже и не скучно, как минимум. Что дальше? Пора учиться прозревать в обыденном настоящую поэзию. Например, через Символ.

Я живу, меня окружают люди и предметы, но мне никогда не думалось, что каждый предмет, каждая единица этого мира может увести моё сознание от конкретного к абстрактному. Так, глядя на ручей, я могу видеть просто ручей, а могу – НЕПОСТОЯНСТВО, ВЕЧНОЕ ДВИЖЕНИЕ, СТРЕМЛЕНИЕ РАДИ СТРЕМЛЕНИЯ; глядя на розу, я могу видеть розу, а могу – ГЛУБИНУ КРАСОТЫ В ТАЙНИКАХ (ЛЕПЕСТКАХ) ЦЕЛОМУДРИЯ, ОБОРОТНУЮ СТОРОНУ ЛЮБВИ – БОЛЬ ШИПОВ; глядя на свечу, могу видеть свечу, а могу – ЖЕРТВУ СОБОЙ (СГОРАЕТ!) ВО ИМЯ СВЕТА, ХРУПКОЕ СЛУЖЕНИЕ, МЕДЛЕННЫЕ СЛЁЗЫ ПО КРАТКОСТИ БЫТИЯ. Пушкин в «Анчаре» и Лермонтов в «Парусе» рассказывали нам в конечном итоге совсем не о парусе и не об анчаре. Поэзия – взгляд не на плоскость, но в глубину предмета, в глубину мира, познание невыразимого смысла этой глубины и попытка адекватно передать невыразимость посредством образа.

Обращение к Символу, таким образом, для меня – не просто одна из тем для занятий, а важнейшее условие взгляда на мир, когда предметы видятся в их нерасторжимости с ценностными и философскими понятиями, когда вещь и мысль взаимосвязаны. Отсюда и вторая наша тайна:

ПОНЯТЬ, ЧТО ЛЮБОЙ ПРЕДМЕТ БЫТИЯ МОЖЕТ СТАТЬ ПОВОДОМ ДЛЯ РАЗМЫШЛЕНИЯ И ТВОРЧЕСКОГО ОТКРЫТИЯ.

Ведь каждое стихотворение (и вообще плод творчества) – это всегда открытие.

- Вчера на снегу я видел следы: большие и маленькие. Они сначала шли вместе, а потом расстались.

- Напиши об этом, но… чтобы на самом деле было уже не об этом.

- Как это? А о чём?

- О людях, которые шли. О том, как много на жизненном пути встреч и расставаний. О том, что порой совсем разные путники идут вместе – им так легче…

- …и о том, что зима не такая холодная, когда идёшь вдвоём, да?!

Следы ведут в лесную глушь,
И белый снег в испуге:
Людских не видел раньше душ
Он никогда в округе.

Цепочка маленьких следов,
Цепочка рядом – крупных.
Они расскажут мне без слов,
Каким был каждый путник:

Один – звездою освещён
Далёкой, неоткрытой,
Другой – земной красой прельщён,
И в небо не глядит он.

В душе закрыт мне каждый гость,
По следу лишь известен.
Я знаю: путь им дальше врозь,
Но в этом снеге – вместе.

(Саша Бельский, 6 класс)

…Вот так мы и забываем о том, что находимся в обычном школьном классе. Мы обитаем в некоем Саду. Это – Сад Символов, и мы начинаем по нему прогулку. Не толпитесь. Полюбуйтесь деревьями. Помните, что каждый шаг может завести вас в оглушительные дебри. Держимся за руки. Идём. Рассматриваем диковинных птиц, странные растения, полуразрушенные статуи, в каждой из которых скрывается разгадка некоего символического значения.

Я веду, дети отвечают, постигают тайну, сотворяют смыслы. Сад оживает. Мы в нём.

«Прогулка по Саду Символов» - это только одна из серии моих авторских игр, на которые меня вдохновили ученики. Так уж повелось, что практически каждую пройденную тему мы отмечаем подобным творческим пиршеством.Начинали просто – с известных игр или их ремэйков. Буримэ – лакомая шалость, бином – гениальное изобретение Джанни Родари, шарада – французская повозка на двух колёсах (кстати, вы об этом знали?). В наших шарадах случалось, правда, и по четыре колеса – мы катились напропалую, визжа от восторга.

Потом увлеклись и стали, по обыкновению, придумывать новое. Сейчас в моей копилке – огромное количество спонтанно родившихся в своё время игр. Тут и «Миф из факта» (по теме «Легенда, Миф, Быль»), и «Словесное домино» (по теме «Синонимы\Антонимы»), и «Забывчивый сказочник» (по теме «Сюжет – канва произведения»), и «Каламбурный зоопарк» (по теме «Тавтограмма»)… К занятию по теме «Рифма», например, прилагается целый пакет игр: «Рифмолото», «Рифмотеннис» и «Рифмоаукцион». Излишне говорить о степени азарта, с каким маленькие и не совсем маленькие дети придаются этим безобразиям.

Игровой элемент привносится в урок и «изнутри». Например, на каждом занятии детям даётся так называемое «коварное задание». Ответившему на него присваивается звание МАУРчика (Магистра Урока). А в конце наших «семестров» обязательно проводится импровизационно-творческая викторина (в нашем случае она носит название «Тайная комната» и носит внешне детективный характер), где путём прохода специальных «расследований» дети обнаруживают качество усвоенных знаний, а также, конечно, уровень способностей к сочинению различных шаловливых экспромтов.

Некоторые люди слишком серьёзны для того, чтобы заниматься таким серьёзным делом, как творчество. Ребёнок абсолютно серьёзен в познании мира; но когда речь заходит до переворачивания этого мира на уши, будьте спокойны (вернее, неспокойны) – тут он приложит всю свою несерьёзность и всю свою гениальность. И того, и другого у него пока ещё в избытке. А чтобы стояние на ушах не было стихийным, обрамим его игрой – и ребёнок сам не заметит, как в шаловливом фантазийном потоке превратится в своеобычного Создателя.

Одним словом, в какой-то прекрасный момент я понял, что без игры никак нельзя. Отсюда и ещё один секрет:

ВСЯКОЕ СОЗИДАТЕЛЬНОЕ СОЗНАНИЕ, ОСОБЕННО ДЕТСКОЕ, НАЧИНАЕТСЯ С ИГРЫ. ТВОРЧЕСТВО – ЭТО ИГРА: РАДОСТЬ И СВОБОДА.

- Я превратился! Превратился! Я уже настоящий затонувший корабль!

(У него даже вихры дыбом встали от волнения наподобие мачт.)

- Скорей описывай свои ощущения! Рассказывай, как ты утонул, какие сокровища скрываешь внутри себя, с кем подружился под водой! Быстрее, пока не стал обратно Ильёй!..

И вот эти минуты, пожалуй, самые главные. Ради них всё и происходит. Скука и обыденность остаются где-то далеко-далеко, шуршат карандаши о бумагу, горят глаза. В такие минуты чувствуешь, как сзади у них вырастают крылья. Это – Настоящая Игра. Это – Творчество.

Если кто-то научился не просто смотреть, но и видеть — мне довольно, Если кто-то не забыл, как удивляться, — я счастлив. Если каждый миг жизни, как в стихотворении, стал для кого-то открытием, значит, я не зря существую. Сделать всех поголовно поэтами? Да никогда! Но дать частичку радости, научить создавать свой сияющий мир, осознать исключительность бытия, чтобы оно сверкало и отзывалось на твой голос — это достойное дело.

Я всё меньше встречаю людей с изумлённой улыбкой, с восприятием каждого дня, как великой благодати, со способностью видеть новое в привычном. Очень хотелось бы, чтобы мои ученики, взрослея, превращались в таких людей. Всё только ради этого. Я верю.

Рассвет всё ближе, за окном светлеет. Передо мной остался белый лист. Но я об этой ночи не жалею, и ныне тоже, как страница, чист. Исчезли беспокойства и тревоги, и вижу в предрассвеченном окне, как по протоптанной в снегу дороге идёте в школу вы. Пора и мне.

...Вот выхожу, в большое небо глядя. Оно ещё слепое, не в огне. Я постараюсь этот мир отладить, я расскажу, о чём известно мне: добро и зло, анапесты и ямбы, и как Дантес такое сделать мог, и мотылёк зачем — к горящей лампе, и почему мечтатель одинок, и правда ли, что все стихи — из рая, и верно ль, что нам чудо по плечу... Я вместе с вами это открываю, я вместе с вами этому учусь, мы магию забытую находим... Иду по тропке. Посветлел пейзаж — я вижу: солнце зимнее восходит и освещает белый город наш.