7.

Genesis вернулись в студию BBC 22 февраля 1970, когда их пригласили записаться в программе Джона Пила Night Ride. Вообще, это было не такое уж и достижение – для этой передачи записывалось по 4-5 самых разных групп в неделю. Тяжелей было пройти этот самый отбор. Всем группам, для многих из которых это было первое боевое крещение, предоставлялось 45 минут на то, чтобы настроить свое оборудование и записать как можно больше композиций. Результат сваливали в коробку для того, чтобы их прослушали различные продюсеры и прочие важные шишки. Если пленка нравилась, группа проходила, если нет – кассету просто выбрасывали. Gensis этот отбор прошли.
Каким-то образом втиснув пять композиций, группа получила единодушное одобрение комиссии. В их музыке отметили «интригующие музыкальные цвета», что позже было уточнено продюсером Алеком Ридом словами «Я оценил эту группу очень высоко».
Говорят, правда, что запись прошла не так уж радужно. Энтони Филлипс поцапался с одним из звукозаписывающих инженеров из-за звука своей 12-струнной гитары. Он долгое время работал над тем, чтобы создать свой собственный уникальный саунд для этого инструмента, и все для того, чтобы один из работников заявил, что гитара звучит не так, как должна звучать!
Некоторые проблемы были и с тем, какие выбрать для программы песни. Композиции «The Knife» и «Twilight Alehouse», производившие фурор на концертах, напрашивались по логике вещей, однако, они и требовали больше времени, которого у группы было мало. Вместо этого были выбраны менее динамичные, но и менее требовательные к процессу записи «Pacidy», «The Shepherd», «Looking for Someone», «Stagnation» и песня, которую было решено выпустить в скором времени синглом «Let Us Make Love». Все прошло за 6 недель до того, как состоялся эфир – 1 апреля, первый день месяца, когда в должны были прозвучать также Mott the Hoople, Slade и Sandy Denny's Fotheringay.
К этому времени карьера Genesis развивалась бурными темпами. Genesis играли на разогреве в Кантербери у арт-рокеров Caravan, а также открывали выступление перевоплощенных хард-рокеров Deep Purple. 11 марта 1970 они отыграли свой самый большой и важный на тот момент концерт, когда вышли на одну сцену с группой Дэвида Боуи в Roundhouse.
Боуи к тому времени был на волне успеха сингла 1969 года «Space Oddity» - его звезда глэм-кумира Зигги Стардаста еще пока не взошла. Но нюх Дэвида на все то, что касалось концертных выступлений и экспериментов всегда был острым. Свою группу он переименовал в Hype и требовал, чтобы все музыканты выходили на сцену в самых странных костюмах, что только можно было придумать.
Было также и совместное выступление с группой Fat Mattress, которой руководил Ноэль Реддинг, бывший бас-гитарист группы Джими Хендрикса. Правда, Genesis выступали первыми, поэтому на них пришло смотреть не так много народу, как на хэдлайнеров.
С другой стороны Genesis, наблюдая со стороны за тем, как ведут себя на публике музыканты Дэвида Боуи, как они заигрывают с публикой, какие чудеса театральности вытворяют, предугадывая рождение бума глэм-рока, не могли не заинтересоваться подобным зрелищем. И даже не для того, чтобы наряжаться на сцене в самые причудливые костюмы, а ради примера, как могут, казалось бы, совершенно разные песни, быть сплавленными в одно целое выступление, проходящее без видимых швов и стыков, в мощнейшем визуально-концептуальном воплощении.
Кроме того, рок-н-ролл за последнее время сильно вырос в плане имиджа, яростно протестуя против униформ «британского рок-вторжения». Хлопчатобумажные футболки, старые жакеты, выглядели более естественно, чем сделанные на заказ сюртуки и соответствующие брюки. А теперь был еще и Боуи, со своей вспышкой цвета, стиля, эстетики. И пусть на тот момент это был еще не совсем тот Боуи, каким он станет позже, но уже тогда он доказывал, что со стилем, концептуальностью, с театральными и визуальными решениями во время рок-концерта можно вытворять немыслимое. Доказывал, в первую очередь себе, а, как потом оказалось, и еще одним свидетелям своих выступлений.
Опять же, требовалось еще несколько лет и пара новых людей в составе группы, пока Питер Гэбриэл оказался готов перенести эти уроки на собственную сцену. Но, определенно, тот концерт посеял свои семена в мечтах Гэбриэла. Да и Тони Стреттон Смит отлично понимал, каким потенциалом обладает группа. В интервью с журналистом Melody Maker он сказал, что Питер обладает всеми зачатками настоящего фронтмена. «Когда он на сцене, в него словно бес вселяется. В этом плане он мне временами напоминает Джаггера».
Но, несмотря на все эти добрые слова, концертное положение Genesis несколько их не устраивало. Как-то Стреттон Смит сказал: «Удивительно, но многие из них считают, что выступать на сцене – это не совсем то, чего они хотят. Дай им волю, так запрутся в студии и будут работать там, оставляя все остальное на откуп мистики и таинственности». Однако, со временем, концерты стали давать результат.
Один барабанщик по имени Фил Коллниз, игравший в никому не известной группе Flaming Youth, листая Melody Maker, наткнулся на расписание концертов, которое пестрило названием «Genesis». Он никогда не слышал и не видел эту группу, но удивился, «почему эти парни повсюду, в то время как мы – нет?». Несколько месяцев спустя, он самолично получит ответ на свой вопрос.
На самом деле, если верить Гэбриэлу, концерты тогда были не такими уж и частыми, но Ронни Скотт и компания делали все возможное, чтобы список выступлений рос как на дрожжах. «Мы выступали где только можно, даже в компании рэгги-групп, где вообще никто не понимал, что мы тут играем». Да, кстати, в тот концерт вообще все пошло плохо, он закончился так поздно, а музыканты так сильно устали, что в Лондон не вернулись и заночевали прямо на полу клуба.
«Если получать 30 фунтов за концерт, а добраться домой стоит 15 фунтов, то даже на гостиницу денег не хватит – надо ведь еще что-то поесть», объясняет Гэбриэл. То был не единственное выступление, когда музыкантам приходилось ночевать прямо там же, хотя временами их приглашали туда, что Гэбриэл с содроганием называл «несколько дискомфортными апартаментами». Одно из таких помещений, которое на долгие годы осталось в памяти группы, «было настолько сырым, что даже матрацы были мокры от влаги. Комнаты были в духе общежитий, спали там по восемь человек одновременно и в качестве постельных принадлежностей использовалось все, что было с собой. Кажется, то была ночлежка для дальнобойщиков».
13 апреля 1970 года группа в первый раз выступила в легендарном клубе Friars Club в Айлесбери, заведении, которое уже через год после своего открытия, стало ключевым в жизни прогрессивного рока Британии. По всей стране многие клубы, видя рост интереса к прогрессивному року, начинали целые серии выступлений прог-групп, но Friars всегда стоял особняком среди всех подобных мест. Этот клуб был полностью посвящен музыке и его владелец Дэвид Стоппс лично подбирал группы, которые там выступали.
Genesis тогда были еще одной кучкой претендентов, которые могли выстрелить, а могли и провалиться. Никто не мог сказать, какой ответ получит Ричард МакФейл, когда он звонил во Friars и спрашивал, не заинтересованы ли они в том, чтобы у них отыграла концерт группа Genesis. Так случилось, что, когда этот звонок состоялся, Стоппса не было дома и трубку взяла его мама. Стоппс смеялся потом: «Они с Ричардом битый час трепались про овощи, мед, про то, кто как делает сыр... Когда я пришел, она мне сказала, что звонил очень милый человек от группы Genesis и мне стоит взять их в свой клуб». Он не рискнул ослушаться свою маму.
Да, группа заработала в тот вечер всего 10 фунтов, но, самое важное, они добились уважения и поддержки Стоппса. Он продолжал звать Genesis выступить в своем клубе, на что Genesis отвечали в свою очередь уважением и, даже когда стали супер-звездами, никогда не чурались там выступить.
А концерты продолжались. 8 мая 1970 года Genesis играли на разогреве у группы The Who в университете Кента. Хэдлайнеры выступления только что вернулись с мирового турне и намеревались записать пластинку Live at Leeds. Тридцать лет спустя, басист Джон Энтвисл пошутил: «Нас разогревало много странных групп, но Genesis были самыми странными из всех».
После майских выступлений, группа отправилась в Чартерхаус, где они две недели репетировали в Angel Inn. Такую паузу музыканты взяли по двум причинам. Во-первых, на носу был очень плотный гастрольный график, который начинался крупным выступлением в Лондоне в Lyceum Ballroom 6 июня. А, во-вторых, нужно было проработать материал к альбому Trespass.
Лейбл Charisma был своего рода семьей и эта семья приняла Genesis в свое лоно. В студии к группе должен был присоединиться продюсер Джон Энтони и техник Робин Кейбл, опытные бойцы, работавшие над большинством пунктов каталога лейбла. В отделе дизайна, группу представили Полу Уайтхэду, молодому уроженцу Лондона, который три года работал в United Artists (его дебютной работой стала пластинка Фэтса Домино), до того, как Джон Энтони переманил его в Charisma.
Именно он разработал большинство самых известных обложек лейбла. С ним работал Van der Graaf Generator, Тревор Биллмас, Lindisfarne и лично Питер Хэммилл. Уайтхэд, по словам Стреттона Смита «быстро стал известным художником и дизайнером, работающим с рок-группами. Мне кажется, неплохая ниша, которую не стыдно занять». Так или иначе, три обложки для Genesis стали, по его словам, самым главным достижением Уайтхэда. Trespass, Nursery Cryme и Foxtrot остались «одними из самых удачных моих работ, которые я только делал для различных музыкантов. Они создавали музыку, я делал им соответствующие рисунки».