| |
| Nose holes caked in black cocaine
No one holds a match to your skin
No dupe
No chiming
a way off miles off
No needle through a glove
| Черным кокаином забиты обе ноздри
Никто не влезет в твою кожу изнутри
Не повторит
На путь не вступит без начала и конца
И в рукавицы не вобьет гвоздя
| Famine is a tall tall tower
A building left in the night
Jesse are you listening?
It casts its ruins in shadows
under Memphis moonlight
Jesse are you listening?
| Голод - огромный город
Оставленный, тонет в ночи
Джесси, что ты читаешь?
Все рухнуло, руины в тени
Мемфиса лунные лучи
Джесси, что ты читаешь?
| Six feet of foetus
flung at sparrows in the sky
Put yourself in my shoes
A kiss--
--wet--
--muzzle
A clouded eye
No stars to flush it out
| Зародыш шести футов роста
Мечется как воробей в небе
Надень мои ботинки
Поцелуй
влажный
сосать
В облачном глазу
Нет звезд, их выдуло вон
| Famine is a tall tall tower
A building left in the night
Jesse are you listening?
It casts its ruins in the shadows
under Memphis moonlight
Jesse are you listening?
| Голод - огромный город
Оставленный, тонет в ночи
Джесси, что ты читаешь?
Все рухнуло, руины в тени
Мемфиса лунные лучи
Джесси, что ты читаешь?
| In the dream
I am crawling around on my hands and knees smoothing out the prairie
All the dents and the gouges
and the winds dying down
I lower my head
press my ear to the prairie
| Во сне
Я ползал около своих ног и колен
Выглаживал прерию
Все впадины и ямки
И ветер умирал внизу
Я опустил свою голову
Приложив ухо к земле
| Alive
I'm the only one
left alive
I'm the only one
left alive
I'm the only one
left alive
| Жив
Я один
Остался жив
Я один
Остался жив
Я один
Остался жив
| Alive
I'm the only one
left alive
I'm the only one
left alive
I'm the only one
left alive
| Жив
Я один
Остался жив
Я один
Остался жив
Я один
Остался жив | | |
|
| Жило было чудище,
Юное стpашилище.
Росту - непомеpного,
Hепомеpной силищи.
Жило пpипеваючи
В пpеогpомной ямище
У своих у любящих
Папищи и мамищи.
Бегало на гульбища,
Сходбища и сбоpища,
Обожало зpелища
В частности - позоpища.
И, как это свойственно
Всем таким сокpовищам,
Обещало выpасти
Фоpменным чудовищем...
Hо однажды вечеpом
В миpном обиталище
Разpазился истинно
Чудовищный скандалище:
Hа каком-то гульбище
Доpогое детище
Пpогуляло папино
Выходное вpетище!
...Долго пpедки детищу
Чистили сидалище!
А когда закончили -
Сами же pыдали еще!
А потом воскликнули:
-Милое стpашилище!
Бpось ты эти глупости -
Попадешь в узилище!
Поступи как умное
Славное чудовище!
Поступи в училище,
Hаше ты сокpовище!
И тогда со вpеменем
(В недалеком будущем),
Станешь ты воспитанным
И ученым Чудищем!
...Всю-то ночь пpоплакало
Бедное Стpашилище,
А к утpу одумалось-
И пошло в училище.
В лучшее училище:
В ОВОЩЕХРАHИЛИЩЕ!!! | |
|
| 1 Железным дуновеньем, Осень, Ты тронула багряный лес И металлическую просинь Как бы шлифованных небес. Блистают паутинки тонко — Бесчисленные провода, А жнивья Под ногою звонко Похрустывают, Как слюда. Расплавленною медью пышет От листопадных струй ручей. Как тучи дыма, Выше, Выше, Клубятся табуны грачей, С прощальным, Перелетным пеньем Летят в далекую страну. Сентябрь Железным дуновеньем, Дыханьем севера спугнул. В деревья огненные струй Украдкой осень пролила И, бодрым холодком волнуя, Румянцем на щеках цвела. Сочатся рыжею рудою Кусты, Леса И просинь вод, И вся природа предо мною — Металлургический завод. | |
|
| Ночью черниговской с гор араратских,
шерсткой ушей доставая до неба,
чад упасая от милостынь братских,
скачут лошадки Бориса и Глеба.
Плачет Господь с высоты осиянной.
Церкви горят золоченой известкой,
Меч навострил Святополк Окаянный.
Дышат убивцы за каждой березкой.
Еле касаясь камений Синая,
темного бора, воздушного хлеба,
беглою рысью кормильцев спасая,
скачут лошадки Бориса и Глеба.
Путают путь им лукавые черти.
Даль просыпается в россыпях солнца.
Бог не повинен ни в жизни, ни в смерти.
Мук не приявший вовек не спасется.
Киев поникнет, расплещется Волга,
глянет Царьград обреченно и слепо,
как от кровавых очей Святополка
скачут лошадки Бориса и Глеба.
Смертынька ждет их на выжженных пожнях,
нет им пристанища, будет им плохо,
коль не спасет их бездомный художник
бражник и плужник по имени Леха.
Пусть же вершится веселое чудо,
служится красками звонкая треба,
в райские кущи от здешнего худа
скачут лошадки Бориса и Глеба.
Бог-Вседержитель с лазоревой тверди
ласково стелет под ноженьки путь им.
Бог не повинен ни в жизни, ни в смерти.
Чад убиенных волшбою разбудим.
Ныне и присно по кручам Синая,
по полю русскому в русское небо,
ни колоска под собой не сминая,
скачут лошадки Бориса и Глеба.
1977 | |
|
| КАСЫДА О РАНЕННОМ ВОДОЮ
Хочу спуститься в глубь колодца,
хочу подняться лестницей крутою,
чтобы увидеть сердце,
ужаленное темною водою.
Теряя силы, бредил мальчик
в венке из инея и крови.
Ключи, колодцы и фонтаны
клинки скрестили в изголовье.
О вспышки страсти, всплески лезвий,
о белой смерти пение ночное!
О желтый прах сыпучего рассвета
среди пустыни зноя!
Один на свете, бредил мальчик
с уснувшим городом в гортани.
Прожорливую тину заклинало
приснившихся фонтанов бормотанье.
Агония дугою выгибалась
и, выпрямляясь, холодела.
Сплелись двумя зелеными дождями
агония и тело.
Хочу спуститься в глубь колодца,
и черпать смерти снадобье густое,
и впитывать ее замшелым сердцем,
чтобы найти пронзенного водою..
Лорка это Лорка...во избежание ..
| |
|
|
![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
_the_deadman's journal