16.12.03

Буду писать про спорт - мое детство.



Вдруг вспомнила плавательный бассейн из детства. Приземистое здание на стадионе «Динамо».
А асфальтированная доведет. Через. ул. Дзержинского. Или иначе, через большие ворота вдоль незыблимой стены самого стадиона с футбольным полем «Динамо». За гимнастическим павильоном, рядом с небольшим теннисным кортом. Окружение – сетка рабица, дикий виноград. Укромное и даже уютное место, в котором неожиданно кощунственно раздается плеск воды и детский смех. Бассейны – внешние, открытые.
В здании – приемная, раздевалки и душевые. Открываешь дверь с улицы, и попадаешь в один из миллионов филиалов Нептуна советского толка. Сырые неустойчивые скамейки, всегда готовые сбросить лишний балласт из сланцев и купальников, вежливо уступающие места родительницам юных спортсменов. За бюро – колоритная фигура администраторши с фоном из номерков и санитарных угроз. Бесконечное чавканье резиновых шлепанцев по кафелю и радиоподобные шумы душевых кабин, обещающие приятное потепление.
Осень. Всюду свищут сквозняки от бесконечно открывающихся дверей. Жестяные возгласы шкафчиков приветствуют в раздевалке, запотевшие тусклые лампочки бросают унылые блики на полноводные лужи на просторах рыжего кафеля. Абстрактно кривые скелеты вешалок располагают к повешенью… Или как это у нас должно звучать по-русски?
Кто-то озябший и слегка «дымящийся» забегает в раздевалку, и, разделяя наше общее смущение, начинает разбирать вещи.
Разоблачившись, пытаешься собраться с духом. Уже зябко. В душевой – напарено. Через нее, как сквозь чистилище предстоит пройти, прежде, чем ты со своими душой и телом попадешь в бассейн. Несколько задержавшись перед дверью, рассматриваю вариант проникновения в бассейн через «внутренний спуск».
Колодезное пространство с неясным мерцанием в полумраке. Пугающий кажущейся глубиной, светлый гладкий спуск в темнеющие воды. Зыбкая глубина. И все-таки недалекий свет, только спустись, нырни и через мгновение – ты на свободе. Нет, это не день моей инициации.
Наконец выбегаю наружу, и, замедляясь, принимаю достойную скорость. Прощаюсь с полотенцем и сланцами, и позволяю впиться в себя очкам с резиновой оправой.
Ветрено. От воды идет слабый пар. И все-таки кажется, что вода такая же холодная, как и воздух. Кафель стылый, блестящие поручни лесенки холодные. Серое небо и чугунные силуэты карагачей за оградой. Страшно.
Но спокойствие покачивающихся пенопластовых разграничителей дорожек и невозмутимость пловцов располагают к доверию. Вода оказывается теплой и гостеприимной.