в этом году весна не стала спориить с осенью, уступив ей свое место по календарю..зябкий ветер, уже не теплый дождик, грусть. пора вспомнить про лето - про самый яркий его месяц.
Итак, Алтай. писала не по логическому порядку, а так, как все вспоминалось.
Кони-Айры.
Самый чудесный момент был под конец, когда мы спускались к кулуару по осыпи, что была на склоне над ледником.совершенно неожиданно осыпь кончилась, и мы спустились свободным лазаньем к скальному выступу-площадке, с которой мы и спускались в кулуар. Идешь вперед – слева и справа – кажется, отвесный обрыв. И… какой восторг! Перевал-чудо, перевал-сказка! Постоянно разный и безумно интересный. Помню, как мы сидели с Миниганом чуть поодаль, и просто задыхались от счастья!..
Кони-Айры, Кони-Айры…перевал-мечта. До сих пор идеально помню его схему, что мы сдавали на Призе.вначале крутой снежный спуск, потом закрытый ледник, затем начинаются трещинки и ледопад – точнее два ледопада, разбитых нунатаком. Но мы на них не идем, мы их обходим по осыпи и спускаемся по кулуару.
…..мы сидели с Миниганом и говорили, говорили, бросая в себя манюсенькие горстки фундука, кончавшегося на глазах; говорили о том, как же прекрасна наша жизнь, и как же мы имеем право на нее жаловаться, эсли нам настолько повезло, что мы видим ЭТО. Как же миллионы людей проживают жизни, и не находят места этой красоте.
Не возникало никаких мыслей о том, что может быть страшно, что если что случится, лететь вниз далеко и надолго. Кстати, именно на этом перевале скатилась Лена Ковалевская, светлая ей память…


Вечер под Коккольским.
Идем по мокрой высокой траве вверх по долине. Сверху лупит дождь, ботинки хлюпают, с ресниц, носа и рукавов, со всех свободных лямок стекают ручьи. Аналогичный бодрящий поток нашел свое русло на спине под рюкзаком.
А дождь все сильнее и сильнее; серые тучи на глазах сливаются в единую серую массу; облака, как паразиты, лезут из каждой щели напрочь застревают в долине.
Покрытая большими каплями трава хлестко задевает локти, горстями оставляя на тебе воду.
Облака до самого утра так и не отпустили нашу долину.


Отсидка на перевале.
Шли на перевал под начинающийся холодный дождь. Шли медленно, в связках; вдали играли молнии и шумел гром. С каждым шагом капли становились все больше и больше, сыпали чаще. Уж очень сильно на нас за что-то рассердилась госпожа Природа – спустила на нас, наверное, всю воду, что имелась у нее на небесах.
Сильно трепал ветер, и через несколько минут мы суетились под насквозь продуваемым тентом, сбрасывая все железо под камень. Сидели, то и дело скатывались, вчетвером на рюкзаке, кто-то стоял и трясся, кто-то сидел и дрожал. Лучше костра обогрела мысль, что недалеко пуховка – от нее не много проку, когда ты основательно промокший, но все же лучше.
Мысли претворялись в яркие кадры-сюжеты. Вспомнила табличку, что была на камне в нашей долине – мы только что шли по леднику, где в одной из трещин тогда-то погиб человек, девушка, студентка. Моментально стало нагнетать. Вспомнила рыжего козлика, скакавшего по камушкам…и, наконец, подумала о том, что самое время для трех аптечных гематогенчиков – а то перевальные шоколадки были давно и как-то уж очень быстро кончились.


Кажется, это озеро называлось Дорожколь
Первый взгляж на озеро был с половину высоты перевала, с которого мы спускались долина сверху была похожа на физическую карту, что печатают в
географических атласах для школьников.
Неровное продолговатое озеро матового бирзового цвета, как будто в него накрошили мраморна. В один берег врезался рельефный сапожок
полуостровка,.. левый краешек озера заканчивался водопадом. Переходящим в разветвленную систему апереплетащихся русел.
Долина обманывала глаз, наклонив под углом идеально гладкое озеро.внниз внизу цвели огромные аквилегиумы,. "чудо" с о с листьями больше
лопухаоранжевые и желтые маки,, сиреневый дикий лукчуть ниже вибились из-под камней ветвистые кедры; всюду были разбросаны сухие каряги мертвых
деревьев.
Помню наш брод у водопад, серые валуны, омываемые холодным потоком высокие кедры на другом берегу, .которые я облазила,, скидывая сухие ветки для
костра.
Хоть рпядом с нами и была какая-то туристическая группа,,, все равно было ощущение, что эта дыра не от мира нашего, что никого нет не за десятки,
а за миллионы километров, и вообще вот за этим хребтом будет бесконечный океан,, .уходящий в космос..

Ночь

Черная прозрачная ночь. На дне стеклянного пространства разбиты желтые пятна звезд.
Мы лежим на холодной траве и считаем звезды, ждем, когда же упадет еще одна; но когда какая-нибудь звездочка срывалась, мы только и могли, что
любоваться ею.
Под огромной сосной, которая чувствовалась во тьме только по сумеречной привычке, вырисовывалась неподвижная фигура человека, - настолько
нечетко, что его невозможно было узнать. Видно было лишь только то, что его лицо было обращено вверх.
Наверное, он считал звезды
Земля холодила спину, рядом перекатывал камни ручей; вверху мерцали звезды, под тихий шепот уходила за горизонт Большая Медведица.



уж как нибудь еще сяду, допишу до конца - про красоты природы и про хороших людей=)