Днем с фонарем

Поколение обессиленое, обезвоженное мое
Электронами, электродами, ипохондрией - разметен-
ное, разведенное, Как мосты между здесь и там
Я за ваши мечты и чаянья и гроша-то теперь не дам...
Дам луну - Были мы Гогенами,
Диогенами не пришлось
Мы вросли в разлад всеми генами
Мы росли в разнос

Кросс: развал-раздор? -
Брось! - и глад и мор
Только до сих пор -
вор
Даже сущий сор...
ах как хваток, спор...

Вздор!

Не о чем не просили,
ничего не хотели...
И гуляли метели
расстилая постели -
Гладко,
Да спать - нельзя
Гадко,
Да, навяза-
ли...

Поколение обронили... Ну давай, подбери, коль дюж
Мы рассыпались по планете, мелким бесом... Завидный куш.
Неразменной монетой - мы ли?
Мама - раму, рабы - не мы...
Не немы, и не говорливы
Мы ранимы, но мы равны

Миру в меру
и в пору - вздору
тот что - жизнь
И не нам из жил
Рваться,
Если хотели море
приподнять, как тетрадный лист...

А... Катись!

что с горы, что в гору
Все одно - поднимать с колен
Поколение
Закаленное:
То закланье
то "Крок"
то крен...

Вен - вина
Беззащитно синих
Или глупости глубина
Пахнет время подмокшей псиной
Пахнет все же мечтой луна...

Агония - бессмысленный огонь:
Горят еретики, сердца и уши.
Сужают круг вороны и кликуши...
В гортани не свинец, но самогон -

Горит гортань,
А слово не горит
Осоловевший - третий? пятый Рим?
Горим!
Но крик, увы, не вышел...
В считалке детской, помнишь:
"шишел мышел"...
На площадях седеющие мыши
Над дудкой крысолова шебуршат,
А крысолов бежал! -
Не Рим у нас, но Гамельн!
Да только вот, увы - не сдан экзамен,
А жаль.

Агония - бессмысленный огонь:
Горят материки, глаза и флаги.
Горят надежды, но стоят Рейхстаги
И совесть пеплом сыпется в ладонь

протянутую
с паперти
за словом

Полечим обожженное рассолом...
А в воздухе прохладный дух ментола -
Так пахнут деньги, сила и закон..,
Амвон -
настеариненый на счастье,
Попов всегда изящные запястья,
Иллюзион...

Агония - бессмысленный огонь:
Горят мосты, земля горит и небо
Толпа на площадях свершает требу
Забыв, кем Гамельн плотно населен.

Горят идеями,
А слово не горит
И Дудочка уже не говорит...
Исторя в динамиках фонит...
Гамбит!

14,05,12

http://haifa.livejournal.com/2949717.html

Дни пятый и шестой – окончание
 
Марина отыскалась на Петержинском холме
«Как на ладони поданный
Рай – не берись, коль жгуч!
Гора бросалась под ноги
Колдобинами круч» (МЦ)
Перунова гора, где чехи до сих пор жгут во имя его – костер.
Перунова гора, где до сих пор под Ивана Купалу, ищут папоротник и, говорят, – тесно от тел.
Та самая - Гора Поэмы.
Заросшая ельником и розовыми кустами. Колючая и в тоже время нежная гора.
Боковая тропинка вывела к древнему, разрушенному еще Жижкой бастиону. А от туда – вид на всю Прагу. Прага на ладони, Прага под ногами. И мешались готические шпили с мрачными гигантскими «Сталинками», мерцало призрачное Барокко, как заколка в волосах Города. Рыжих от черепицы волосах.

 
( Read more... )

 
День четвертый
 
Говорят, что в кладке Карлова моста замурован меч Брунцвика и однажды Каменный Вацлав встанет и поведет святое войско. Тогда его конь споткнется о камень возле пятого столба и меч откроется. Благородный Брунцвик заменит свой золотой меч - на меч моста и навсегда освободит Прагу.

От чего ее сегодня освобождать? Наверное, от туристов. Но эта легенда вечно порабощенного народа очень напоминает мне легенду о гималайском воинстве Майтрейи.  И русскую легенду о мече на дне Ладоги.
Вацлав, правда ведь, это будет войско Творцов?
До второй мировой, чехов называли «голубиным народом». Так мне рассказал мой квартирный хозяин – очень старый дедушка бежавший от фашистов из Праги.
- Нет, Нинучка, чехи сильно испортились. – сказал он мне.
- Тогда мне не хватит воображения, что бы представить их до перемены – Старый маленький чех молчит и только грустно улыбается. – Знаешь – вдруг сказал он – чехи - до сих пор самые… ведь все портится равномерно.
 ( Read more... )

День третий – тоже не короткий
 
День середины. Когда еще вся Прага лежит под ногами и кажется – впереди необозримая вечность. Я успею узнать тебя, Прага, пропитаться тобой и мне никуда не надо спешить. Где-то здесь я что-то забыла… А может быть завтра или вчера. День середины. День в бесконечности… такой, что перебирая память, в поисках забытого Нечто – чуть не пропустила этот день, влившийся в другие. А ведь сегодня я познакомилась с Влтавой, Прага, и кровеносная, она течет теперь и в моей крови…
Речные трамвайчики… Бегом через площадь Республики по Яндржишской на Панскую…
Узко, так узко сходятся стены. Небо, как в колодце далекой голубой лентой… На этой улице не разъехаться и двум всадникам. Средневековая арка. Стоп! Под аркой – мир. Зелено так, что больно глазам. Просторно так, что кажется - войди и, как в волшебных сказках – целая страна в зажатом домами дворике. Посреди лужайки бьет фонтан, явно средневековый и замшелый. У лужайки – дорогая машина. Кованые воротца с шишечками в половину высоты арки приветливо распахнуты. Взявшись за руки, даже не взглянув друг на друга, мы с Тошкой вихрем несемся к фонтану. Посреди арки, оклик: «Кде?!» тормозим. Медленно поворачиваемся. В стене арки окошко, что-то вроде информационного. В окошке парнишка: Форменная фуражка, из-под фуражки глаза на пол лица. В глазах удивление напополам с усталостью. Подходим. Он что-то быстро-быстро тараторит на чешском. Морщим лоб. Надо убрать лишние шипящие, а из получившегося выделить корень и поискать похожее слово в русском или украинском – тогда можно понять - чем же так взволнован чех. Видя наше затруднение, парень выдыхает: «Туристе» И уже медленнее: «Со-укроме властництвы, Приват територи. Со-укроме. Приват» Ну укромные, так укромные. А жаль. Кажется, этот дворик вмещает в себе пространство большее, чем Староместская площадь!
( Read more... )

День второй – самый длинный.
 
А второе утро началось с суеты.
Прическа, макияж, букет невесты… И вот – староместская площадь. Ратуша и знаменитые часы на башне. Входим в ратушу, в сопровождении большой и шумной тети Дины – работницы свадебного агентства.  Мельком успеваю рассмотреть огромные деревянные двери обитые коваными скобами и закопченные факелами потолки. Только и успеваю подумать, что факелами уже лет двести не пользуются… Просто лампы стилизованные под факел… Но потолок-то закопчен… Мозаики стен, стрельчатые окна, ниши и винтовые лесенки мелькают мимо меня. Нет времени остановиться и посмотреть, нет времени оглянуться.
Тетушка Дина, то несется вперед, то оказывается сзади, то выныривает у мужа из подмышки, как чертик из табакерки. Что-то быстро-быстро рассказывает, объясняет… Теребит нас, выстраивает в скульптурные позы перед объективом…
Она была бы похожа на осеннюю деловитую мышку, но мешали габариты:
Сюда поверните, в эту дверь. Нет вернитесь! Здесь замрите. Станьте вот сюда… нет, сюда, хотя… щелк, щелк.. шмыг-шмыг... Окна, перегородки, гобелены, статуи рыцарей и каких-то правителей…  В конце концов мы оказались в приемной, уставленной вазонами, среди одуряющего аромата лилий. На стене весел старинный немного выцветший гобелен, изображающий какую-то владетельную охоту. В славянском стиле. Судя по всему, герой этой охоты олицетворял Ярило… Так же как его западные собратья рядились в Фебов и Аполлонов. Мясистый вид героя напоминал, что в Чехии долго правили Габсбурги.

( Read more... )

http://soyuz-pisatelei.ru/forum/35-1549-1
Моя литературная страничка в издательстве "Союз-писателей"
Тут можно прочитать мои заметки о Праге и кое-что из ранних стихов, а так же всякие споры литераторов обо всем, что в голову взбредет.
В том же разделе Очень советую страничку Кати Селюк, Ирины Кузнецовой, Беляниной Светланы... Очень ценимые мной Поэты. Которых, мне бы очень хотелось однажды увидеть признанными большой публикой.

Книга Иры Кузнецовой, вышла под моей рецензией. Чем я очень горда.
Рецензия здесь, а так же можно заказать книжку

Ощущение такое, что я там что-то забыла. Нужно срочно вернуться и поискать. Прага, что я забыла?
Витайме вас на палубе нашего летадла…

Здравим, Прага! Посадочная полоса ярко зеленая от травы в белой пене
одуванчиков. В горле ком – я выросла среди одуванчиков… Сколько же лет я
вас не видела?
Жарко, в аэропорту ни души. Толпа израильтян
начинает бурлить. Чехи видимо не знают, что понятие терпения Израилю на
Синае не завещали. Стоим двадцать минут, пол часа… Ни души. В паспортных
окошках появляется несколько лиц. Лица хмурые. В толпе ропот шум и гам.
Паспортные лица шушукаются с явным намереньем уйти допивать утренний
кофе. Ропот в толпе обещает накал международной обстановки. Паспортные
разглаживают лица и все-таки остаются.
Но толпа не уменьшается.
Лица сидят. Мы стоим. О, вроде бы задвигалось. Пропускная способность по
паспорту в 10 минут. Обладателей паспортов более сотни… Тут я понимаю,
что двигаются только соседние очереди. Наша стоит. Лицо в нашем
паспортном окошке багрово-пепельное. А… милый Израиль! Будто и не
улетала. Хвосты всех очередей хитро вливаются к окошку. Так, что
середина и начало нашей очереди остаются на месте. При этом с шумом и
возмущением бывшие хвосты навалились на паспортного чеха. Чех же, меняет
цвета от желания ругаться страшными словами, но воспитание не
позволяет. Все его требования отойти за черту не имеют ни малейшего
действия. Их просто не слышно. Только рот в окошке открывается, как у
рыбы. Понимаю по жестам, что он отказывается принимать паспорта, пока не
водвориться порядок. Тем временем соседние очереди уже рассосались. Мы с
друзьями сматываемся под шумок к ближайшему окошку. Просовываем
паспорта суровой молодой пани. Та, ставит штамп неглядя. Все ее внимание
на очередь, которую мы благополучно покинули. Все!
Нет, там я явно
ничего не забыла. Поле одуванчиков и прекрасные Судеты с оброненной
голубой лентой реки, с лоскутным покрывалом полей Словакии под крылом
нашего летадла. Нет-нет, там ничего моего не осталось.
Ищем дальше.

( Read more... )

"Пражский рыцарь"

"Бледно - лицый
Страж над плеском века..."
(МЦ)

Красные крыши.
Город - все тише...
Здравствуй, мой рыцарь моста.
Ночь по реке расплескала начало
Сказки, но нет ей конца -
Вечность поста.
Не придут часовые:
Смена длинной в века.
Каменный рыцарь, нет человека,
Но будет строка
Рядом.
На камне, зеленою тиной
Выписан силуэт:
Женщина в длинном
Пальто старинном,
Женщине тридцать лет.
Строчки неравной длинны в тетради,
Пепел на парапет...
Меч от пера отличает едва ли... -
Вот и на камне след
Более века.
А город все тише...
Здравствуй, мой рыцарь моста.
Век двадцать первый
В самом начале,
Ты не ушел с поста.
Вечность раскинет крылья над плесом,
Выделит силуэт:
Снова в изящной руке папироса
Пеплом на парапет...
Люди толпой протекают, как время -
Шумно и на всегда.
Каменный рыцарь, нет человека -
Будет строка!

Плещет вода
У парапета...

3.09.11

Вернулась из Праги. С кольцом и охапкой вдохновения.
Я влюбилась в этот город и в чехов. Такие чудесные люди... Не верьте, что они нам помнят 68-ой год! Они отзывчивые, улыбчивые и очень искренние. Я много гуляла в самых не туристических местах. Готовность и желание помочь, обходительность... Все лучшее от Словян и от Европы. Тоже пересечение культур, что и во мне. В той же точке. Этот город - мой перекресток. Это мои люди.



вид с Петржина на Прагу

Странное творится под луной:
Люди ходят, крутят головой,
Словно грешники из Дантовского ада.
По мотивам вечного Де Сада,
Осаждая закоулки сада
Истребляют внутренний Содом.
Где-то дом:
За занавеской пьяной,
Силуэты деловито-рьяно,
Мечутся
И мечут
И мечтают...
В темноте привычно растворяют
Собственного сердца валидол -
Зол, перенасыщенный раствор.

Кто-то ночью вышел в коридор
Зыбкий, от недавних сновидений
Непроветренных...
И вот - коррида с дверью:
Ручкою, вонзаясь в подреберье
Дверь ревет...
Переступил порог:
Дверь как дверь
И ручка, а не рог.
Рок... -
Потемки разума задушат.
Но возможно ли,
Что бы душой наружу? -
Стужа,
Борджиа,
А может, что по хуже...

Ну же!

Не нарушу
        Ей же ей!
Пусть бодает по ночам вас дверь
По мотивам вечного Де Сада.
Словно грешники из Дантовского ада,
Свернутой на пятки головой
Понимайте мир, но только не со мной.

17.03.2011

Художник - Леонид Ваксман (он же - папа)

Вот здесь рецензия :)
Ну или купить, если хотите.

"Старый спор о новой поэзии"

 Стихосложение на сегодняшний день исповедует две крайности:
  Полное соответствие правилам стихосложения периода золотого века поэзии. Эта крайность не позволяет стиху дышать. Такой стих академичен и четко загнан в рамки. Его можно сравнить с реалистической станковой живописью. Финты и эксперименты здесь не проходят. Шаг влево, шаг вправо и ты объявлен вне закона. Любая попытка что-то привнести в этот замкнутый мир воспринимается адептами в штыки.
( читать дальше )

Нехватка тишины -
В пустыне, на луне!
В космическом Нигде
Беззвучное Ничто
Поет во тьме.
Мне нервы режут
Звездные лучи…
Вселенная, молчи!
Почти меня, почти,
Беззвучием.
Оглохшая почти
Молчу в ночи.
Мне врут врачи -
Седые палачи мечты,
Мой измеряя слух:
"Здоровия на двух..."
- Измерьте дух!
В крови гемоглобин
Присутствует вполне.
Но, что же до глубин
В которых не...
...Хватает тишины,
Чтоб говорить о том,
Как важен аспирин
в сообществе густом…
А если в горле ком?
А если у души
Закупорен сосуд
подачи тишины?
В космическом Нигде
Беззвучное Ничто
Поет на верхнем До:
«Спаси и заглуши…»
Разрыв души.

29.05.11

Вот такие пироги... С начинкой из меня любимой :)
Фотограф Jimmy Grass

http://soyuz-pisatelei.ru/shop/zhurnal-strana-ozarenie

Интервью с победителем II Поэтического конкурса "Союзники" Ниной Ваксман опубликовано в апрельском номере журнала "Страна Озарение" (№39)

Не впрок аллитерации, не впрок…

Непонятый поэт - почти пророк

В своем отечестве.

И бичевать порок

Эпохи проще,

Выйдя за порог -

В другое измерение

             C креста.

Мир не спасает больше красота:

Пуста моя хранительница душ -

             Дарохранительница.

Дар - не вездесущ...

...Насущен. Нищ.

И падает поэт пред вами ниц:

Подайте лиц,

Повернутых к стиху.

Затылки всюду...

Где-то наверху

Смеется многоликий лицедей -

             Творец идей.

О, сколько дней

Продумывал он ход,

Когда поэт - падет

И возликует зал.

- На выход, словоблуд! -

Финита и финал!

...Провал.

Сочувствия герою нет -

Вся пьеса – бред,

Мой бог, тебе во вред.

Поэт

Встает с колен -

             Нетлен.

 

29.01.11

Творческий человек, для большинства - чудовище. Т.к. он припарирует собственные эмоции. Чью-то смерть, любовь, страхи и восторги. Все заносится в тетрадку. Раскладывается по полочкам, нумеруется, приклеиваются бирки, что бы в нужный момент протянуть руку и достать необходимую эмоцию, пустив в дело - стих ли, музыка, картина...
Именно по этому, необходимо закрывать творческие архивы. К дневникам и рабочим тетрадям можно допускать только исследователей и других творцов. Обыватель не поймет и ужаснется, пытаясь осмыслить эту лабороторию чувств на свой обывательский лад. Более того - его чувство прекрасного будет оскорблено, а идол свергнут, т.к. он привык воспринимать художника как чувственное существо и ходячее воплощение эмоций. Он ужаснется узнав, что художник - азартный алхимик. И он покажется ему, почти доктором Морро.

"Отказываюсь быть.
Отказываюсь жить
В бедламе нелюдей,
С волками площадей
Отказываюсь выть!
Отказываюсь плыть
С акулами равнин
Вниз по теченью спин..."

*Даже прибавить нечего. Тот самый случай, когда могу подписаться под каждым словом.

И еще:

"Квиты - вами я объедена,
Мною - живописаны.
Вас положат на обеденный,
А меня на письменный..."