Приснилось, что кто-то из моих френдов отправился в прошлое, снял на видеокамеру Елизавету Дмитриеву и выложил у себя в журнале коротенькое черно-белое видео. И будто теперь я смотрю, как русая девочка сидит за университетской партой и какую-то бумажку скатывает в трубочку аккуратными пальцами, и чуть сутулится, и с затылка на шею опускаются завитки, выбившиеся из прически.
Обыкновенная девочка. Никакой вызывающей некрасоты.
И думаю: Цветаева писала, что только большой человек мог бы полюбить ее-настоящую, без маски красавицы Черубины.
И думаю: большой подлостью было - назвать обыкновенность - некрасивостью, и не просто назвать - в века.
И еще большей, может быть, подлостью, - заставить ее заслуживать обыкновенную любовь, зная, что необыкновенная (всякого большого человека) положена ей и так.
Я проснулась и пошла смотреть фотографии - и да, да.
Обыкновенная.
Как обыкновенно на фотографии всякое неяркое лицо.

Чем дальше, тем больше мне кажется, что про несоответствие людей себе самим - это сказка. Это или собственная глупая, ни разу не подуманная мука, или посторонняя злая воля заставляет дергаться: "на самом деле я другой, мне бы лицо другое, иное тело, непохожую жизнь".
Несоответствие человека - и любви, которой он желает, - вот это часто, да.
Это несоответствие, наверное, так невыносимо видеть со стороны, что даже большой человек, понаблюдав, может сделаться мелочным, и даже подлым.