Pat's Journal

Хочется орать - fucking fuck изо всех сил. И, как это всегда после его посещения, сжечь российское консульство.

Настроение: frustrated

Глупо. Разучилась спать без мужа. Армия Обороны Израиля должна мне компенсацию за бессоницу.

Сумбур, сумбур во всем. Хочется вот так просто взять и определиться, что хочется делать дальше, где жить и вообще. Полтора месяца праздника - долгие завтраки, крепкий кофе с пирожными, суета Шенкена, четырехчасовые ежедневные прогулки в парке, от которых у Адамико загорели щеки и появился здоровый румянец, пикники в парке трех женщин и двух младенцев с сушками и русскими конфетами, вечный наш хохот - мамин, Катькин, мой - и бесконечные обсуждения детей, мучжин, женщин, стран, подходят к концу - кажется, еще немного и дверь в отдых захлопнется. Впереди небольшая операция у Адамички, дождь и мама возвращается в Россию. А я остаюсь, как всегда, с непонятным ощущением, от которого хочется разворваться на части. Или пойти к гадалке, или к черту, или еще дальше. Куда-нибудь,где, может быть,не надо будет постоянно принимать решения и жить с вечным чувством вины.

Через десять дней "после" наконец ноги донесли до компьютера. Самое главное, что согревает и дико радует и во что до сих пор не верится - у меня родился сын. Адам. Мне кажется, я его настолько хорошо знала, когда он был еще внутри, и сейчас я просто не представляю, как я могла без него жить.
Все остальное - роды, больницу и все, что с этим связано, хочется забыть как страшный сон и не вспоминать никогда. Постепенно прихожу в себя, но процесс как-то затянулся и захлестывает пресловутая депрессия.

“Honey, please, только не в среду вечером. Я этот матч столько времени ждал….”
И ведь против футбола я, в общем, не имею против ничего. Почти ничего. Но, видимо, футбол никак не вдохновляет маленькое создание, которое собирается появиться именно в этот самый злосчастный матч или позже, но никак не раньше.
А ведь я его так уговаривала. Проводила с ним беседы, мыла квартиру, окна, стены, двигала мебель, делала джоггинг под Иври Лидера, распугивая прохожих, которые с ужасом смотрели на пробегающую мимо ненормальную, сосредоточенно слушающую музыку, и ее интерактивный, не перестающий двигаться ни на минуту живот.
Короче, в следующий раз, когда я решу написать в жж, или даже его просто почитать, или вообще компьютер включить, интерактивное существо уже будет снаружи... You are welcome!

Настроение: crazy

Почему-то совершенно перестали нравится мужчины.
Давнишний эталон стриженного наголо в очках (что совершенно не имеет ничего общего с мужем) уже давно отошёл, а новый никакой не привился.
Зато нравятся женщины. Взрослые женщины с короткой стрижкой. Желательно не говорящие и не понимающие по-русски.

Осень началась с милуима, с моих еженедельных походов в поликлинику на узи, монитор и т. д., с того, что я забрала свои вещи с работы, даже не увидев своего начальника, занятого раскруткой своей новой компании.., с чудной книжки Мив Бинчи об Ирландии 40 годов, с Сирзов, которые, как оказалось, так интересно пишут про детей, что я даже застала мужа за чтением этого шедевра, с Земфиры, которую не слушала сто лет, с наконец-то скачавшегося Юды Поликера, , которого полюбила еще со времен Бейт-Берля, с того, что не нужно готовить, так как едок в данный момент отсутствует, с нового израильского фильма, который, как обычно, был в самую точку… С того, что ужасно скучаю по своей младшей сестре, которая опасается за моральное здоровье своего будущего племянника и грозится приехать и следить за мной и ним (совсем отбилась от рук и потеряла уважение к старшим), что очень хочу поехать куда-нибудь на север, в лес, подальше от бешенного круговорота, с того, что Сашка чуть-чуть расслабился, когда я веду машину и даже вновь обрел чувство юмора… Короче, осень в полном разгаре.

Наверное, чтобы чувствовать праздники страны нужно все же родиться в этой стране, потому что праздник – это детство, это семья, это то, с чем у тебя связаны какие-то только тебе понятные, личные моменты. В общем, смешно и банально, но для меня – это всегда моя семья, совместное приготовление блюд, это сервизы и бокалы, это какой-то особенный запах, запах праздника, счастья, шуток и хорошего настроения.
Так вот, в этом году, мне кажется, я впервые ощущаю приближающийся новый год. Может, это знак, что теперь у меня есть своя семья и все, что я так люблю с детства, я переношу в нее, а может, я просто все больше и больше понимаю, что моя жизнь здесь, а значит, здесь должно быть тепло и уютно.
Хочется пожелать всем, чтобы этот год принес меньше потерь, чтобы не было войны (никогда не думала, что буду когда-нибудь такое желать), чтобы родились все дети, которые должны родиться в этом году, и чтобы они были здоровыми и жизнерадостными, а их родители - счастливыми и уверенными в завтрашнем дне.
А себе хочется пожелать, чтобы детеныш, который должен родиться через два месяца, быстро набрал не достающие ему 100 грамм и родился большим, веселым и розовощеким!

Всех с праздником!

Ну вот я и вернулась. Проснулась в шесть и сразу же открыла ЖЖ. В России просто не подпускала себя к компьютеру, телевизору, любопытным и жадным до зрелищ “волнующимся", многие из которых, высунув язык и выпучив глаза, рассказывали, что видели по телевизору, что Хайфа, как Сталинград, а люди сидят в бомбоубежище, и погибло столько и еще столько, и все это со смаком и неприкрытым, жадным любопытством. “Как же тебя родители сейчас отпустят?”
В общем, достало. Во-первых, было тошно оттого, что происходит, и страшно, вдруг Сашку заберут в милуим, пока я там, и страшно за друзей, которые остались в Хайфе и не собираются уезжать, и вообще страшно. Во-вторых,потому что не верится, что такое может происходить в действительности. И тяжело уезжать. Уезжать всегда тяжело, а сейчас, видя, как родители изо всех стараются не показать, что они чувствуют, тяжело вдвойне.
Первый раз за все эти годы возвращений в Израиль вернулась с тяжелым сердцем.
Все же, надо держать себя в руках. Переключаться. Не зацикливаться.

Чтобы не лезли в голову мысли, решала погрузиться в работу. Да так, что не могут оторваться. Уже переработала несколько часов, но не могу себя оторвать и заставить посмотреть телевизор или почитать, или позвонить. На работе бы очень растрогались моим неожиданным рвением…

Ненормальные новости, хочется от этого куда-то деться, но невозможно, ведь это вокруг нас, это часть нашей жизни. Почему не показать всему такому равнодушному, благополучному, пацифистично настроенному миру развеселую палестинскую толпу, раздающую на улице конфеты и празднующую то, что случилось... Ненависть. И не хочется в нее погружаться, она разъедает, но ничего другого не чувствую.
Будем надеяться, что он вернется.

Очень часто поражает противоречивость людей. С одной стороны, они считают себя сильными и умеющими справляться с разными сложными ситуациями, с другой, именно их, любящих поучать и ссылаться на свой богатый опыт, очень часто вижу растерянными, слабыми, теряющими дар речи в самый нужный момент.
Уже почти больше двух лет назад поняла, что не хочу работать с людьми. Хочу с компьютерами. И это при том, что я обожаю свою семью и друзей. А вот коллег, увы, как-то не складывается….

Чего бы мне сейчас хотелось, чтобы загадать и обязательно сбылось…
Свалить с работы и не слышать длящихся вот уже почти год разговоров о том, что скоро…
Чтобы настроение резко взлетело вверх, и было бы хорошо и радостно, и спокойно.
Чтобы не болела голова.
Чтобы увидеть всех, с кем сегодня говорила по телефону.
Быть оптимистичной, пофигистичной, мудрой, умной, терпимой, сильной
Чтобы закончить курс.
Чтобы работа продержалась еще месяцев шесть.
Стереть все дурацкие мысли.
Чтобы все были здоровы.
Чтобы найти что-то свое, чтобы побольше творчества, новых книг, песен и фильмов.
Чтобы у Сашки было все хорошо.
Чтобы сбылось то, почему он идет на Депеш Мод без меня

Новый российский паспорт заказан, билеты куплены, еще немного и я снова погружусь в то, что так часто себе представляю – вот я поднимаюсь по лестнице, захожу в квартиру, в нашу с Викой комнату, из- под дивана вылезает наглая-белая-ленивая кошка… И утром никуда не надо торопиться, можно пить с мамой кофе, потом чай, потом долго-долго завтракать, обсуждать все, что попадается под руку, сплетничать, хохотать с Викой до ночи и драться, вызывая Анфисин гнев и желание запрыгнуть на меня и исцарапать. И не слышать иврит, и удивляться, почему ты его не слышишь.
А еще – проехать мимо универа – и не зайти, не скучаю, зайти в магазин Маяк и съесть пирожное картошка. Подняться по знакомым лестницам и оказаться у Ольки – и играть со Стаськой , и слушать Богушевскую, и есть как всегда кучу всяких наготовленных ею вкусностей. И поехать в сад, и делать шашлыки, и здороваться с соседями, и кажется, что был только вчера, а на самом деле прошел год… И пересчитывать многочисленный хрусталь (привычка из детства) в бабушкиной такой ухоженной, стильной квартире….
И чувствовать себя так хорошо, оттого что все эти люди у тебя есть.

И все же, хотеть вернуться. И, как всегда радостно увидеть Бен-Гурион, и вдохнуть воздух и знать, что вернулся домой.

А какая нынче погода в Эйлате? В чём там вчером ходить?

Вчера получила бешеный заряд положительных эмоций – сходили с Сашкой в Гешер на "Раба". Со мной такое редко бывает, чтобы я час – полтора могла просидеть не оторвавшись, не начав думать о чем-то другом, не заскучав. Честно говоря, Гешер не подводил еще ни разу. Всегда – до самых внутренностей. Демидов и Додина, как и всегда - great.
Хотя, хотя театр на меня всегда действует по-особенному – как только я захожу и вижу стены с фотографиями актеров и спектаклей, программки, людей, да что там даже буфет - и тот отличается от обычного- я знаю, начинается праздник. И запах. И сиденья, и звонок.
И еще, почему-то всегда вспоминается "Действующие лица и исполнители" Алексина…

Нельзя навязывать шаббат. Он должен быть у каждого в душе.

Ужасно люблю, когда человек, которого никто не считал способным сделать какой-то решительный шаг, поставить на место, тех, кто этого давно заслуживал, вдруг, тихо, продуманно и совершенно неожиданно делает такое, отчего все изумленно открывают рот.
А еще, все-таки не всегда нужно слепо верить тому, что видишь!

Почему-то весна в Израиле у меня всегда ассоциируется с кибуцем. А ведь именно весной кибуц я и не застала. И к любителям кибуцной жизни себя я тоже не причисляю. И коммунизм – ненавижу. Но, не знаю почему, весной я всегда вспоминаю кибуц, и те первые полгода, самые сумасшедшие, какие-то нереальные, заполненные всем: людьми, событиями, экскурсиями, эмоциями, ивритом, конечно же. Я знаю, что никогда бы не смогла и не хотела бы жить в кибуце – я люблю город. Меня успокаивает шум машин, звуки, присущие только городу, тишина кибуца, напротив, пугает.
Но, хочется. Хочется после пяти лет, которые прошли с того момента, приехать и вдохнуть тот воздух, и с воздухом вспомнить наши ночные прогулки, лес в Иом кипур, и общие дни рождения, и ночной кофе на заводе, и клуб, и дискотеку, и Новый год - такого веселого Нового года у меня не было никогда. И смесь языков – английский-шведский-русский-иврит-испанский-чешский-голландский – да любой, какой хочешь. А еще природа, и мандариновые деревья, и домики кибуцников, и вырезанные из дерева фигурки. И обед в шаббат. И англоязычные старушки, каждая со своей историей - можно весь день слушать, не надоест. И наш мадрих Гурбус, голландец, изучавший историю России, и шведка Ребекка, с которой я работала в магазине, и с которой мы начинали болтать, как только входили в магазин, и, конечно же, те, с кем я дружу сейчас – они - моя большая семья.
Кибуц - это такое пестрое лоскутное одеяло, это то, что мы вспоминаем, перебивая друг друга, падая со смеху, это частичка жизни – очень и очень яркая.

Вчера во время фигурного катания я поняла и простила Сашкину всепоглощающую любовь к футболу. Если он испытает при этом такие же чувства, то пусть смотрит.