Arthénice (![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} _niece) wrote,@ 2008-04-08 16:15:00 |
|
| Current mood: | reminiscent |
Дант и Пелевин
Две unmistakable ссылки на Божественную комедию в Чапаеве и Пустоте:
- Это один из филиалов загробного мира, - сказал Юнгерн, - тот, что по моей части. Сюда попадают главным образом лица, при жизни бывшие воинами. Может быть, вы слышали про Валгаллу?
- Слышал, - ответил я, чувствуя, как во мне растет несуразное детское желание вцепиться в край бароновой рясы.
- Вот это она и есть. Только, к сожалению, сюда попадают не только воины, но и всякая шелупонь, которая много стреляла при жизни. Бандиты, убийцы - удивительная бывает мразь. Вот поэтому и приходится ходить и проверять. Иногда даже кажется, что работаешь здесь чем-то вроде лесника.
Барон вздохнул.
- Хотя, как я вспоминаю, - сказал он с легкой печалью в голосе, - в детстве мне и хотелось быть лесником… Вы, Петр, знаете что - возьмите-ка меня за рукав. А то ходить тут не так просто.
- Не вполне понимаю, - сказал я с облегчением, - но, впрочем, извольте.
Я вцепился в сукно его рукава, и мы пошли вперед.
79 Тем временем мой вождь успел взобраться
Дурному зверю на спину - и мне
Промолвил так: "Теперь пора мужаться!
82 Вот, как отсюда сходят к глубине.
Сядь спереди, я буду сзади, рядом,
Чтоб хвост его безвреден был вполне".
85 Как человек, уже объятый хладом
Пред лихорадкой, с синевой в ногтях,
Дрожит, чуть только тень завидит взглядом, -
88 Так я смутился при его словах;
Но как слуга пред смелым господином,
Стыдом язвимый, я откинул страх.
91 Я поместился на хребте зверином;
Хотел промолвить: "Обними меня", -
Но голоса я не был властелином.
94 Тот, кто и прежде был моя броня,
И без того поняв мою тревогу,
Меня руками обхватил, храня,
Ад, Песнь 17
То, что я увидел, было подобием светящегося всеми цветами радуги потока, неизмеримо широкой реки, начинавшейся где-то в бесконечности и уходящей в такую же бесконечность. Она простиралась вокруг нашего острова во все стороны насколько хватало зрения, но все же это было не море, а именно река, поток, потому что у него было явственно заметное течение.
Свет, которым он заливал нас троих, был очень ярким, но в нем не было ничего ослепляющего или страшного, потому что он в то же самое время был милостью, счастьем и любовью бесконечной силы - собственно говоря, эти три слова, опохабленные литературой и искусством, совершенно не в состоянии ничего передать. Просто глядеть на эти постоянно возникающие разноцветные огни и искры было уже достаточно, потому что все, о чем я только мог подумать или мечтать, было частью этого радужного потока, а еще точнее - этот радужный поток и был всем тем, что я только мог подумать или испытать, всем тем, что только могло быть или не быть, - и он, я это знал наверное, не был чем-то отличным от меня. Он был мною, а я был им. Я всегда был им, и больше ничем.
61 И свет предстал мне в образе потока,
Струистый блеск, волшебною весной
Вдоль берегов расцвеченный широко.
64 Живые искры, взвившись над рекой,
Садились на цветы, кругом порхая,
Как яхонты в оправе золотой;
67 И, словно хмель в их запахе впивая,
Вновь погружались в глубь чудесных вод;
И чуть одна нырнет, взлетит другая.
70 "Порыв, который мысль твою влечет
Постигнуть то, что пред тобой предстало,
Мне тем милей, чем больше он растет.
73 Но надо этих струй испить сначала,
Чтоб столь великой жажды зной утих".
Так солнце глаз моих, начав, сказало;
76 И вновь: "Река, топазов огневых
Взлет и паденье, смех травы блаженный -
Лишь смутные предвестья правды их.
79 Они не по себе несовершенны,
А это твой же собственный порок,
Затем что слабосилен взор твой бренный".
82 Так к молоку не рвется сосунок
Лицом, когда ему порой случится
Проспать намного свой обычный срок,
85 Как устремился я, спеша склониться,
Чтоб глаз моих улучшить зеркала,
К воде, дающей в лучшем утвердиться.
88 Как только влаги этой испила
Каемка век, река, - мне показалось, -
Из протяженной сделалась кругла;
91 И как лицо, которое скрывалось
Личиною, - чуть ложный вид исчез,
Становится иным, чем представлялось,
94 Так превратились в больший пир чудес
Цветы и огоньки, и я увидел
Воочью оба воинства небес.
97 О божий блеск, в чьей славе я увидел
Всеистинной державы торжество, -
Дай мне сказать, как я его увидел!
Рай, Песнь 30
- Это один из филиалов загробного мира, - сказал Юнгерн, - тот, что по моей части. Сюда попадают главным образом лица, при жизни бывшие воинами. Может быть, вы слышали про Валгаллу?
- Слышал, - ответил я, чувствуя, как во мне растет несуразное детское желание вцепиться в край бароновой рясы.
- Вот это она и есть. Только, к сожалению, сюда попадают не только воины, но и всякая шелупонь, которая много стреляла при жизни. Бандиты, убийцы - удивительная бывает мразь. Вот поэтому и приходится ходить и проверять. Иногда даже кажется, что работаешь здесь чем-то вроде лесника.
Барон вздохнул.
- Хотя, как я вспоминаю, - сказал он с легкой печалью в голосе, - в детстве мне и хотелось быть лесником… Вы, Петр, знаете что - возьмите-ка меня за рукав. А то ходить тут не так просто.
- Не вполне понимаю, - сказал я с облегчением, - но, впрочем, извольте.
Я вцепился в сукно его рукава, и мы пошли вперед.
79 Тем временем мой вождь успел взобраться
Дурному зверю на спину - и мне
Промолвил так: "Теперь пора мужаться!
82 Вот, как отсюда сходят к глубине.
Сядь спереди, я буду сзади, рядом,
Чтоб хвост его безвреден был вполне".
85 Как человек, уже объятый хладом
Пред лихорадкой, с синевой в ногтях,
Дрожит, чуть только тень завидит взглядом, -
88 Так я смутился при его словах;
Но как слуга пред смелым господином,
Стыдом язвимый, я откинул страх.
91 Я поместился на хребте зверином;
Хотел промолвить: "Обними меня", -
Но голоса я не был властелином.
94 Тот, кто и прежде был моя броня,
И без того поняв мою тревогу,
Меня руками обхватил, храня,
Ад, Песнь 17
То, что я увидел, было подобием светящегося всеми цветами радуги потока, неизмеримо широкой реки, начинавшейся где-то в бесконечности и уходящей в такую же бесконечность. Она простиралась вокруг нашего острова во все стороны насколько хватало зрения, но все же это было не море, а именно река, поток, потому что у него было явственно заметное течение.
Свет, которым он заливал нас троих, был очень ярким, но в нем не было ничего ослепляющего или страшного, потому что он в то же самое время был милостью, счастьем и любовью бесконечной силы - собственно говоря, эти три слова, опохабленные литературой и искусством, совершенно не в состоянии ничего передать. Просто глядеть на эти постоянно возникающие разноцветные огни и искры было уже достаточно, потому что все, о чем я только мог подумать или мечтать, было частью этого радужного потока, а еще точнее - этот радужный поток и был всем тем, что я только мог подумать или испытать, всем тем, что только могло быть или не быть, - и он, я это знал наверное, не был чем-то отличным от меня. Он был мною, а я был им. Я всегда был им, и больше ничем.
61 И свет предстал мне в образе потока,
Струистый блеск, волшебною весной
Вдоль берегов расцвеченный широко.
64 Живые искры, взвившись над рекой,
Садились на цветы, кругом порхая,
Как яхонты в оправе золотой;
67 И, словно хмель в их запахе впивая,
Вновь погружались в глубь чудесных вод;
И чуть одна нырнет, взлетит другая.
70 "Порыв, который мысль твою влечет
Постигнуть то, что пред тобой предстало,
Мне тем милей, чем больше он растет.
73 Но надо этих струй испить сначала,
Чтоб столь великой жажды зной утих".
Так солнце глаз моих, начав, сказало;
76 И вновь: "Река, топазов огневых
Взлет и паденье, смех травы блаженный -
Лишь смутные предвестья правды их.
79 Они не по себе несовершенны,
А это твой же собственный порок,
Затем что слабосилен взор твой бренный".
82 Так к молоку не рвется сосунок
Лицом, когда ему порой случится
Проспать намного свой обычный срок,
85 Как устремился я, спеша склониться,
Чтоб глаз моих улучшить зеркала,
К воде, дающей в лучшем утвердиться.
88 Как только влаги этой испила
Каемка век, река, - мне показалось, -
Из протяженной сделалась кругла;
91 И как лицо, которое скрывалось
Личиною, - чуть ложный вид исчез,
Становится иным, чем представлялось,
94 Так превратились в больший пир чудес
Цветы и огоньки, и я увидел
Воочью оба воинства небес.
97 О божий блеск, в чьей славе я увидел
Всеистинной державы торжество, -
Дай мне сказать, как я его увидел!
Рай, Песнь 30
