Skylark's song

Достаточно давно в ru_classical просили ответить - какая музыка отвечает вашим понятиям о красоте с большой буквы "К". И едва ли не первое, что пришло мне тогда на ум - средняя часть соль-мажорного концерта Равеля. Здесь я постараюсь объяснить, что именно меня привлекает в этом произведении в целом и в частности.

Забавно, что Равеля я начал по-настоящему ценить только после первого прослушивания другого, леворучного концерта, идеи которого очень удачно(или неудачно - это как посмотреть) легли на волну моего интереса к Первой мировой войне. С тех пор ре-мажорный концерт у меня чётко ассоциируется с фронтовой жизнью Равеля, и воспринимать его абстрактно никак не удаётся :-). Как это часто бывает, поняв одно произведение мастера, хоть отчасти осознав образный строй мыслей автора, начинаешь совсем по-другому смотреть на остальное его творчество.

Одно время я в огромном количестве слушал именно фортепианные концерты, отдавая предпочтение Рахманиновским, и каждый новый прослушанный концерт я, как бы глупо это сейчас не звучало, сравнивал с 2-ым, 3-им или каким-нибудь еще Рахом. Понятно, что соль-мажорный концерт Равеля, как и многие другие, не выдержал такой жёсткой конкуренции :-)(кстати, глядя на теперешние афиши у БЗК, складывается мнение, что так же полагает большая часть активно концертирующих пианистов). К слову, Рахманинова я тогда, наверно, "переслушал" - и теперь к его творчеству испытываю апатию, иногда переходящую в неприязнь - из-за диаметрально противоположного мировоззрения.

Первое знакомство с этим произведением оказалось очень удачным - на диске Артуро Бенедетти Микеланджели, купленном изначально ради 4-го концерта Рахманинова, оказалась, как потом выяснилось, одна из самых удачных интерпретаций этой вещи Равеля. Но немедленно приковывающая к себе интерес первая часть, с её букетом сюрпризов и оригинальных находок, замешанных на удивительно органичном сочетании народых баскских и джазовых мотивов всё же не стала для меня центром этого произведения. Именно медленная часть, эта удивительная, кажущаяся бесконечной мелодия, сочинение которой, как говорил сам Равель, чуть было не свело его с ума, действительно поразила моё воображение.

Каждый раз, слушая это удивительное творение Равеля, я словно чувствую, сколько часов, дней, недель кропотливого труда стоила эта красота. Красота, созданная человеком, созданная осмысленно, не в порыве вдохновения, а в результате долгого, изнурительного умственного труда. И, несмотря на это, если в ней вымученность, холодность, беспристрастность? Нет, и в первый раз она слушается как свободный полёт музыкальной мысли, как интуитивно созданный гением шедевр. И лишь потом осознаешь, чего это стоило Равелю: постоянная, непрерывная, утомительная работа - как высшая ступень ремесла, доступная гениям. И результат этих усилий - чудесная, удивительная, пронизанная светлой грустью невыразимо прекрасная мелодия, находящая отклик в сердцах самых разных людей, поднимающая дух в высшие сферы Красота.

Есть у швейцарско-французского композитора Артюра Онеггера такое произведение: Concerto da camera для флейты, английского рожка и струнного оркестра. Именно это его произведение помогло мне в данном случае определиться с критерием "нравится-не нравится", который, как ни крути, лежит в основе оценки всякого искусства. Именно в этом моя проблема по отношению к более-менее современной академической музыке: очень сложно определить - твоё это или не твоё.

Композиторы так зашифровывают свои идеи сложной гармонией, ритмикой и т.п., что хотя бы чуточку приблизиться к пониманию авторского замысла становится всё труднее и труднее. Конечно, "настоящее, большое искусство - это поток кипящей лавы, а сверху семь броней", но музыка всё же, как мне кажется, должна быть дружелюбна к слушателю. Это не значит, что стоит потакать вкусам публики, подстраиваться под неё; но не надо и усложнять сущности сверх необходимого. Иногда, слушая современную "серьёзную музыку", ловишь себя на мысли, что автор скорее стремится выделиться каким-нибудь неортодоксальным приемом, ходом, чем донести свою мысль до слушателя. А есть ли эта мысль вообще, не потерялась ли она совсем за разнообразными музыкальными выкрутасами?

Но вернёмся к началу - то есть к Онеггеру. Меня, признаться, не очень впечатлили его симфонические зарисовки - "Регби" и даже "Пасифик-231". Такие вещи представляют, как мне кажется, больший интерес при разделении произведения на составляющие - инструментовку, музыкальную форму, тематическую работу автора. И, как произведения програмные, они, при прочих равных условиях, всегда будут предпочитаться абстрактной музыке, например той же 3-ей сифонической зарисовке из знаменитого цикла композитора. Конкретика - вот что позволяет рядовому слушателю лучше, хотя и менее полно, объёмно понять произведение. Видимо поэтому огромное количество людей предпочитают классической музыке в чистом виде саундтреки - видеоряд донельзя конкретизирует музыку, и, следовательно, намного упрощает её восприятие, делая её "легкоусваиваемой". :-)

Совсем другое дело - такие произведения, как уже названный Concerto da camera. Они красивы, дружелюбны и не давят на воображение слушателя, предоставляя тому составить в своём воображении собственную картину. Это произведение поражает своим непростым, но вместе с тем доступным музыкальным языком, напоминая этим лучшие произведения Бартока или Шостаковича; своей современностью, не теряющей однако связи с музыкальными традициями концертов эпохи барокко, словно предвосхищая Concerto Grosso Шнитке. Это произведение Онеггера, прошедшего в своё время через поиск радикально новых путей развития музыки в составе "Шестёрки", можно порекомендовать для первоначального знакомства с современной академической музыкой - такой, какой я бы хотёл её видеть.