5.

А в 1969 году на сцену, как чертик из табакерки, выпрыгнула группа King Crimson - в девичестве психо-фолковое трио Giles, Giles and Fripp. После концерта в Спикизи, прошедшего 9 апреля 1969 года, большинство влиятельных рок-журналистов того времени, толпой переметнулись на их сторону. К июлю того года, коллектив уже называли самой обсуждаемой группой. Для Genesis все это стало важной отметкой того, что цели, к которым они направились, были востребованы, а значит - всё не зря. И с музыкальной точки зрения, и с позиции восприятия группы King Crimson зрителями, все было именно тем, чего хотели для собственной музыки и сами музыканты Genesis. «Мы считали их гениями», говорит Гэбриэл, «они делали ровно то, что хотели делать мы, но только гораздо круче и лучше. Для нас они были идеалами, этакими гигантами, к которым стремиться и стремиться. Кто мы такие? Они воплотили наши мечты в жизнь!»
На примере King Crimson, музыканты поняли, что на самом деле толпа на рок-концерте может быть взрослой, спокойной, тихой и внимательной, так что, сомнения относительно своего поведения на сцене, вскоре у них отпали. Потихоньку, они начали приводить в движение и механизм собственной группы. В качестве гастрольного менеджера коллектив нанял Ричарда МакФейла, своего старого друга, который одно время даже пел в группе Anon. Заняли в долг у родителей Гэбриэла и МакФейла 150 фунтов стерлингов, на которые приобрели хаммонд-орган и усилитель Selmer Goliath. А потом укатили в деревню к родителям МакФейла, в Сенд Барнс под Гилфордом, где принялись репетировать концертные выступления.
Самым главным поступком на тот момент было решение стать профессионалами, то есть бросить свои учебные заведения и попытаться заработать себе на жизнь своей музыкой. Однако, не все смогли решиться на такой поступок. В июле Джон Сильвер объявил о своем уходе из группы. Дело в том, что его пригласили учиться в одном из американских университетов. Учеба начиналась в сентябре 1969 года и он не мог отказаться от такого заманчивого предложения. Несколько недель группа искала ему замену. В конце концов выбор пал на кандидатуру Джона Мэхью и тот в июле присоединился к Genesis. На следующий месяц, 20-го августа, музыканты приехали в студию Regent Sound и записали демо-версии четырех новых песен. «Family», «White Mountain», «Going Out to Get You» и «Pacidy».
Это был первый раз, когда музыканты работали в студии без Кинга, с которым к тому времени уже разбежались, и результаты были неоднозначными. Однако, в целом, отсутствие Кинга не было ударом для группы. Дело в том, что подходил к концу его контракт с группой и он как-то не особо пылал желанием продолжать воспитывать прогрессив-рок группу, которая хочет сосредоточиться на концертных выступлениях. Нет, его интересовали различные «поп-жвачки», которые могли бы пройтись до самого верха в чартах. И, пока его старые протеже готовили свои феноменальные выступления, Кинг выхаживал новых подающих надежд поп-кумиров.
С этого момента Кинг практически полностью растворился и не появлялся в жизни группы. На протяжении последующих десяти лет, получилось так, что все стали тем, кем они хотели. Genesis – монстрами величественного прогрессив-рока, а Кинг – одним из самых удачливых и успешных хит-мейкеров того времени и содержателем процветающего лейбла. Так что, никто ни на кого зла не держали и расходились они по-мирному. Кинг смеется: «О, они были слишком вежливыми, чтобы пойти на конфликт!». Просто всем нужно было разное для счастья. Genesis – карьера, Кингу – хиты. «Чем больше ты используешь имен для хитов, тем более успешными они станут», объясняет Кинг, «имя группы – это имя, отметина на всю жизнь. Если ди-джею или покупателю не понравилась какая-либо песня группы, они, скорее всего, не станут обращать внимания на их следующие попытки, какими бы хорошими они не были».
В сентябре 1969 года Gensis вернулись в Сенд Барнс и провели там еще две недели в репетициях. С собой они захватили только что выпущенный дебютный альбом группы King Crimson «In the Court of the Crimson King», который был буквально приклеен к их проигрывателю на долгое время, а вопящая рожа с обложки пластинки была повешена на стену в комнате для репетиций.
Сейчас, конечно, сложно, наверное, ощутить, насколько потрясающим и революционным на тот момент была та пластинка. Смесь холодного тяжелого металла, текучего и приятного фольклора, импровизаций и академического классицизма покоряла всех.
На самом деле структура музыки King Crimson не была за пределами воображения группы Genesis. Гэбриэл рассказывал о том, что люди примерно так же воспринимали их музыку, когда они приносили ее в рекорд-компании. «Немного фолка, немного рока, чуточку классики... нельзя все это смешивать, это же разные музыкальные стили». Тогда как Фрипп и компания оказались выше всех этих предрассудков и не просто смешали музыкальные жанры, но сделали это так, что было сложно определить, какой из стилей главенствующий и где что во что переходит.
Но, подобной музыки никто никогда до King Crimson не слышал. Даже Moody Blues, Procol Harum, Nice с Эмерсоном, которые играли примерно то, что можно назвать идеалом прогрессивного рока, занимались по сути тем, что вплетали в музыку рок-н-ролла различные составляющие, оставаясь при этом обычными рок-героями. Не говоря уж о The Beatles.
Иными словами, сверх-таинственные King Crimson были будто бы с другой планеты, по сравнению с остальными, так называемыми, «коллегами» по прогрессив-року. Меллотрон заигрывал с флейтой и саксофоном, гитара Роберта Фриппа прокладывала новые пути в звуке этого инструмента, а голос Грега Лейка эфемерно парил над всем этим, разбрасывая по поверхности семена стихов Пита Синфилда. Ни поп музыка, ни рок о таком даже мечтать не могли. Однако, как выясняли под всевидящим оком Малинового Короля музыканты Genesis, они могли пойти дальше.
Предполагать, что Genesis заново изобрели свой звук по следам альбома In the Court of the Crimson King означало бы начать отрицать наличие записей, сделанных за год до появление означенной пластинки. Да, Гэбриэл старался играть на флейте так, как делал это Ян МакДональд. Однако, влияние King Crimson больше проявлялось в том, что Genesis приобрели уверенность, что они могут воспользоваться своим шансом и воплотить в жизнь свои музыкальные задумки. Им был дан пример какой МОЖЕТ быть музыкальная композиция, вместо того, какой она быть ДОЛЖНА. То есть, благодаря примеру Kinf Crimson, Genesis, да и остальные последователи, смогли выбросить из головы все эти неписанные правила поп-музыки в отношении написания и исполнения песен. Все то, что правило миром музыки в то время.
Примерно через год альбом Trespass проиллюстрирует, как далеко прошли Genesis в указанном им направлении. А пока Майк Рузерфорд и Энтони Филлипс, остававшиеся главными авторами группы, решили рискнуть и записать демо самых новых собственных композиций.
Остальных музыкантов не задействовали (кроме МакФейла, который поиграл на трубе), так что результаты оказались, мягко говоря, плачевными. Однако, по тем записям можно сделать выводы о том, как музыканты двигались в своем смелом путешествии по странной музыке. Их композиция под названием «Фа Диез» стала основной для песни «Musical Box», а «Ре Диез» - для титульной композиции первого сольного альбома Филлипса «The Geese and the Ghost». Сама музыка, даже по мнению самих авторов, требовала доработки, ей чего-то не хватало. Впрочем, сомнения в качестве и бессмертности материала не оставалось.
Сосредоточившись вокруг усилий отмеченного выше дуэта, Genesis принялись создавать концертный репертуар, заявив заранее о том, что 23 сентября 1969 года, они дадут свой первый публичный концерт, который состоится на танцплощадке в Коббарне, Сурри, даже не представляя все тяготы и вопросы гастрольной жизни. Пару лет спустя, Гэбриэл вспоминал: «Когда мы впервые поехали на концерт, мы думали, что у нас будет только музыка, мы выйдем из-за черных кулис и отыграем свой концерт. Ага, не тут-то было...» .
На самом деле свой первый профессиональный концерт группа Genesis дала 1-го ноября 1969 года в университете Брунелл. Энтони Филлипс признался позже - «это была просто пытка для меня». Прямо перед концертом он решил подтянуть одну из струн, посчитав, будто она расстроилась. Грянули первые аккорды первой песни и... «струна съехала!». Он был абсолютно уверен в том, что все вокруг смотрят на него и весь концерт на сцене страдал от угрызений совести и стыда. На самом деле, никто вообще ничего не заметил. Дело в том, что Бэнкс, который подключил свой электро-орган к усилителю, с такой силой вдавливал педали в пол, что вообще никого, кроме него, слышно почти не было. «Но, было похоже, что мы всем понравились», соглашается он. Затем была серия концертов в Лондоне и за его пределами (Бирмингем и Манчестер) и дальше по нарастающей.
Начиналась история легендарной группы.