| Чехов и поэзия... |
[Окт. 14, 2008|12:17 am] |
| [ | Настроение |
| |  melancholy | ] |
| [ | Музыка |
| | Паша Чехов - Тебя-Любя | ] |
"Развлечение для миллионов
Ждать, когда Гарри Поттер переспит с Гермионой..." (с)
Паша Чехов, конечно, большая умница. Я не знакома с ним лично, но если верить ![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif) testimony, он не только талантливый музыкант, но и очень хороший человек. Надеюсь, его творческого запала хватит надолго...
Недавно открыла для себя неплохого, на мой взгляд, современного поэта Дмитрия Воденникова. Увидела его как-то в "Школе злословия", на прощание он там прочитал очень красивое стихотворение, которое я нашла, зайдя на его сайт. Одно из моих любимых занятий (только не смейтесь) - читать вслух (с интонацией, конечно) стихи любимых поэтов. Цветаевой, Ахматовой, Блока. Горбачевой и Белова, в конце концов... Прочитанные вслух, они мне как-то больше западают в душу. Сегодня пол дня читала вслух Воденникова. Он, на мой взгляд, так же как и я, очень грустит о своем детстве, холит и лелеет его в своих воспоминаниях. В стихах это очень ярко выражено.
"3.
Эти люди стоят у меня в голове,
кто по пояс в земле, кто по плечи в рыжей траве,
кто по маковку в смерти, кто в победе своей — без следа.
Эти люди не скоро оставят меня навсегда.
Ну а тех, кто профукал свою основную житейскую битву
кто остался в Израиле, в Латвии, в Польше, в полях под Москвой,
мы их тоже возьмем — как расcтрелянную голубику
на ладонях, на солнечных брюках и юбках, — с собой.
4.
... Мы стоим на апрельской горе — в крепкосшитых дурацких пальто,
Оля, Настя и Рома, и Петя и Саша, и хрен знает кто:
с ноутбуком, с мобильным, в березовой роще, небесным столбом,
с запрокинутым к небу прозрачным любимым лицом
(потому что все люди — с любимыми лицами — в небо столбы).
Я вас всех научу — говорить с воробьиной горы.
5.
Здравствуйте, — скажет один. — Я единственный в этой стране
защищавший поэзию от унижения,
наконец–то готов подписаться под тем, в чём меня упрекали:
— Да, это всё не стихи,
это мой живой, столько–то–летний голос,
обещавший женщине, которую я любил, сделать ее бессмертной,
а не сумевший сделать ее даже мало–мальски счастливой...
— Здравствуйте, — скажет второй, — если когда–нибудь в дымный апрель
выпив полбутылки мартини (или чего вы там пьете?)
вы вдруг вспомните обо мне, затосковав о своей несбывшейся жизни, —
НЕ СМЕЙТЕ ОТКРЫВАТЬ МОИ КНИГИ,
НЕ СМЕЙТЕ ВОСКРЕШАТЬ МОЙ РАССЫПАННЫЙ ГОЛОС,
НЕ НАДО БУДОРАЖИТЬ МОЙ ПРАХ.
— Потому что я любил вас гораздо больше, чем вы меня, — скажет четвертый, —
да и нужны вы мне были, гораздо больше, чем я был вам нужен,
и поэтому я не буду вырывать у вас палочку победителя.
(да и какой из меня теперь победитель?).
6.
...Однако,
так как на роль человека с трудной мужской судьбой претендую всё–таки я,
то всё что останется мне — это выйти вперед,
наклониться к людям (ближе других) и сказать:
— Дорогие мои, бедные, добрые, полуживые...
Все мы немного мертвы, все мы бессмертны и лживы.
Так что постарайтесь жить — по возможности — радостно,
будьте, пожалуйста, счастливы и ничего не бойтесь
(кроме унижения, дряхлости и собачьей смерти,
но и этого тоже не бойтесь).
7.
Потому что всех тех, кто не выдержал главную битву,
кто остался в Париже, в больнице, в землянке, в стихах под Москвой,
все равно соберут, как рассыпанную землянику,
а потом унесут — на зеленых ладонях — домой." "Черновик"
И вот я, как несостоявшаяся актриса, все читала, читала, с интонацией, с выражением, цепляясь за каждую строчку. Хорошо понимая, о чем он говорит. Я вот так же, как он, по плечи в траве, которая в детстве казалась очень высокой, как тот огромный дуб в родном дворе. Как немецкие дома в два этажа. Господи, какими же большим они когда-то казались. Какие же жалкие они теперь. Как моя взрослая жизнь, которая не выдерживает никакое сравнение с детством, с моим счастливым прошлым...
"О, эта мука детских фотографий
людей, которых мы любили или любим
(все эти уши, ёжики и лбы),
она не в том, что все они — жемчужны,
не в том она, что мы им — не нужны,
а в том, что мы про них уже все знаем,
а им не видно — собственной судьбы." |
|
|
blank
