шаг ибиса
толку-то носить за пазухой боль, будто щенка на морозе, и дуть ей в уши и слушать ее дрожь? полный рот слов набирать, безвкусных будто школьная пенка, что толку-то? осовевшей осой увязать в гречишном меду отстраненности, на зуб пробовать тяжелый жолтый пирит, куда там эмпедоклу с его вечностью! вот камень для мораса, его, как и меня, принимают не за то, что он есть

молчаливым постояльцем сесть на веранде, на забрызганный оранжадом пластик положить локти, на ладони положить лоб и глядеть на прежний кров, на тех, кто по морю в грозу, покуда золотистая резь океана истязает поверхность зрачка, а время подбирается к тебе втихомолку, оно голодно, это оттого, что нет пищи уму, красноватая пыль твоей лихорадки и хрустящий ковер саранчи - вот его добыча, небрежная ночлежная дружба и бесснежная сухость вражды - вот его промысел, слышишь – маятником ходит у крыльца? слышишь – топает антоновкой в саду?

зимой мне снятся барочные обстоятельные сны, а днем что? будто с солнцепека заходишь в сизый крапчатый холод зрачка и весь покрываешься гусиной кожей, будто стоишь в простудном актовом зале у белой доски, теребя белый мелок – письменно ли, устно, нет твоих сил, нет больше сил править это лезвие на сыромятном ремне жалости, избавляясь от лишних слов, пока они обугливаются, бьются об углы, слова твои сослепу слепленные, вялый мускул синтаксиса, перебиранье ребер, улюлюканье, лепет

шаг ибиса, говорят, был мерой длины при построении храмов – а ибис и знать не знал, шагал себе по влажной прибрежной полосе, выискивая в песке чешуйчатый блеск, бедный, бедный черноголовый ибис – священный тот, не умеющий плавать