Тема мартовского номера РЖ - "Безумие" (актуальненько, так сказать). Там много всего печального, хотя, в целом, интересного и познавательного. У кого есть время и силы для многабукоф, рекомендую. Ссылочку дам только на самый позитивный материал номера - "Дама у психоаналитика":

Ну а в комнатке с белой кушеткой и клетчатым пледом все длится сессия.

— Если я подсознательно люблю всех, кого не люблю, то значит, я всех люблю? Я люблю русский народ?

— Хотите поговорить об этом? Очень даже возможно, Оленька, что и любите. Давайте это будет вашим домашним заданием — подумайте, а не любите ли вы, случайно, русский народ?

Потом она идет по улице и старается поменьше смотреть на прохожих. Но ведь и в самом деле — бестиарий, а не город. Девки — дуры, голые животы, шпильки — каждый день, как карнавал. Лузер-вурдалак несет коробки с пиццей, и его брезгливо толкает клерк-упырь. Вложился в пальто, дурачина, теперь от стен шарахается. Первое кашемировое пальто — как первые туфли на каблуках для девчонки. Айтишник-дрочила бежит домой с дежурной склянкой пива: торопится к своей любимой клаве. А вот типичная главная бухгалтерша — омерзительная рожа. Королева курилки. В лице столько ханжеского высокомерия, что наверняка тайная алкоголичка. Хорош же вечерний город! Центр, свет, блеск, гул, шум, Цум, Гум.

Не зайти ли за обновкой? Сапоги купить, например. Или шарфик. Или бейсбольную биту.

...во Франции судили группу африканских мужчин, обвинявшихся в том, что они побили камнями свою соотечественницу, уличенную в супружеской неверности. Адвокат обвиняемых, француженка, придерживающаяся прогрессивных взглядов, настаивала на том, что ее подзащитных надо оправдать, поскольку они просто действовали в соответствии с обычаями своего племени. Если им запретить побивать камнями неверных жен, это будет нарушением принципов политкорректности и мультикультурности, на которых основывается современная европейская демократия.

Что-то явно не сходится.



Да уж... :)

Очень люблю вот такие статьи - где поначалу всё вроде бы хи-хи ха-ха, а потом бац! - и следует вывод уже на метафизическом (ну ОК, на метасоциальном:) уровне.
Тема - "Интеллигент как любовник" (уже смешно), и вот где-то в середине мелькает совершенно справедливая, имхо, мысль:

Для литературы и искусства неуклюжие интеллигентские любовные эксцессы и недоразумения — бесценный психологический материал, но именно поэтому особо полагаться на интеллигенцию как на совесть нации и опору общественной морали опасно. Совесть-то интеллигента постоянно гложет — это его нормальное состояние — но не потому, что он знает, что такое хорошо, а что такое плохо, что можно, а что нельзя, а как раз наоборот: нравственные устои интеллигента подточены, изъедены все той же рефлексией, которая плещется внутри него, как серная кислота. Думается, если провести в России референдум о том, а не стоит ли узаконить многоженство, то «за» проголосуют преимущественно интеллигенты, а не «простой народ», который понятия о добре и зле, пусть и не соблюдая их, принял на веру и выучил наизусть. У интеллигенции этих понятий вообще нет, для нее все относительно, амбивалентно, нормы устанавливаются людьми, а не спускаются свыше, и людьми же могут быть по договоренности пересмотрены.

Очень хорошая статья о вещах и вещизме, прямо-таки с метафизической точки зрения:



Вещь в русской литературе — да и в истории, ибо это связано, — проходит через три диалектических стадии: утверждение — отрицание — реванш. Мстит она страшно, постепенно вытесняя все остальное.

Когда социум молод и силен, вещь ему не угрожает, она нормальный атрибут сильного и состоявшегося человека. Победители Наполеона, философы в эполетах, будущие декабристы — сплошь денди; Чаадаев — щеголь, Грибоедов — законодатель мод, первый русский байронист Онегин украшает уединенный кабинет всем, чем для прихоти обильной, и т. д. Вещь в это время — не госпожа, Боже упаси, но любимая и полноправная служанка, из тех слуг, что служат собеседниками. Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей; больше того — кто не думает о красе ногтей, вряд ли может быть действительно дельным человеком. Следить за собой, за модой, за трендом и брендом — нормально: духовная, интеллектуальная мощь поколения все еще такова, что вещь не может взять верх над личностью. Она для него, а не наоборот.

Дальше происходит разное по форме, но неотличимое по сути: империя перерастает себя и падает под собственной тяжестью. Она претендует уже не только на лояльность, но на тотальную власть; ей нужны уже не завоеватели и покорители, а охранители и стабилизаторы.
Охранитель — всегда аскет. И это не потому, что по охранительской своей природе он пренебрегает роскошью и предпочитает скудость, а потому, что вещь ему — опасна. Он сознает свою узость и простоту, а потому вполне может и не устоять перед этим соблазном.
Аскеза — если она не доведена до абсурда, юродства, святости, — всегда есть признак некоторой тупости, признания собственной неспособности противостоять соблазну. Убрать его с глаз, чтобы не дразнил. Когда интеллектуальная элита истреблена, аскеза становится модой, брендом отупевшей страны (...)


Полностью тут.