Monday, July 5th, 2004

Time	Event
10:30a	Глава 9 - Слушай, может в кино сходим? - неожиданно предложил Кореец. Они сидели на лавочке в школьном саду и он прокручивал в голове сегодняшнюю тренировку. Он уже сам отмечал некоторый прогресс и с удовлетворением вспоминал особенно понравившуюся ему комбинацию, которую они разучивали и отрабатывали уже второй день. Ему казалось, что прошло уже невероятное количество времени с того момента, когда они разучивали отдельные удары и защитные блоки. Когда они незаметно перешли к тому, чтобы из отдельных простейших элементов –удар в верхний уровень, удар в средний уровень, мягкий блок изнутри –собирать более сложные комбинации и отрабатывать их раз за разом во все более быстром темпе – он уже и думать забыл о какой-то практической применимости всех тех приемов, которыми он пытался овладеть. Он наслаждался самим процессом занятий все больше и больше –несмотря на то, что во всем теле, в разбитых руках, в суставах, во всех многочисленных местах, куда приходились удары палки Корейца, колотившего его за каждую самую незначительную ошибку –прочно поселилась боль. Сначала он думал о ней – и удивлялся тому, какой же он был слабый, тому, что он плакал от того, что его били по лицу –оставляя иногда едва заметные отметины и ссадины – и тому, что сейчас он привык –и даже радуется значительно большей боли, которая с какого –то момента стала его спутником и каждое утро напоминала о том, чем он занимается –и что ему предстоит. Боль –физическая боль - стала абсолютно неважной и несущественной – потому что на другой чаше весов лежали неизвестные ему ранее ощущения – ощущения ловкости, умения и навыков, о которых он раньше никогда даже и не слышал и не задумывался – и это у него, всегда такого неловкого и нелепо выглядящего со стороны. - в кино? – Конечно, давай сходим. Это здорово. А на что? - да сегодня шел мимо вашего кинотеатра –когда утром к тебе направлялся – там показывают «Пиратов ХХ века» -слышал, что классный фильм – ответил Кореец. – Ты не видел? - не, не видел. Он же новый совсем, недавно вышел. Собирался – как раз перед каникулами. Приятели уже все разъехались – пошел один. -и что? Билетов не было? –поинтересовался Кореец с любопытством. -ну..замялся он. Билеты, наверное, были. Тормознули меня перед кинотеатром. Вежливо попросили денег. Короче, на билет мне не хватило. Кореец засмеялся. -вежливо попросили? -переспросил он. Ну – наверное им важней было посмотреть. Да, а если бы грубо и невежливо попросили –тогда что? Он грустно ответил: - не знаю. Наверное, было бы то же самое, что и тогда, ну- когда мы с тобой познакомились. Кореец задумался. -Интересно. Получается, что хоть так –хоть эдак –но денег бы ты по любому лишился. -ага, ответил он. Сейчас вот и не знаю, что лучше. - все к лучшему.- сказал Кореец. –если бы ты тогда посмотрел фильм- сейчас тебе скучно было бы. Так что пошли. Деньги вроде есть, как раз на ближайший сеанс успеваем. Не придется сшибать перед входом. Смешно – а если бы у нас сейчас не хватало –и мы бы у кого-нибудь вежливо попросили – это было бы нормально, как считаешь? Он посмотрел в глаза Корейцу –они были серьезными и казалось, ему очень важно было услышать ответ на этот шутливый вопрос. -нет, это было бы неправильно, твердо ответил он. Он отвел глаза –ему не хотелось следить за реакцией Корейца – ему даже стало неважно, что именно Кореец думает на этот счет. -может быть, и неправильно, загадочно продолжил Кореец –и по его непроницаемому лицу было совершенно непонятно, какой же точки зрения придерживается он лично. Когда они вышли из кинотеатра, уже смеркалось. Его дом был совсем рядом – и времена, когда он после выхода из кинотеатра старался быстрей добежать домой, были в каком-то ужасно далеком прошлом. Раньше он всегда старался вернуться по освещенной улице, по которой гуляли люди – это рождало в нем чувство безопасности – но все равно, он старался вернуться побыстрее, и только в подъезде облегченно переводил дух. Но сейчас все было иначе – и мысли о том, чтобы вернуться длинной дорогой даже не пришла ему в голову. Когда рядом шагал Кореец чувства незащищенности не было – и наверное, с ним он спокойно отправился бы куда угодно – в самые темные и страшные переулки. Путь пролегал через футбольное поле – сейчас это был практически пустырь, заросший бурьяном и сорняками и они неторопливо шли по тропинке, пересекавшей поле наискосок –она выходила прямо к его дому. Они обсуждали отдельные моменты фильма – и когда он абсолютно неожиданно для себя услышал оклик «эй, пацаны» и тихий свист, он резко остановился, как будто налетев на препятствие. Он был абсолютно уверен, что ничего такого не может произойти в принципе –он убедил себя в этом в какой-то момент времени и сейчас он вдруг ощутил абсолютную иллюзорность внушенной самому себе безопасности, на мгновение вся его прошлая жизнь с ее страхами и неуверенностью вернулась и одновременно с этим под ложечкой противно засосало. Он ощутил во рту неприятный, медный вкус –как будто он положил в рот медный пятак, и его ноги на мгновение стали ватными. Это ощущение длилось какое-то мгновение – но потом исчезло – в ту самую секунду, когда он ощутил на своем плече руку Корейца. С его близорукостью было трудно разобрать лица подошедших к ним ребят, и только когда они приблизились вплотную, он понял, что не знает никого из них. Они абсолютно точно были не из его школы, но это было и неважно. Он ощутил какое-то напряжение внутри и непроизвольно сжал руки в кулаки, он осознал это в этот момент, когда это сжатие отозвалось рефлекторной болью и он, переведя глаза вниз, механически отметил, что в сумерках разбитые костяшки совершенно не видны. Подошедших было двое, они были повыше ростом и выглядели абсолютно спокойно и расслабленно. Один из них держал в руке бутылку «Жигулевского» пива и он подумал, что они наверное старше, может быть на два, а то и три года. - пацаны, вы местные? - спросил тот, что был повыше. - местные, услышал он ответ и тут же понял, что это он сам ответил на вопрос. Кореец молчал и искоса посматривал на него. Высокий парень помедлил секунду, как будто не зная, как продолжить разговор и задал вопрос, услышав который он невольно усмехнулся. - а кого знаете? Этот вопрос всегда вводил его в ступор – так произошло и на этот раз и он, открыв машинально рот, закрыл его. - а с какой целью интересуешься? - вдруг услышал он и с удивлением перевел глаза на Корейца –Кореец говорил спокойным и казалось ленивым тоном, и спокойно стоял, засунув руки в карманы. -ну, может общие знакомые есть –ответил высокий в некотором замешательстве, тот, что пониже стоял молча и прихлебывал пиво – наверное, со стороны их беседа производила впечатление спокойной дружеской встречи и он подумал о какой-то неправильности и нелепости происходящего. Он успокоился, первый шок от неожиданности миновал и он ждал какого-то сигнала или указания Корейца для того, чтобы как-то действовать –но тот спокойно стоял и казалось, абсолютно расслабленно разговаривал. - вы сами –то кто? – продолжил Кореец и неожиданно улыбнулся. -мы?, - переспросил высокий. Из ххх-ой школы –и махнул рукой в непонятном направлении. В кино идем – думали, выручите нас, не хватает немного. И даже уточнил - десять копеек. Один билет стоил полтинник –и десять копеек действительно были незначительной суммой, отсутствие которой впрочем могло действительно сделать поход в кино невозможным. К его удивлению, Кореец побренчал в кармане мелочью и извлек из кармана гривенник и протянул его высокому. - держи. Сеанс скоро начнется, не опоздайте. Высокий взял гривенник с ладони Корейца и открыл рот, чтобы что-то сказать, но Кореец продолжил: -меня зовут Пак. Но друзья зовут меня Кореец. Подошедшие парни переглянулись – трудно было сказать, слышали они когда-нибудь про «Пака по прозвищу Кореец» или нет. Он ничего не понимал. Происходящее казалось ему каким-то бредом и не укладывалось у него в голове. Он сделал шаг вперед и натолкнулся на ладонь Корейца, упершуюся ему в грудь в тот момент, когда Кореец продолжил: - а это как раз мой друг. И он меня знает. Это было смешно, и он улыбнулся. Парни переглянулись еще раз и тот, что пониже, отбросив в сторону допитую бутылку, которую до этого держал в руках, примирительно сказал: -ну, спасибо, мы пойдем, а то и правда опоздаем и протянул руку. Кореец посмотрел на его руку и никак не прореагировал. Свои руки он к этому моменту опять засунул в карманы и не сделал ни малейшей попытки вынуть их обратно. Они молча стояли – наблюдая, как двое развернулись и ушли в сторону кинотеатра и стояли так еще несколько минут. Ушедшие парни ни разу не обернулись и он задал себе вопрос –а может быть им действительно так необходим был этот гривенник, подаренный им Корейцем. Когда они повернулись, чтобы снова продолжить свой путь – Кореец неожиданно остановился и негромко произнес. -запомни, Бро. Предотвращенный бой –выигранный бой. Меня можешь не спрашивать – я тоже не знаю, для чего им нужны были деньги. И если они собирались в кино –то откуда у них нашлись деньги на бутылку пива. Не знаю. Возможно, если бы я был один, все сложилось бы иначе, но я решил, что это неплохой урок для тебя. -в жизни, -продолжил Кореец – порой очень сложно разобраться, что правильно, а что неправильно. И даже что хорошо, а что плохо. Главное – это поступать так, как тебе кажется правильным. В этот самый момент. Делай то, что в данной ситуации должен. А уж что будет – то будет. -а я уж начал думать, кто из этих двоих дерево, а кто обезьяна, улыбнулся он. Они засмеялись и шли некоторое время молча. Он ощущал, как внутри все успокаивается, хотя нервное ожидание возможного боя еще не прошло бесследно. -и еще, сказал Кореец тихо. Я тебе раньше много говорил о том, что является самым важным – применительно к тому, чем мы с тобой занимаемся. Так вот – конечно, то, что я называл важным –важно, но самое важное –это запомнить и понять следующее: - все – абсолютно все – и победа и поражение – у нас вот тут –и он постучал пальцем по его лбу. В голове. И если ты это поймешь – то победить тебя будет нельзя. Он открыл рот, чтобы возразить, но Кореец не дал ему возможности вставить слово: -да, тебя можно будет избить, покалечить даже – но победить – нельзя. И сила физическая – это чепуха по сравнению с силой духа. -слушай, ты это о чем? Ему показалось, что Кореец несет какую-то чушь – «нельзя победить» показалось ему полнейшей глупостью –какая-то там сила духа… -ну я понимаю силу мускулов. Сильная рука, слабая рука. Сильный удар –за счет сильной руки. И слабый за счет…Кореец не дал ему закончить предложение: -твое дело сейчас - запоминать. Это понятно? Поймешь ты то, что я тебе говорю – или не поймешь – неизвестно. Может быть, никогда не поймешь. А может быть и поймешь, и поймешь очень быстро, от многого зависит, туманно закончил он мысль. -не понимаю, ответил он со смущенной улыбкой. - да я сам иногда не все понимаю, буркнул Кореец и напомнил – фильм фильмом – а домашнюю норму должен еще успеть сделать. -будет сделано, весело ответил он, помнишь, как в фильме боцман классно доску разбивал и ногой и рукой? Как он там всех направо и налево… Кореец засмеялся: - В кино еще и не то покажут. И они попрощались до следующего дня.
10:33a	Глава 10 Звонок в дверь раздался рано утром. Он был один, родители были на работе, а бабушка еще накануне уехала к его тетке, поэтому он был предоставлен самому себе. Кореец улыбнулся с порога и поставил на пол сумку-на вид тяжелую, в которой что-то громыхнуло в тот момент, когда она коснулась пола. -иди позавтракай, сказал он, когда они обменялись рукопожатиями. -да я не особо голодный- несколько смущенно ответил Кореец. -я же не спрашиваю тебя –голодный ты или нет, верно? Спросил он, улыбнувшись. Поэтому отказываться нельзя. Вот если бы я спросил –«хочешь ты кушать или нет» - тогда другое дело. Логично? -куда уж логичней, пробормотал Кореец, направляясь на кухню. -слушай, а ты сам-то почему ничего не ешь? Поинтересовался Кореец с набитым ртом. -да как-то не складывается у меня с завтраком. Обычно вскочил, умылся и в школу. Люблю поспать подольше. -понятно, промычал Кореец. Поэтому наверное, тебе бабушка тоже вопросов не задает-хочешь ты кушать или не хочешь. Кладет в тарелку и не открутишься. -угу, подтвердил он, допивая чай. Ну что- идем? -идем, сказал Кореец вылезая из-за стола. Посмотрим на твои успехи. -ну и как результат? - поинтересовался Кореец –с любопытством глядя на клюшку. Даже невооруженным взглядом было видно, что она сильно изменилась за эти недели. В тех местах, где он хватался за нее руками ребра закруглились и отшлифовались, в этих местах поверхность была покрыта темными потеками и пятнами. – Судя по всему, ты времени зря не терял. - двадцать минут –ответил он с гордостью. -сколько, сколько? –недоверчиво переспросил Кореец. Ты сказал «минут» или мне послышалось? Ты, наверное, имел в виду, считаешь до двадцати? Так это всего секунд двадцать –даже если считать не торопясь. Он молча подтащил к импровизированному турнику табурет и залез на него. - Можешь засекать, время пошло, и перенеся подбородок выше перекладины повис на руках. Руки привычно обхватили ребристую, но уже давно не шершавую и такую знакомую поверхность. Его прогресс в этом упражнении был таким быстрым, что он удивлялся сам себе. Трудно сказать, в чем была причина –то ли она заключалась в том, что изначально выбрал самую неподходящую поверхность для упражнения, то ли спутся некоторое время его руки уже использовали грани клюшки как дополнительные опоры, он не знал. Мозоли на руках набухали и рвались, в эти дни ему было мучительно больно и казалось невероятным, что он удерживает свое тело на весу, разгибая плавно руки в те моменты, когда казалось бы было уже невозможно держаться дальше –но и тогда он делал это максимально медленно. -ну что, теперь веришь? –спросил он, продолжая удерживать подбородок выше уровня перекладины. –а еще я вот так могу –смотри – и он отпустил одну руку –продолжая удерживать свой вес на одной руке. Это было трудно – значительно трудней, чем висеть на двух руках – но тогда, когда ему надело висеть по столько времени на двух руках-решил, что упражнение с одной рукой будет куда более эффективным и он сможет использовать высвободившееся время для того, чтобы тренировать удар на газетах. Вместо ответа Кореец присвистнул. -ладно уж, слезай оттуда, а то целый день провисишь. Ты, кстати, случаем подтягиваться не пробовал? Он плавно разогнув руку, спрыгнул. Рука разгибалась с трудом, как обычно –и он массировал плечо второй, не уставшей рукой. -нет, подтягиваться не пробовал. Ты же сказал, что надо делать это упражнение. Верно? -ага, подтвердил Кореец. Не подтягивался и ладно –и улыбнулся. Они подошли к висевшей на стене подшивке. -тут ты тоже меня чем-нибудь удивишь –поинтересовался Кореец с любопытством. Накануне вечером он постарался в меру своих сил привести подшивку в порядок. Обкромсанные и надорванные листы он ободрал, но все равно выглядела подшивка растрепанной и слабо напоминала календарь, висящий на стене. -тут вряд ли удивлю. Занимаюсь –как ты мне и показывал. Кореец подошел поближе и провел рукой по газетам. Сначала по поверхности, потом прошелестел ею, как будто проверял толщину книги и общее количество страниц. Затем он почему-то приподнял ее и заглянул за нее – изучая, потрогал рукой стену и вернул подшивку обратно. -ты не помнишь, сколько было листов сначала и сколько ты оборвал? -поинтересовался Кореец. -неа. Практически сам и не обрывал. Листы сами измочаливаются в середине и перестают держаться. Рвутся. От центра к краям – так что и рвать не приходится. Помолотишь-помолотишь –вот и нет листка. -покажи -ка – попросил Кореец и уселся на софу. Он посадил на колени плюшевого медведя и выглядел со стороны ужасно комично. Ему показалось в этот момент, что комната полна зрителей и почему-то волнуясь, подошел к подшивке. Чувствуя спиной, что Кореец внимательно наблюдает за ним, он нанес первый удар максимально технично, ему не приходилось вспоминать все составляющие правильного удара. В момент касания кулаком газеты он усилил удар рывком бедер и сразу же нанес удар левой. У него не оставалось времени на подсчет вдохов и выдохов и он даже не считал свои удары. Идею о том, чтобы считать каждый удар пришлось отбросить –потому что счет получался только до десятого удара. В первые дни он мог досчитать до ста – но потом, когда он понял, что сто ударов это ничтожно мало – он начал просто засекать время –и не отвлекался на подсчеты. Прикинув, что на один удар у него уходит секунда – он предположил, что за минуту он сможет ударить тридцать раз левой и столько же правой рукой. А за час – 1800 ударов каждой рукой. Он увеличивал длительность занятий каждый день –чтобы довести количество ударов до двух с половиной тысяч – наверное, потому, что он привык получать только пятерки и цифра в пять тысяч казалась ему наиболее подходящей в качестве дневной нормы. -стоп, - неожиданно произнес Кореец, вставая с софы. Достаточно. - он остановился и вытер пот с лица. Руки опять побаливали, но это ощущение стало настолько привычным, что он не обратил на это никакого внимания. После занятий на турнике ладони практически перестали болеть –потому что покрылись такими мозолями, что лопаться они решительно не хотели, от чего руки стали непривычно шершавыми. -ну что? Спросил он встревожено. Ему хотелось похвалы и такого же восхищенного присвиста, которым Кореец отметил его достижения на турнике, ему казалось, что он заслужил это. -в целом нормально, пробурчал Кореец. Подойдя к подшивке он оторвал десяток листов и сказал – толстовато для тебя. –слишком уж весело молотишь. Попробуй-ка вот сейчас. Он развернулся к подшивке и провел еще серию. Разницу он ощутил с первого удара. Руку пронзила боль, но он не обратил на нее внимания, он не мог себе позволить ударить слабей, потому что Кореец смотрел на него изучающе и он знал, что бить нужно даже сильней, чем обычно – если, конечно, это вообще было возможно. -Хватит, неожиданно сказал Кореец. Нормально. Если будешь бить по часу в день – отрывай помимо того, что само отвалится еще один целый лист. Можно. -и что? Когда все листы кончатся –я смогу бить со всей силы в стену? - может сможешь, а может и нет. А может это тебе тогда уже и не понадобится, ответил Кореец как всегда загадочно. Иногда трудно было судить о том, что именно Кореец имел в виду. Его ответы все чаще и чаще можно было воспринимать по разному. -ну что-пошли заниматься? Сколько в квартире сидеть. Времени у нас с тобой мало. - послушай, я вот давно хочу тебя спросить – он решился задать вопрос, который с некоторых пор стал его мучить. Вот, предположим, научусь я бить со всей силы в стену. Отработаю до автоматизма те связки, которым ты меня научил. Но ведь я все равно никогда не смогу победить тебя, правда? Вопрос вырвался у него неожиданно для него самого и он покраснел. Кореец не обернулся. -знаешь, проговорил он куда-то в пространство перед собой. Скорее всего ты никогда не сможешь победить меня. Если, конечно, я буду заниматься в полную силу. И еще множество людей ты никогда не сможешь победить. Но в это же самое время никто не сможет победить тебя. Если ты будешь выжимать из себя все то, на что способен. Понял? –спросил Кореец и обернулся. -если никто не сможет никого победить – то в чем же тогда смысл этого всего? Спросил он нерешительно. Кореец улыбнулся. -смысл заключается в том, что главное –победить самого себя. И тогда кто-то –кто сильней и опытней тебя –причем несравнимо опытней тебя –и кто занимался с пятимесячного возраста – сможет тебя победить технически – рожу тебе набить или сломать что-нибудь – но победить тебя –тебя самого –он уже не сможет. Сможет убить –но не победить. И еще. Таких людей не так уж и много, мне кажется. И себе дороже с ними связываться, я так думаю. Подумай об этом на досуге как-нибудь. Ты не станешь заниматься остаток своей жизни. Ты же, наверное, после школы не в институт физкультуры собираешься поступать –чтобы стать лучшим в том, чтобы бить кулаками в стену, а? Но дело не в этом. Дело как раз в том, чтобы не дать никому себя победить в том, чем ты занимаешься. И небольшое поражение – это не проигрыш во всем. Он заворожено слушал – и то, что говорил Кореец откладывалось в его памяти. Он знал, что запомнит эти слова, потому что, возможно, именно в них и заключался основной смысл их занятий. И еще, Кореец не закончил свою удивительно длинную для него речь. – я немногому смог тебя научить, да и есть множество вещей, которым можно научиться только самостоятельно. Хотелось бы думать, что правильный путь я тебе показал –и научил как сделать самый первый шаг. Второй шаг, если захочешь, ты сделаешь уже сам. Сказав это, Кореец посмотрел в окно и сказал уже совсем другим голосом –со своей обычной интонацией: -что –то заболтались мы с тобой. Время идет –пара часов пролетела незаметно. Денек отличный сегодня будет, пора идти. И действительно, лучи солнца заливали всю комнату светом и стекла на стенке с книгами отражали лучи во все стороны. Все полки были уставлены книгами –ни одной из которых он не прочел этим летом. Даже красный том Дюма валялся нетронутым –и он не мог вспомнить названия содержащегося в нем романа. -на сегодня у нас еще один важный урок, спрашивал ты как-то про силу духа, вот и закончим эту тему – про силу мускулов и другую силу. Кореец подмигнул ему и они направились в прихожую обуваться. Кореец подхватил свою опять громыхнувшую сумку и они поскакали через две ступеньки вниз во двор.
10:39a	Глава 11 Улица встретила их жаром. К полудню воздух накалился, начало августа выдалось непривычно жарким, даже деревья казалось с трудом шевелили листвой в надежде вызвать ветерок, но это им не удавалось. В голове крутилась мысль о том, как хорошо было бы махнуть на Волгу и поваляться там на пляже – но от отмахнулся от этой мысли. Он знал, что Кореец скоро уезжает, но старался отгонять от себя эту мысль. Ему ужасно хотелось, чтобы это лето, стремительно несущееся к излету, никогда не закончилось, чтобы рядом всегда был Кореец, ставший его лучшим и единственным другом, настолько близким, что ему трудно было бы выразить это словами. Но он это чувствовал – и чем ближе было расставание, тем тяжелей ему было. Но сейчас они были вместе, солнце немилосердно палило с высоты, и эти мысли не преследовали его. Он сам неожиданно удивился тому, насколько он привык к школьному двору. Деревья разрослись так густо, что тут их встретило даже какое-то подобие тени. Все тут стало каким-то близким и привычным, он с удивлением поймал себя на том, что подумал «домашним». Раньше он всегда ненавидел это место – но как же все изменилось за каких-то два с небольшим месяца. - Ну что, сказал Кореец, когда они немного размялись и прокрутили обычную разминочную программу. Легкий спарринг? И он автоматически занял привычную уже боевую стойку. В их единоборствах Кореец всегда начинал с простых и уже отработанных и понятных ему движений – нападал и защищался от его ответных ударов, следил за тем, как он защищается и указывал на его ошибки – казалось, его дыхание никогда не сбивается и он никогда не производил впечатление запыхавшегося или уставшего. Кореец почти никогда не хвалил его –только иногда одобрительно хмыкал, но и эта похвала делала его гордым и будто вдыхала в него новые силы. Всегда –без исключений – Кореец вводил в поединок какой-то новый элемент, какой-то неожиданный удар –и он старался быть готовым к этому, вспоминая как в самом начале их занятий он всегда пропускал такие удары –которые Кореец хоть и наносил не в полную силу, но и этого всегда хватало для того, чтобы он валился на землю и долго приходил в себя. Он стал понимать, что такое движения, доведенные до автоматизма, иногда он не мог увидеть или предугадать следующий удар-но все чаще и чаще его предплечья и бедра ставили защитный блок автоматически –их поединок все чаще и чаще напоминал какой-то сложный танец с вихрем непонятных движений. Впрочем, в этот раз их поединок закончился иначе. Кореец поймал его кулак в воздухе ладонью и улыбнулся. Видно было, что он удовлетворен результатом, хоть он и не произнес по своему обыкновению ни одного слова. Давай отдохнем немного –сказал Кореец и они плюхнулись прямо в густую траву неподалеку от той самой липы. Шрам на ее стволе был практически не виден, она шелестела листьями и в ее тени было на удивление уютно и покойно. -Знаешь, сказал Кореец, покусывая сорванный листок травы. А ведь я тоже не особо популярен у себя в классе. Как и ты. Меня, конечно, особо не донимают всякие хулиганы, которых у нас хватает –на Дальнем Востоке всегда всякой шантрапы было навалом, особенно в портовых городах. Но и дружбы я там особой ни с кем не завел. Это было классное лето. Наверное, вообще лучшее. Жаль, что меня вряд ли сюда отправят еще. Спасибо тебе. Он в полном изумлении слушал Корейца. Не нашедшись, что ответить, он промолчал, только грусть от близящегося расставания накатила опять. Помнишь – тот фильм. «Пираты ХХ века»? -спросил Кореец. Что тебе в нем понравилось больше всего? Он усмехнулся. –Честно? Мне понравилось даже не то, как боцман там ломал доски и крутил нунчаки. В самом конце –помнишь – когда у них катер заглох и кому-то нужно было возвращаться – все посмотрели не на боцмана с его приемами –а на главного героя. И он пошел. Нырнул вернее и поплыл назад, потому что на него все надеялись. Девушка там так на него посмотрела. Но ничего не сказала вроде. Посмотрела, а он нырнул и поплыл. Кореец как-то странно хмыкнул, продолжая покусывать травинку. Потом он выплюнул ее и начал выбирать себе другую, казалось, полностью поглощенный этим занятием. Наконец выбрал и сорвал. Откинувшись на спину, спросил: - А у тебя есть девушка? Вопрос был задан таким безразличным тоном, как будто был самым незначительным из всех, но ему показалось, что Корейцу почему-то очень важно услышать ответ. -Нет, ответил он. Нет и не было никогда. Я же самый маленький. Одноклассницы все на голову выше всегда были. И гуляют они с девяти да десятиклассниками. Ну, кое с кем из нашего класса тоже. Но я. Тут он усмехнулся. Я у них никогда как кандидатура не рассматривался. Да и вряд ли буду рассматриваться. На меня никто из них и не посмотрит. То, что я отличник –это мне плюсов, знаешь, не добавляет. -а при чем тут отличник, да отличник- резко спросил Кореец. Что ты заладил про эти свои пятерки. Разве это имеет значение? Ты же знаешь много всего, с тобой разговаривать интересно, ты книг прочел как все остальные вместе взятые, наверное. И что, что ты младше? Какая разница? -да такая, ответил он спокойно. Его немного удивила неожиданная эмоциональность Корейца, но тем не менее он спокойно продолжил развивать свою мысль. -пусть я книг много прочитал, хорошо, списать у меня можно, тоже плюс, я не спорю. Он тоже сорвал травинку и начал ее задумчиво грызть. -но им не это нужно. Они прекрасно видят, что я портфель может и могу помочь донести, но если кто-то вдруг пристанет – ПТУ-шники какие-нибудь, или интернатовские вон – оттуда, где мы с тобой познакомились –защитить я их уже и не смогу. А если бы даже и мог – у нас знаешь, не Дальний Восток. Он задумался и продолжил: - У нас тут Поволжье, ничего нет. Джинсы знаешь сколько стоят на рынке? Двести рублей. А зарплаты по сто двадцать в месяц. Вроде бы и разрешается теперь иногда не в школьной форме ходить – а что я надену кроме нее, если даже за деньги ничего не купишь. Завидный кавалер, нечего сказать –добавил он с сарказмом и посмотрел на дырку в кедах. Пока он выдавал эту тираду, Кореец сосредоточенно грыз свою травинку, казалось, он и не слушал его вовсе, полностью погруженный в свои мысли. И потом внезапно произнес, перескочив опять на фильм: -а ты прав. Посмотрела она на него здорово. С восхищением посмотрела. А он нырнул и поплыл. Спасать их всех. Хоть доски и не ломал. Тут Кореец хмыкнул. И ведь спас. И обратно поплыл. Кино-кино. В жизни он точно бы не вернулся. Думаю, если на тебя так смотрят и восхищаются, ты уже не жилец. Это так. Приободрить немного. Типа, плыви, герой, мы тебя любим. И продолжил: -а на самом –то деле это все вранье. И им всегда от тебя что-то нужно. Не ты нужен – какой ты есть на самом деле. На это им всегда наплевать. Им нужно только то, что ты можешь. И то, что ты можешь им дать. Портфель отнести, или контрольную списать. Или денег у тебя куча, чтобы у фарцовщиков покупать джинсы да пластинки виниловые. «Абба» сказал он почему-то и презрительно сплюнул. -И тогда да. Тогда она на тебя посмотрит. Таким взглядом. А может и тогда не посмотрит. Кореец замолчал, было видно, что он думает о чем –то своем и казалось очевидным то, что это не самые приятные воспоминания. -как знать, добавил Кореец внезапно. Может быть тебе и повезет. И однажды ты его прочитаешь, это восхищение в глазах. А если и нет, если этого никогда и не случится, ты справишься. Как сейчас. Когда в лепешку расшибаешься, а все равно, чтобы ты ни делал лучше всех – все будут это воспринимать как должное, как будто так оно и должно быть. -А почему ты это все говоришь?, -удивленно спросил он. У тебя что-то случилось такое в прошлом? Кореец грустно усмехнулся и не ответил. Вместо этого произнес: -нужно всегда быть готовым ко всему. Это очень трудно. Но…нужно быть даже готовым к тому, что тебя предадут, добавил Кореец совсем неожиданную фразу. Будь готов ко всему, и все равно, сделав паузу, он закончил – делай что должен. А там уж будь что будет. Произнеся эти слова он вдруг неожиданно улыбнулся: -Извини, что –то меня занесло непонятно куда, не знаю уж и почему. Кореец пружинисто вспрыгнул на ноги и подошел к своей сумке. Он продолжал валяться на траве, стараясь переварить слова Корейца и понять, что же тот имел в виду и какую цель преследовал этим разговором, но как только тот открыл сумку, его внимание было сразу приковано к ней. Он с любопытством следил за Корейцем и строил догадку за догадкой о том, что же находится в этой сумке. -так вот, я тебе говорил как-то о силе духа, сказал Кореец. В плане физической силы я с тобой согласен, конечно. Чем сильней рука –тем сильней можно ударить, тут и спорить не о чем. Но сейчас попробуем мы с тобой проверить это все на наглядных примерах. С этими словами Кореец начал доставать из сумки кирпичи. Он понял, что вся сумка была набита кирпичами, это были красивые и ровные красные кирпичи –один к одному как на подбор. Кореец бережно доставал их один за другим и проводил по каждому ладонью. -тут у вас неподалеку гаражи строят, так я прихватил несколько кирпичиков, произнес он с улыбкой. Выложив кирпичи в ряд, Кореец внимательно изучил их все, некоторые поднял и зачем-то рассматривал некоторое время, после чего посмотрел на него. - в фильме боцман здорово доски ломал, чего там. Но мы с тобой не знаем, что это за доски были. А доска доске рознь. Сосна –это сосна, липа-Кореец усмехнулся –это липа, а береза, к примеру, это береза. У каждого дерева свои волокна, какая-то древесина тверже, какая-то мягче. Какая-то вообще по волокнам разлетается без проблем. А вот кирпич, это кирпич. Кореец улыбнулся. Ничем не хуже доски. С этими словами Кореец тщательно установил два кирпича вертикально на торцы и положил, бережно отряхнув невидимую пыль и крошки с поверхности третий кирпич. -прямо как для игры в городки. - ага, подтвердил Кореец, с очевидным удовольствием поглаживая верхний кирпич. Только в городки мы играть не станем, для этого чурбачки нужны, а кирпичи нам для другого пригодятся. Он все еще не понимал, к чему клонит Кореец, но вдруг очевидная разгадка дошла до его сознания, и он с удивлением спросил: - ты будешь ломать кирпичи? -нет, ответил Кореец. Это будешь делать ты, а не я. -я? В изумлении открыв рот, спросил он. Ты что, серьезно? Да мне его никогда не сломать. Ты что, смеешься надо мной? Ты фильм не смотрел про десантников, не помню его названия, но там парень служить пришел. Или это журналист был, которого про десантников написать послали. И там десантники кирпичи ломали ребром ладони. Так он тоже ударил. Потом его в лазарет отправили, сломать он кирпич не смог, повредил себе что-то в руке. Не помнишь? Кореец вдруг внезапно посуровел: - не помню я никакого фильма про десантников, и не знаю, что они там ломали и зачем. И знать не желаю. Десантники тут не при чем, тут только нас двое. Ты и я. И этот кирпич. Ты же сам говорил про сильную руку, чем сильней рука, тем удар сильней. Разве не так? -знаешь, произнес он. Все это конечно так, но это бред какой-то. Как я могу камень рукой сломать? У меня рука разлетится скорее, чем он. Ну да, я говорил про силу. Но при чем тут это, при чем тут сила духа- может, ты мне объяснишь? -ну, не камень, предположим, а кирпич. Что это ты так раскипятился? Успокойся и послушай. Он замолчал. «Послушай», подумал он. Что тут слушать. Ему показалось, что солнце зашло за тучи и повеяло прохладой, он поднял голову вверх и убедился, что ошибся, солнце все так же весело светило в небе. - Так вот, если ты уже успокоился, я тебе объясню, начал Кореец. - разбить кирпич несложно. Он усмехнулся, но не возразил Корейцу –и продолжил внимательно слушать. -несложно, повторил Кореец. Это не камень. Камень тоже можно разбить, но если ты готов потратить всю жизнь на тренировки, тогда у тебя однажды получится, а может и не получится. Но с кирпичом ситуация другая. Он не такой уж и прочный, как выглядит. Тем более вот такой, красный. Считается, что разбить его можно простой физической силой. Раз –и разбил. Только на силе мышц. Таким же образом можно разбить и два кирпича, если их положить один на другой. И даже три. Но вот разбить четыре кирпича, положенных один на другой –просто физической силой-уже нельзя. Но есть мастера, которые разбивают и четыре, и пять и шесть кирпичей. Как ты думаешь, как это у них получается? -ну. Он задумался. Наверное, как раз и тренируются всю жизнь. Вот и разбивают -предположил он. Возможно, ты и прав, согласился Кореец. Но можно предположть, что тренируют они не только силу –но и дух. Внутреннюю энергию, сосредоточенность, концентрацию –все вместе. Все вместе и называется сила духа. Сила духа и воли. На компоненты разложить трудно, да и не нужно. -а поскольку ты действительно занимаешься всего пару месяцев, то пять кирпичей сразу тебе разбивать и не придется. Тут Кореец засмеялся – да я бы столько и не унес, пожалуй, им бы гаражи было не из чего строить. Он серьезно добавил – так можно вместе сходить. Когда эти разобью –и они оба весело засмеялись. - Так вот, продолжим. Разбить тебе нужно всего один кирпич. Ты, конечно, серьезно тренировал удар и достиг определенных результатов, но я вот думаю, что кирпич ты все-таки не сломаешь. Давай-ка проверим. С этими словами Кореец зачем –то приподнял верхний кирпич и еще раз внимательно его рассмотрел. Хороший кирпич, аккуратный –и положил его опять сверху. Встань рядом на левое колено –посмотри на него, рукой потрогай. Постарайся сосредоточиться. Подумай о том, что это все-таки кирпич, а не враг. Очисти свое сознание, расслабься. Потом подумай о том, что это не кирпич, а просто кусок картона, который покрасили в красный цвет. Когда ощутишь, что сосредоточился и сконцентрировался – тогда бей. -а как бить? Озадаченно спросил он. Ребром ладони? -нет, никакого ребра ладони. Ты каким ударом по газетам своим бьешь? Обычный удар, ударная поверхность – сжал руку в кулак покрепче и бей. -мысль о том, что бить надо сверху вниз по кирпичу с риском раздробить многострадальные костяшки кулака ему совсем не понравилась. Он присел рядом с домиком из кирпичей на корточки и встал на одно колено. Каким образом сосредотачиваться и концентрироваться –было совершенно непонятно и он начал с того, что провел ладонью по верхней поверхности кирпича. Поверхность была шершавой и даже при легком прикосновении казалась твердой. К одной выбоинке на поверхности пристала паутинка и он осторожно отцепил ее, она полетела и он проводил ее взглядом. Потом на глаза ему попалась прилипшая травинка и он заботливо смахнул ее. Теперь поверхность была чистой, как будто это был новый кирпич, ему даже показалось, что солнце отражается в гладкой красной поверхности. Сочтя, что он достаточно сконцентрировался он крепко сжал в кулак правую руку, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и на выдохе резко ударил. Трудно сказать, чего он ожидал. Привычной резкой боли, как при ударе по газетам, того, что кирпич разлетится на куски или чего-то еще, но он внезапно понял, что ничего не произошло. Кирпич лежал перед ним абсолютно нетронутый, казалось, что он невозмутимо насмехается над ним и его бесплодными попытками, переведя взгляд на кулак он увидел, что кулак тоже остался без изменений. Присохшие корочки на сформировавшихся мозолях не отлетели, ни одной самой малейшей царапины или ссадины не образовалось на поверхности кулака. И тут он физически ощутил тишину. Даже ветерок казалось прекратил играть листьями деревьев и машины не сигналили на улице неподалеку. Вокруг все замерло и тут он понял, что произошло. Его уши покраснели, он ощутил, что его лицо пылает от стыда и он поднял глаза на Корейца. Кореец смотрел на него с презрением.
10:41a	Глава 12 Он покраснел еще сильней. Было жарко и он почувствовал, как пот стекает по его лицу. Он отвел глаза в сторону и пробормотал: -я не смог. В смысле я не могу. Это все-таки кирпич. Кореец продолжал молчать и это молчание было даже страшней, чем презрительное выражение на его лице. -Кирпич? Вдруг произнес Кореец. Да, это все-таки кирпич. Это просто-напросто кирпич, сказал он, подчеркнув и выделив слова «просто –напросто». Я думал, ты многое понял из того, чему я пытался тебя научить. Да, это кирпич. Это просто –Кореец опять выделил слово «просто» - просто кусок глины, смешанной с песком и обожженный в огне. И он –этот кусок глины – смог тебя победить? Причем победить легко – ты не смог сделать вообще ничего. Ты не сломал свою руку, ты даже не поцарапал ее. Ты вообще не попытался сделать то, что был должен сделать. Ничего…Кореец произнес слово «ничего» по слогам и он покраснел еще сильней. Кореец продолжал: -согласно китайским учениям есть всего несколько стихий. Вода, земля и огонь. Не так много. Есть еще дракон, но это вроде как мифическая стихия. Может и еще что-то есть, неважно, я не силен в теории этого всего. Но кирпич – это сейчас олицетворение этих стихий. Земля – глина с песком, вода –чтобы это все замесить, и огонь –чтобы укрепить. А дракон? Драконом должен стать ты сам. И презрительно улыбнуться в ответ на вызов этого куска земли. И сделать все –на пределе своих сил и возможностей, чтобы доказать, что ты сильней. Ты слишком быстро все забываешь. Забываешь о том, что победа и поражение –они в твоей голове. Только там. Я бы поверил в то, что ты не можешь, что ты на самом деле не смог – если бы ты сидел сейчас передо мной со сломанной рукой, с разбитой вдребезги – тогда ты бы доказал, что не боишься. А ты струсил. Этот кусок глины победил тебя раньше, до того, как ты ударил по нему. Это что, был удар? Или ты с ним в городки собрался играть? -чему я тебя учил все это время? Если в тот момент, когда это нужно, ты «не смог»? Пока Кореец говорил все это, его голова склонялась все ниже и ниже. Его щеки и уши горели от стыда, он с ненавистью посмотрел на свою руку, которая так его подвела. Кореец тем временем продолжал: -вот она –сила духа, о которой я тебе говорил. Сила духа, а не мускулов. Ты испугался. Ты испугался настолько, что не смог включить и использовать все свои мускулы, все свои умения, все то, чему ты учился все это время. И ты проиграл. Проиграл еще до того, как все началось. Или - Кореец сделал паузу – или не проиграл. Не проиграл в одном единственном случае, если ты сможешь поверить в то, что есть сила духа и воли. Если поймешь, что является основным, а что второстепенным. У тебя есть еще один шанс. Попробуй подумать над тем, что я сейчас сказал. Он сидел перед кирпичом, склонив плечи. Ему было невыносимо стыдно, куда более стыдно, чем тогда, когда его били после уроков и смеялись над ним. Ему было стыдно перед Корейцем, стыдно за самого себя, который мог с энтузиазмом колотить по газетной подшивке с минимальным риском причинить себе боль, но не смог ударить по кирпичу. Да, наверное он просто испугался того, что он сломает себе руку, он не верил в тот момент в свои силы, он, чего уж там, надо признать очевидное, и ударил то еле-еле. Он просто не верил в то, что он может это сделать вообще, то, что это возможно просто не укладывалось в его голове. Для него это было равносильно тому, чтобы ударить изо всех сил не в газетную подшивку, а в стену. Вероятность того, что из кирпича выщербится хоть малейший кусочек была столь же ничтожно мала, как и вероятность пробить стену кулаком. И вдруг это стало неважно. Совсем неважно. В этот момент он вдруг осознал, что это не имеет никакого значения. Не имеет никакого значения, пробьет он кулаком стену или нет, разломится ли пополам этот злосчастный кирпич. Важно было то, что происходило в этот момент в его душе. Он понял, что не сможет уважать себя, если не сделает максимум возможного в ситуации, когда это требуется. Если он не докажет Корейцу, а может быть в первую очередь самому себе, что он чего –то стоит, что все слова об уважении были не пустым звуком, что эти месяцы тренировок не прошли даром, то он никогда не сможет себе этого простить. Стало неважно и то, сломает ли он руку вдребезги, это стало слишком незначительно и несущественно, важным было сохранить то, что было у него внутри. Он закрыл глаза. Он опять встал перед кирпичом, незыблемо и монолитно стоящем на двух других кирпичах, на левое колено и распрямил плечи. Перед его внутренним взором предстал кирпич, во всех своих подробностях, трещинках и щербинках. Не открывая глаза, он положил на кирпич ладонь правой руки и ощутил его тепло, он уже нагрелся - солнце палило немилосердно. В какой-то момент он перестал думать о чем-либо. Все отошло на второй план. Во всем мире остался только он и кирпич, больше не было ни школьного двора, ни Корейца, ни солнца над головой. Трудно сказать, сколько прошло времени, оно как будто остановилось. Он открыл глаза. Было ли это иллюзией зрения или на самом деле, но ему показалось в какой-то момент, что кирпич занял все его зрительное пространство, или же мир сузился до размеров кирпича. Он провел еще раз рукой по его поверхности и не ощутил шероховатостей. Ему казалось, что это листок раскрашенного картона, зачем лежащий перед ним. Он сжал руку в кулак и прошептал что-то, что не отложилось в его сознании, и ударил. Его глаза были открыты, но трудно сказать, что он видел в тот момент. В какое-то мгновение ему показалось, что ничего не изменилось. Он не уловил даже момент собственного удара, как когда-то не мог уловить зрением моменты, когда Кореец наносил свои молниеносные удары. Он осознал, что ударил только тот момент когда что-то встало на место в его восприятии, когда его органы чувств вновь заработали и он увидел траву, почувствовал ветерок, слабо овевающий его вспотевшее лицо и красные обломки, разлетевшиеся в разные стороны. Один из кирпичей, служивших подставкой, упал, второй остался стоять, но кирпич –тот самый кирпич, по которому он ударил разлетелся на несколько кусков неправильной формы. Он с силой выдохнул и изумленно посмотрел на свою руку. Он не ощущал абсолютно ничего –как будто никакого удара не было, кожа на кулаке не была ободрана, появилась только одна небольшая царапина, которую он бы и не заметил в другой ситуации, он не ощущал ни боли, ни напряжения. Он разжал кулак и несколько раз согнул и разогнул пальцы. Никаких болевых ощущений. Это было невероятно, настолько далеко лежало вне сферы его представлений, что он открыл рот для вопроса, но не смог задать вопрос. Из шокового состояния его вывел Кореец, радостный Кореец, хлопающий его по спине и что –то неразборчиво и непонятно кричащий. -ты смог. Ты смог, Бро, ты сделал это! В голосе Корейца была такая неподдельная радость и восторг, что он глупо засмеялся и пробормотал: -а я думал, что он должен разлететься на две половины. В фильмах так всегда показывают. И только потом пришло понимание того, что он смог. Что он смог сделать это, эту невероятную вещь, которую не могли делать герои фильмов про десантников. Он продолжал сгибать пальцы, но не мог произнести не слова, чувства переполняли его и едва ли он смог бы словами выразить то, что он ощущал и переживал в этот момент. И тут он увидел, что Кореец деловито укладывает перед ним еще кирпич, в этот раз Кореец не рассматривал и не изучал его. Установив очередной кирпич, Кореец произнес: -ну что. Пока не забыл, нужно закрепить успех. Знаешь, я уж думал, что ты сможешь. В его голосе плескалось волнение, которое Кореец старался скрыть, но он не обратил на это никакого внимания. -а может быть попробовать сразу два? Посмотри, на руке никаких следов. Кореец задумчиво посмотрел на него и сказал: -В твоем состоянии, на твоем уровне подготовки –ты вообще не должен был смочь разбить кирпич. Но ты смог. Ты смог это сделать путем концентрации и правильного внутреннего настроя. Это единственный путь и единственный шанс это сделать. Такой же, как для мастера, занимающегося всю жизнь, разбить пять или шесть кирпичей. Кирпичей в момент удара просто нет, рука проходит сквозь них. Это нельзя объяснить какими-то физическими законами. Странно звучит, но это так. Но это необходимо обязательно закрепить. При тщательном обдумывании объяснения Корейца никак не увязались бы друг с другом, но он был слишком возбужден для того, чтобы заниматься анализом и логическими построениями. Успех окрылил его и ему казалось, что он с такой же легкостью разбил и те пять кирпичей, которые не может без соответствующего настроя разбить мастер, занимавшийся с раннего детства и начавший колотить по кирпичам до момента, когда выпустил изо рта соску. Или не соску, а что они там грызут в детстве, кто их разберет, этих китайцев. Он опять закрыл глаза и постарался ввернуться в то странное состояние, в котором он находился до момента первого удара. Сознание никак не успокаивалось, мысли крутились в голове и он никак не мог сосредоточиться. Решив, что достаточно сосредоточился, он открыл глаза, но не ощутил преломления зрения, которое его удивило в прошлый раз. Он сделал короткий замах, но в этот самый миг услышал окрик Корейца. -Стоп! Он удивленно посмотрел на Корейца. -в чем дело? -в том, что ты не обо всем успел подумать, ответил Кореец загадочно. -не забывай, это не тот, прошлый кирпич. Другой. Ты смог победить себя и тот кирпич. Но этот ты еще не победил. Никогда нельзя недооценивать врага, запомни это. Этот кирпич – другой. Забудь о том, что был тот, первый. Забудь обо всем остальном. Сейчас этот – единственный. Представь, что больше не будет других. Никогда. И единственный шанс не проиграть – победить здесь и сейчас. Другого шанса у тебя не будет. И постарайся не подвести меня. Кореец говорил жестко и даже грубо, но эти слова встряхнули его и помогли сосредоточиться. Он выдохнул несколько раз, успокоил бьющееся в бешеном темпе сердце и вызвал в памяти все свои мысли, посетившие его в момент подготовки к первому удару. И тогда, когда он вспомнил презрительное лицо Корейца после неудачного удара, когда осознал, что не сможет вынести этого еще раз, он полностью отключил сознание от внешнего мира. И вновь перед глазами был не кирпич, а красный лист картона, заполнивший собой все, снова ушли куда –то звуки и запахи, он ощутил, что наступил нужный момент и он ударил. Ударил резко и быстро, изо всех сил, четко зная, что он сломает руку, и будет ее ломать тысячи раз, лишь бы доказать самому себе, что он не испугался этого куска глупой глины, закаленной в огне. Все было иначе после этого удара. Он не мог сказать, что зрение и остальные органы чувств вернулись в то же мгновение, первым ощущением была резкая боль в руке, которая пришла и ушла и странное ощущение, что все по-другому. На этот раз обе подставки остались стоять, кирпич разломился на две неравные половины и провалился между ними. Он машинально поднял одну половинку и удивился ее тяжести. Переведя взгляд на руку, он увидел, что по ней течет кровь, все-таки он умудрился разодрать костяшки и задумчиво подул на нее. Он удивленно перевел глаза на Корейца и удивился тому, что тот выглядел встревоженным и взволнованным. -все не так, сказал он в замешательстве. Тот в дребезги, а этот вот. Он не закончил предложение, в этот момент Кореец ощупал его руку и успокоено выдохнул: -все так. Все так, как и должно быть. Ты сделал это, брат. Он не понял. А как же тот, первый? Разлетелся же на куски- и он вопросительно посмотрел на Корейца. Кореец успокоился. Было удивительно наблюдать гамму чувств на его всегда невозмутимом и спокойном лице. - А с тем первым все тоже было так, неожиданно улыбнулся Кореец. Было бы удивительно, если бы он разлетелся иначе. Если бы это случилось, я бы навсегда разуверился в напильнике, которым подпиливал этот самый кирпич утром. Я, знаешь ли, одного боялся, как бы не перепилить его сильней, чтобы он разлетелся на части от того, что ты на него чихнешь случайно. И они захохотали, и хохотали долго, и не могли остановиться. И ничто в этот момент не могло омрачить того счастья, которое переполняло его и искало выход наружу. Кореец отсмеялся первым. - Иного выхода у меня не было. Иначе был риск, что ты бы не смог преодолеть себя. Но ты смог. И в первый и во второй раз. Кореец вздохнул. Думаю, мне больше нечему тебя учить. Всему остальному ты сможешь научиться сам. Техника и какие-то особые приемы – это все не так важно. По сравнению с тем, что ты понял, и чему научился. Кореец грустно усмехнулся и вздохнул: - ты просил научить тебя драться. Не уверен, что я научил тебя этому. Кажется, чему-то совсем другому, Бро. А драться…Драться ты научишься сам. Ты уже знаешь - как. Он улыбнулся в ответ. – «Главное –то, что в голове, правильно?»

<< Previous Day

2004/07/05 [Calendar]

Next Day >>