Я очень люблю лошадок. Это у меня от дедушки.
В детстве он все свое время проводил на колхозной конюшне, и хотя потом уехал в Москву и занимался совсем другим делом, на всю жизнь остался лошадником.
А я в детстве очень не любила засыпать. Мне так страшно было оставаться в темноте маленькой комнаты, в окна которой светили фонари, а по потолку бегали таинственные огоньки (это потом я узнала, что это от фар автомобилей, а тогда было очень страшно). И без успокаивающего голоса взрослого рядом я уснуть никак не могла. Как правило, мне рассказывали на ночь добрые сказки.
А дедушка не знал ни одной сказки и рассказывал мне про лошадей. Я до сих пор помню имена его любимцев – Ночка, Тучка, Рогнеда, Смоленка, Ветерок (это был председательский жеребец, его нельзя было брать без разрешения, и дедушка катался на нем по ночам). Он рассказывал, как ухаживал за лошадьми, кормил их, поил, чистил, купал в озере. Как засыпал в конюшне на сене в обнимку с рыжим жеребенком. И я тоже засыпала в московской квартире, представляя рядом с собой жеребенка, и этой мысли становилось очень тепло и совсем не страшно.
А потом в парке рядом с домом открыли конюшню, и мы с дедушкой ходили туда кормить лошадей яблоками и морковкой, а бабушка ругалась, потому что мы забирали всю морковку, которую она собиралась положить в суп.
Потом дедушка умер, у меня личное общение с конями не сложилось, и я стала собирать лошадок – фарфоровых и керамических. Если вы придете ко мне в гости и попросите показать их, я, немного смущаясь, достану из шкафа картонную коробку, в которой прячется небольшой табун.
А еще я люблю конину. Дедушка конину не ел, потому что ее едят татары, а он был из тульской деревни, где татары не живут.
Так что я не знаю, откуда у меня любовь к конине. Но когда я вижу конскую колбасу, темную с кусками желтого жира, у меня внутри все содрогается от ужаса и вожделения. От ужаса – потому что я не особенно люблю мясо и не переношу жир. Но конина – это совсем другое дело. Резать конскую колбасу тонкими кусочками, неровными, разваливающимися на собственно мясо и жир, чувствовать этот солоноватый запах, этот солоноватый вкус. Ох...
Мы с котом тихо пробираемся на кухню, смакуем это чудо по маленьким кусочкам и теряем головы. У кота глаза начинают бегать независимо друг от друга, потому что нужно следить на полагающейся ему долей, за тем, как бы я не съела лишнего, и за оставшейся кониной – как бы кто не спер. Про свои чувства я не буду писать, потому что это уж как-то совсем откровенно получится.
Так что ограничусь признанием: я люблю конину. Можете говорить "фу" и осуждать.
И я люблю коней (теперь меня можно оправдать). Иногда я делаю фотокарточки с живых лошадок, вот, например:
А конину я фотографировать не буду. Вдруг злоумышленники соблазнятся и ограбят нас с котом ночью. Мы же не переживем.)