| Революционные хроники |
[Oct. 15th, 2008|10:38 am] |
В продолжение разговора.
Скоро исполнится девяносто один год октябрьскому перевороту или же Великой Октябрьской социалистической революции – кому как угодно. Время всё больше заносит события ушедших дней песком, покрывает патиной и туманом, ставя 1917-ый год в один ряд c восстанием стрельцов и Смутой. Мне захотелось взглянуть на данный период истории России не с высоты прошедших лет и приобретённого знания, но глазами современников; не с позиций государственных и исторически значимых, но как на нечто, происходящее у тебя за окном, здесь и сейчас; с нулевой отметки над уровнем этого свинцового моря. Революция не теоретически-отвлечённая, но твоя, личная.
В качестве эпиграфа:
…дай всем этим современным высшим учителям полную возможность разрушить старое общество и построить заново, - то выйдет такой мрак, такой хаос, нечто до того грубое, слепое и бесчеловечное, что всё здание рухнет под проклятиями человечества, прежде, чем будет завершено.
(с) Ф. Достоевский
1873
Теперь слово очевидцам:
- Никогда Ленину не быть диктатором. Пузатый и плешивый. Уж скорее мог бы Савинков.
(с) Ф. Сологуб в разговоре с Д. Мережковским
лето 1917-го года
А потом было третье ноября.
Каин России, с радостно-безумным остервенением бросивший за тридцать сребреников всю свою душу под ноги дьявола, восторжествовал полностью.
Москва, целую неделю защищаемая горстью юнкеров, целую неделю горевшая и сотрясавшаяся от канонады, сдалась, смирилась.
Все стихло, все преграды, все заставы божеские и человеческие пали - победители свободно овладели ею, каждой ее улицей, каждым ее жилищем, и уже водружали свой стяг над ее оплотом и святыней, над Кремлем. И не было дня во всей моей жизни страшнее этого дня, - видит Бог, воистину так!
После недельного плена в четырех стенах, без воздуха, почти без сна и пищи, с забаррикадированными стенами и окнами, я, шатаясь, вышел из дому, куда, наотмашь швыряя двери, уже три раза врывались, в поисках врагов и оружия, ватаги "борцов за светлое будущее", совершенно шальных от победы, самогонки и архискотской ненависти, с пересохшими губами и дикими взглядами, с тем балаганным излишеством всяческого оружия на себе, каковое освящено традициями всех "великих революций".
Вечерел темный, короткий, ледяной и мокрый день поздней осени, хрипло кричали вороны. Москва, жалкая, грязная, обесчещенная, расстрелянная и уже покорная, принимала будничный вид.
Поехали извозчики, потекла по улицам торжествующая московская чернь. Какая-то паскудная старушонка с яростно-зелеными глазами и надутыми на шее жилами стояла и кричала на всю улицу:
- Товарищи, любезные! Бейте их, казните их, топите их!
(с) И. Бунин
о событиях 1917-го года
( дальше ) |
|
|
![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
V.S.
