Консьержек у меня в доме то ли три, то ли четыре. Одна за главную потому, что ейная шея длиннее, чем у остальных.
Оставим в покою мою дремлющую совесть.Тугая перламутровая мораль бывших советских (а как помнится, «секса в СССР – нет!» старушек давно раздавлена графиком посещаемости, словно смородина в сахаре. Однако осталась ответственность экс-комсомолок или я уж не знаю что.
Судите сами.
Возвращаюсь домой в одиннадцатом часу, в теплом чистом парадном (Питер, привет!) дремлет… дворовый пёс. Молодой, но усталый. Ну, думаю, может, он простудился, пусть поспит в тепле, там, глядишь, и здоров.
Умилилась консьержечей доброте и хитрости – жилец у нас не простой, уладить псину в парадном трудно. Это Вам не фикус эластика.
Но нет-с.
Прикиньте, она на меня ещё и кричала:
«Не знаю я, что за собака! Адрес ей на лбу не прописан! Пятый час выгнать её не могу! А если по этажам пойдёт? А если детей укусит?»
Домой я явилась в настроении скверном.
Псина, в отличие от консьержки, выглядела разумной. А у детей родители есть – следить.
Эй, френды, кто-нибудь здесь считает, что старушка у входа – не есть трата икса рублей помесячно, но и ценная шерсть, мясо и молоко, потому как граница у нас на замке?

С тех пор, как мы с Джо так и не сделали это, прошло два года. И вот он, почти ручной, почти рядом.
Даже Джейн, и та, спрашивает ревниво:
-Он будто жить без тебя не может? Скажи, он пьян?
Я отвечаю ей терпеливо:
-Понимаешь, Джейн, на свете мало людей, которые могут вести себя, словно звёзды.
- Звёзды?
- Ну, да, голливудские звёзды, те, что заставляют Вас плакать, смеяться...
Никто не плакал, но все смеялись. Я подсчитывала «километры воды», которые нас разделяют.
Три дня считала толщину водяных пластов. Насчитала четыреста тысяч.
Я говорила ему:
- Посиди у моих ног. Нет, лучше встань, нет, иди снова.
А он мотался, мотался по кроватям, креслам, паласам, снимал капюшон, одевал очки, вертел в руках резные флаконы моих дежурных духов (посланцами были Герлен и Сислей, что предсказуемо), и всё это, словно через тысячи лье под водой.
С тех пор, как мы с Джо снова не сделали это, он любит меня ещё больше. Чувствуя притяжение, он как послушная луна. Но я не планета ему.
Я - сестра. Немилосердия.

Ну, не красотка ли?
Фотография паршивая, потому, что изготовлена лично.

- Крисмас, - сказала крыса.
- Крииисмааас! – прокричала громче. Люди услышали лишь «пи-пи-пи!»
- Ну, чего они здесь сидят? – пробормотала она растеряно. На этот раз люди услышали лишь суетливую возню в норе, вырытой позади опрокинутой лодки.
На главной улице, поток машин к торговому центру, поток машин в аэропорт, - шумно. Толпа, одетая в шорты-майки, на головах красно-белые шапочки. «Аве Мария» и шкворчащие грили. На грилях румянятся гигантские креветки и лобстер, величиной с собачью голову.
Аромат сандала смешивается с ароматом корицы и пряников. Рождество на Бали – вашим и нашим.
- Шли бы Вы на главную улицу! – укоризненно воскликнула крыса и бросилась на лодку. Кто сказал, что крысы не летают? – Ух! – рухнула вниз, кинулась к своим в камни. – Едва успела на рождественнский ужин!
Я сидела на днище опрокинутой лодки, любуясь крысиной отвагой. И самолётами.
Они прилетали с запада, мерцая одной, иногда двумя фарами, словно глазастые жуки. Сначала неясные точки, потом всё больше. Неслышно касались посадочной полосы. А потом приходил рокочущих звук.
Он заглушал «Аве Марию» и «Мери Крисмас».
Для тех, кто не понял, о чем это я. Так... это... я о том, как я провела ночь с 24 на 25.
Новый Год я встретила ещё в большем декадансе. К примеру, вместо игристого почему-то пила крем-соду.
С этим надо что-то делать. Не у кого там оливье для меня не завалялось? Чувствую себя отрезанной от нации.

Что такое «организовать» в условиях существующей процедуры? Сплошная рутина. Никакого драйва. То ли дело, когда вдруг сорвалось с накатанной. Есть где блеснуть способностью, проявить таланты организатора. А заодно показать власть?
Хотелось сказать, «власть портит», но как-то банально, в основе неточно.
Власть – лакмусовая бумажка, власть – проявитель. Скрытая жадность ли, хамство, высокомерие - всё, что торчало рожками из-под панамки, вылезет. Вылезет! Будьте уверены.
Мне третьего дня кандидат сказал:
«Тю, буду руководить людьми, Вы же можете!» Во мне власть выявляет высокомерие, «страшно далека она от народа».
Я умильно всплеснула руками: «Деточка! Сформулируйте основные принципы управления, ну, знаете, их на обложках книжек про менеджмент пишут. Жаль, что не знаете. Может быть, опыт есть? Как? И его нет... Тогда, конечно же, сможете! Раз уж я-то смогла»
И он сможет, у нас ведь даже «кухарка». Дальше замечу занудненько, что мой опыт подсказывает, руководить – значит нести отвественность. И за процесс, и в особенности, за результат. Не объясняя, что погодные условия в Запиздрищенске привели к падежу скота близ Булонского леса.
Власть – это обязанности, а права – это бонус к власти. Хотя понятно, что всё это в идеальном мире. В реальности – хамство, высокомерие, жадность, прочая хуета.

Пару раз на прошлой неделе я наблюдала в метро удивительные картины: явления ангелов правосудия. Когда их никто не звал.
Первый случай непримечателен. Напился мужик, пролил на пол вагона пиваса. И пришел Мент Справедливый.
Я подумала, может, народ его вызвал. Но случай номер два подтвердил, что никто их не вызывает. Они сами. Сами приходят.
Хмырь спал на скамейке, занимая телом два посадочных места. Во сне ему стало слегка неудобно, видать, ноги затекли. Он решил положить их на попутчицу рядом. Девушка, крупная брюнетка, оказалась неробкого десятка, и ноги с себя сняла. И так еще девять раз.
И снова Мент Справедливый явился джином всемогущим, «слушаю и повинуюсь!». На этот раз в количестве двух штук. Коснулся обкурыша резиновой волшебной палочкой, тот ожил; затем ровненько высадил нарушителя столбиком, словно дитя шестимесячное.
Я сделала вывод – в вагонах есть камеры. (А Вы как думаете, есть они?)
Моя сила, подкрепленная верой в существование абсолютного ангела правосудия, толкнула легонечко спящего (и норовящего улечься мне на плечо) соседа. Он был молод, пьян, и понаехал.
- Почему так невежливо? - возмутился он, намекая на мои дурные манеры, и шумно дыша перегаром.
Продолжая раскладывать косынку, я посоветовала ему спать дома.
Он ответил, что это - его дом! Подумал и уточнил:
- Это И мой дом.
Вот уж дудки, вот уж дудки, ребята! Если бы мой город был И ему домом, то он бы не вел себя здесь как свинья. В своём-то доме и правила соблюдают, и мнением соседей интересуются. Или нет?
Где-то моментально замкнуло, и московская я сказала голосом диктора:
- Вы ошибаетесь, это не Ваш дом. Это общественный транспорт.
Пасьянс сошелся. Мент не явился. Мужик снова заснул.
Но на этот раз подсознательно падал в другую сторону.
Слабое утешение.

Йу нежно поцеловала Кайе "рот-в-рот" (смотрю слишком много доктора Хауса). Мне захотелось испортить людям радость. Сказала:
- А он сегодня муху съел и облизывался.
Радость испортилась, мгновенно, как земляника.
"Захотелось" радостно жавкнуло, как Кайе.

***
Сегодня излагала сюжет рассказа "Не надо спекулировать!". Не судите строго, читала давно:
"Главная героиня рассказа - врач-стоматолог, у неё молочница... Ой, нет, кухарка?!"

***
Своим подчинённым:

Тяжёло в учении... Вспомните Муму, её тоже сразу бросили в воду. Только в отличие от Герасима я Вам лапки не связываю. Плывите!
Молчат.
Подсказываю ответ:
В отличие от Герасима Вы, Илге, отнюдь не немая. А жаль...

Так и разговариваю. Сама с собой. Я не про секс. Впрочем, о нём я сама с собой тоже разговариваю.

Из этого можно было бы сделать вторую "Марусю отравилусь", благодаря которой многие из Вас набрели на меня в тут.
Но вышло наспех:
С утра какая-то свинья хотела задавить меня управляемым 4х колесным. Я стукнула по капоту зонтиком. Свинья обозвала меня жЫвотным, мол, я зеленый сигнал светофора не усвоила. Мучаюсь, каким жывотным? Может, кошкой, они цвета не различают?
Меня спросили:
- Каков зонтик?
- *тут уважаемый бренд*
- а марка машины?
- Жигуль
- Тюююю!