Ну хорошо. Том Бомбадил, скорее всего из майа. Ундины, видимо, тоже - просто им некем больше быть.

Драконы... Большой вопрос. Падшие майа? Как барлоги. Но тогда почему говорится, что Мелькор их "сделал". Как известно, Мелькор делает существ их других существ. Из кого сделаны драконы?

Еще одни непонятного происхождения сущности - энты.

И с хоббитами тоже непонятно. Как я понимаю их предки - люди и эльфы. Вопрос только, кто были этот человек и эльф?

Еще один непонятный аспект. Нуменорцы вроде бы исходно люди светлые. А Толкин - человек религиозный. Почему тогда нуменорская декорация такая мрачная - преобладание черного цвета, черный герб, рукописи с красными буквами на черном фоне? И сам Нуменор в виде пентаграммы - сами знаете что за символ...

Чем дальше читаю Сильм, тем больше задумываюсь... Возможно ли было вырваться из-под проклятья Мандоса уже после того, как нолдоры прибыли в Средиземье?

Чем мне нравятся проклятия у Толкина, тем, что в них нет мистики. Это как в Нибелунгах - есть сокровище, которое проклято. И вроде нет никакого волшебства, но всякий, кто начинает хотеть его - гибнет.

У Толкиена это не только с сильмарилями. Потом с кольцами та же история. И в разных мелочах повторяется снова и снова. Не мистика, а жесткие причинно-следственные связи. Видно, как под власть проклятия попадают все новые народы, и это все естественно и неотвратимо. Проклятье Мандоса не даром дано Мандосом - это скорее и не проклятье а пророчество. Которое в общем-то можно сделать и без дара предвидения.

Но если проклятье Мандоса проистекает от желания обладать Сильмарилями, то чтобы выйти из-под него достаточно нарушить клятву добыть их во что бы то ни стало, и просто отказаться от этой затеи.

Могли ли эльфы нарушать клятву? По всему следует думать, что не могли. Но. Вот скажем пес Хуан был предан своему хозяину. Долго, даже после того, как тот стал явным злодеем. Но потом, когда его злодейства превысили определенный рубеж - все таки изменил ему. Допустимо ли это с позиций верности хозяину? Как вообще правильно поступить в такой ситуации - остаться преданным злодею или восстать против него, по сути совершив предательство?

Или, к примеру, Берен. Ему несколько раз предлагали (причем предлагали эльфы) нарушить свою клятву и пойти иным путем. Спасшим бы, кстати, многие жизни... И в тексте сказано, что он не нарушил клятву (хотя исходно и попытался выполнить ее по букве а не по духу) оттого, что нарушать клятвы было не принято у людей. Есть у меня к Берену и более страшные вопросы. Например, если бы в результате его действий погибла бы Лучиень, считал ли бы он это оправданой ценой исполнения клятвы?

Даже в черно-белом мире Толкина есть вопросы совсем-совсем неоднозначные...