Меня здесь нет

Mon, 18 Feb 2008 15:12:43 GMT

Отсыревшие спички

Ты давно не куришь, но выдыхаешь дым, горьковатую взвесь, ментоловую цикуту, сигареты идут отчаянно молодым, прожигающим пачками временную валюту. Ты давно не пишешь в блокнотике налету, но печатаешь так, что над ухом свистят пробелы, разучившийся разговаривать какаду, ты грустишь, от того, что не можешь сказать по делу, всё вокруг да около - здравствуй, старик Эзоп, что, оглох, проверяя временем силу слова? У Пегаса твоими баснями полон зоб, тяжело ему воспарить в золотых оковах.

Отсыревшие спички - классика, прошлый век, до скончания дней поселившийся в лёгких образ. Толерантность памяти - это вчерашний снег, прошлогодний дождь, и наверное, это возраст. Говорят, всё пройдёт - абстиненция, холод, пост. Если выдержишь, станешь чище душой и телом. Только ты не умеешь надежду тянуть за хвост и молчишь про любовь и веру остервенело... Ну и дальше по смыслу, невнятно и набегу, про неровности ритма, особенности зимовья…

Тишина воспалённые буквы срывает с губ, ты не куришь и это вредит твоему здоровью.

cyrillica

Wed, 28 Nov 2007 08:53:19 GMT

И когда она говорит себе, что полгода живет без драм,
Что худеет в неделю на килограмм,
Что много бегает по утрам и летает по вечерам,
И страсть как идет незапамятным этим юбкам и свитерам,

Голос пеняет ей: "Маша, ты же мне обещала.
Квартира давно описана, ты ее дочери завещала.
Они завтра приедут, а тут им ни холодка, ни пыли,
И даже еще конфорочки не остыли.
Сядут помянуть, коньячок конфеткою заедая,
А ты смеешься, как молодая.
Тебе же и так перед ними всегда неловко.
У тебя на носу новое зачатие, вообще-то, детсад, нулевка.
Маша, ну хорош дурака валять.
Нам еще тебя переоформлять".

Маша идет к шкафам, вздыхая нетяжело.
Продевает руку свою
В крыло.

vero4ka

Wed, 28 Nov 2007 08:49:46 GMT

у меня три кошки и три квартиры, в планах - третье новенькое авто.
я иду по жизни от тира к тиру, целюсь и выстреливаю. лото
по утрам закрыто. "учет", уборка, мало ли дел у замужних дам?
у меня четыре пары джинсов и норка. не отдам.

у меня работа и две халтуры, значит, где-то в неделю по семь статей,
но мне мало навыков редактуры, я еще хотела б рожать детей.
у меня таблетки в ладони лодкой - там гормоны, глупости, витамин...
запиваю залпом (водой, не водкой), не забыв состроить им пантомим.

я, наверное, глупая до зарезу, и от этого плачется по утрам,
но я вот скорее от зла облезу, чем хоть одну свою цель отдам.
я, наверное, наглая, заводная, да к тому же нервная хоть ори,
но я точно цели свои считаю. детей к тридцати будет тоже три.

takaya-shtuka

Mon, 20 Aug 2007 09:56:25 GMT

***

...а давай улетим в симферополь - вот прямо завтра,
ну вон же вон, на углу продают билеты
давай, смотри, тут прямая дорога в лето
на камни, к морю, к вычурным эполетам
из песка на твоих плечах загорелых... авто

загары, суши, мои пресс-ланчи
все оставим столице - пусть она дожует их
мы будем первыми бегать по самолету
мы будем в окна смотреть обгоняя в лёт их
а она тут пусть свою новую осень нянчит

пусть собирает всех в школу, плетет косички
ностальгирует влажно, дышит за обе щеки
а мы позабудем с тобою про все уроки
а мы пропустим дед-лайны, забьем на сроки,
будем смешные, похожие как сестрички

в джинсах и майках, стриженоголовами вертеть
ожидая когда объявят о наши рейсах
я буду глупо тебя целовать на рельсах
ты будешь прятаться в фотик, стесняться, греться...
вот, еще шаг, и сможем с тобой взлететь...

давай в симферополь?

takaya_shtuka

Mon, 16 Apr 2007 20:18:21 GMT

Я сижу у окна, вспоминаю юность.(с)

Ты рисуй, девочка, небо пошире, солнышко глазастое желти, не жалея,
Дети девяностых стали большими, тоже выбирают потяжелее.
Ты рисуй, девочка, открытые ставни, ты рисуй, девочка, горе - не беда,
Ты рисуй, девочка, кем ты не станешь, как ты обрастаешь словом "когда".

Ты рисуй, девочка, жаркие страны, голубые елочки, город весной,
Оставайся, девочка, юной и странной, зубиком младенческим под десной,
Ты не бойся девочка, это лото же, повезло с карточкой - значит, победил
Тяжело мне, девочка, и светло тоже, так рисуй, девочка, краски разводи.

Ты рисуй, девочка, золотой остров, у твоей кисточки нужный нажим,
Стали большими дети девяностых, тоже научились правильно жить.
Ты рисуй, девочка, вязкие кошмары, ты рисуй, девочка, дымку на морях,
Вроде всё нормально, а тебе мало, у твоей мамы седина в кудрях.

Ты рисуй, девочка, позабудь об этом, ты рисуй летом Казанский собор,
Мама твоя плачет, что ты стала поэтом, плакала бы лучше, что ты стала собой.
Ты бери, девочка, кальку и ватман, чтобы размахнуться во всю длину.
Заходи, девочка, заходи в ад мой, я тебя огнем своим прокляну.

Мир хороший, девочка, только для взрослых, он красивый, девочка, хоть и грубит.
Ты старайся, девочка девяностых, младшая сестренка моих обид,
Ты рыдай, девочка, всем, кто не дожил, все свои молитвы на листочке спрессуй.
Ты рисуй девочка, ты ведь художник, ты рисуй девочка, только рисуй.

Ты играй, Господи, в шахматы и нарды, ты вози, Господи, на печи Емелю,
Не давай мне Господи, того, что мне надо, дай мне только Господи, понять, что имею.

izubr

Sat, 14 Apr 2007 21:59:19 GMT

Самолёты

[ерунда, сосущая под ребром
две-три радиостанции, передающие одно и то же
плохой вторник, неправильная среда
почему ты на этом так зарубаешься,
жизнь, которая не сбывается
она: я бы хотела то, что я не имею
у меня не будет этого никогда]

в детстве высоко над полем летали редкие самолёты
жизнь теперь – это то, в чём ты носом (как в новогоднем салате)
нарезали как попало, выстругали что имели
знаешь, иногда мне кажется, что мы мало что видели
и ничего не успели

словно каждое время года – это такой калека
чем чаще ты его видишь, тем старательней не замечаешь
мы стоим у дверей вагона (по вагону проходит лето)
и ты меня обнимаешь

потому что мне будет в августе 28
и осень внутри меня едет по красной ветке, навязчивая как аптека
иногда мне кажется – это я иду по вагону, и ищу какого-то человека
почему эти тесные эскалаторы поднимаются так, как поднимаются веки

почему мы встречаемся под землёй
под землёй встречаются мертвецы и корни, а мы же живём как листья
и схлёстываемся как побеги –

потому что весь мир меняется, нарезается как музыка на болванку
намазывается маслом на хлеб, рвётся не там, где тонко
мы родились в советском союзе,
сначала ходили в детсад, а потом угодили в продлёнку
но джонни депп всё равно одинаков
в аватарах мертвеца вилли блейка и сказочника вилли вонка

потому что все праздники – праздники понарошку
как придуманное писателем сорокиным голубое сало
как штырка от выращенных другом васей гидропонных бошек
как люди, которым всегда не хватает денег, а собственной жизни мало

как реклама, которая врёт, но каждый час говорит о счастье
о том, что не сходит на нет, не разбирается на составные части:
«дом в кредит, и в подарок – дерево, осталось завести сына» -
говорят рекламные баннеры, утыкавшие москву
заведи меня как часы, заведи меня как собаку, заведи меня как скотину
а после объясни на пальцах, зачем я таким живу

как будто всё, что осталось – это красить оранжевой краской
старую мебель родителей
и требовать, чтобы ответили, почему нужно быть в тарелке –
даже если она своя, всё равно она неглубока –
втыкать на картинку с подписью «вот всё. рис уходит из плова»
думать, что скоро случится
что-то самое главное, а мы к нему не готовы
потому что это случается, к этому не приготовится
не застраховаться толком даже от сквозняка

потому что настанет утро, а ты не хочешь быть новым –
ну, например, счастливым, ну, например, надолго –
как будто настало лето, как будто смерть далека
потому что её здесь видели только что, только что –
он здесь был, смертью смерть поправ, а теперь он в шорохе ветра
в июньском цветении трав –

сколько можно тебе говорить, повторять в телефон: ну где ты
я проехал чистые пруды, где мне нужно было бы выйти
следующая станция красные ворота, я в них тоже войду, но я сейчас не об этом:

это всё уже было-было, это будет дважды и трижды, это будет в квадрате, в кубе
время, которое вылечит всех тех, кто его не любит
потому что, знаешь, на самом деле

мы просто стояли с утра на балконе и смотрели на самолёты
(это было начало лета, аэропорт внуково неподалёку)
разговаривали как могли, слушали как умели
(т.е мало что видели и никуда не успели)

самолёты летают мимо часто и далеко
самолёты размером с ласточек, потому что они далеко
в этот момент мимо меня проходили
(ну, знаешь, как это бывает: уступали место в вагоне, в горле то есть вставали)
зимний снег, апрельская зелень, майский вечерний ливень, звёздное молоко

потому что всё так быстро проходит, но ничего не проходит
знаешь, не попускает
от самолётов длинный белый рассыпчатый след
вот он есть во всё небо, а вот его больше нет
а вот наступает лето
ростом в сто тысяч долгих счастливых счастливых лет
знаешь, иногда мне кажется, что я знаю, зачем мы стояли в поле
и выросли на земле –

она круглая зелёная белая и голубая,
и плавает в чёрном море, в котором со скоростью света
несётся слепящий свет

Антон Очиров

Thu, 05 Apr 2007 15:21:45 GMT

Песнь погибших героев

Холод казарменный, в небе закаты давно глухарями стали.
Серая скорбь шинелей, будто врастает в спины.
Жёсткие бороды лиц молодых не старят.
Голые пальцы наши в рыхлом снегу не стынут.

В путь провожает луна, как глаз в поволоке смертной.
В море спускают венки, встревожив солёный глянец.
Памяти нашей залпы, слёзы подружек верных.
Время рукой кощунственно щёк очернит румянец.

Сгладит со лбов морщины бурая глина пашни.
Наши мятежные души попробуют втиснуть в бронзу.
Ночи окрасятся в цвет пролитой крови нашей.
Жаль, что сухие колодцы не воскрешают солнца.

Всем остальным богам мы предпочли Морфея.
Строем шагнём в столетья, грудью расплющив пули.
Кто мы? - Войной у жизни добытые трофеи.
Только нас больше нет, и никогда не будет.

Анжелина Полонская

Sun, 04 Mar 2007 21:53:19 GMT

Назад в будущее

Я тут недавно встретила своё прошлое - оно всё так же сидит перед компьютером и у него всё те же царапинки на запястье. Знаешь опять весна, а я снова брошена, то есть всё та же - мелкая, неуютная, красные щеки и руки в чернильной пасте.

Время не режет - просто меняет рейтинг,
Вроде бы был ребенок - теперь божок,
Холодно, - плачет, - холодно мне, согрейте
Только ухватишь за руку - обожжет.

Слушай, до нас ему, в общем-то, мало дела,
Так, проходя, морщинку смахнуть с чела,
Знаешь, я даже как-то помолодела,
Снова линяю в гости по вечерам.

То есть бежать, бежать - и всегда на старте,
Вроде бы так старалась, жила, росла,
Помнишь была такая - ни слов, ни стати,
Вот и теперь примерно такой расклад.

Даже неясно - девочка или мальчик,
А разобраться так и не довелось.
Помнишь, ходил дракончик, ночной кошмарчик,
Зыркал недобро, цепко из под волос.

Брызгалась лампа искорками в плафоне,
Ноги росли, плыла голова, а ты,
Жил у меня паролем на телефоне -
Те же четыре буквы - для простоты,

Слышишь - ее не трогать, она укусит,
Или засадит в горло свою любовь,
Время меня застало на третьем курсе,
Дав мне четыре года побыть любой.

То есть побыть собой. Ну, скажи на милость,
Дергалась, терпыхалась - и хоть бы хны.
Ты вот ну хоть на чуточку изменилась,
Кроме короткой стрижки в разводах хны?

Видимо, слишком мало тебя пороли,
Мало стучали в темечко мастерком.
Ходишь, запоминаешь, его паролем,
Мечешься, забываешь его стихом.

Время не лечит - просто меняет роли,
После спектакля - тот же виток судьбы.
Если ты набиваешь его паролем,
Значит, ты не сумеешь его забыть.

Что же, не веришь? Радуйся, смейся, спейся,
Мучайся, трепыхайся, на том стоим.

Только ты снова щелкаешь по бэкспэйсу,
Только он снова снится тебе своим.

izubr

Fri, 02 Feb 2007 15:41:41 GMT

Про любовь

В колонках тихонько играет Стэн Гетц.
В начале восьмого, по пятницам, к Вере,
Безмолвный и полный, приходит пиздец.

Друзья оседают по барам и скверам
И греются крепким, поскольку зима.
И только пиздец остается ей верным.
И в целом, она это ценит весьма.

Особо рассчитывать не на что, лежа
В кровати с чугунной башкою, и здесь
Похоже, все честно: у Оли Сережа,
У Кати Виталик, у Веры пиздец.

У Веры характер и профиль повстанца.
И пламенный взор, и большой аппетит.
Он ждет, что она ему скажет «Останься»,
Обнимет и даже чайку вскипятит.

Но Вера лежит, не встает и не режет
На кухне желанной колбаски ему.
Зубами скрипит. Он приходит на скрежет.
По пятницам. Полный. И сразу всему.

Вера Полозкова

Mon, 18 Dec 2006 13:10:22 GMT

***

Всё бегаем, всё не ведаем, что мы ищем;
Потянешься к тыщам – хватишь по голове.
Свобода же в том, чтоб стать абсолютно нищим –
Без преданной острой финки за голенищем,
Двух граммов под днищем,
Козыря в рукаве.

Все ржут, щеря зуб акулий, зрачок шакалий –
Родители намекали, кем ты не стал.
Свобода же в том, чтоб выпасть из вертикалей,
Понтов и регалий, офисных зазеркалий,
Чтоб самый асфальт и был тебе пьедестал.

Плюемся люголем, лечимся алкоголем,
Наркотики колем, блядскую жизнь браня.
Свобода же в том, чтоб стать абсолютно голым,
Как голем,
Без линз, колец, водолазок с горлом, -
И кожа твоя была тебе как броня.

Вера Полозкова

Wed, 29 Nov 2006 22:45:44 GMT

***

Она моя кровинка лучшая,
мой давний цвет.
Она меня уже не слушает,
а ей пять лет.

Смеется, губы кривит, давится:
мол, как он глуп.
А мне все это даже нравится
с таких-то губ.

Она не станет осторожничать,
пускаться в торг,
она пойдет цветком под ножницы,
лавиной с гор.

И повторив в своих скитаниях
отца и мать,
познает цену заклинаниям
любить и ждать.

Петр Логвинов

Wed, 05 Jul 2006 08:17:42 GMT

***

Если б молодость знала и старость могла -
Но не знает, не может; унынье и мгла,
Ибо знать - означает не мочь в переводе.
Я и сам ещё что-то могу потому,
Что не знаю всего о себе, о народе
И свою неуместность нескоро пойму.

Невозможно по карте представить маршрут,
Где направо затопчут, налево сожрут.
Можно только в пути затвердить этот навык
Приниканья к земле, выжиданья, броска,
Перебежек, подмен, соглашений, поправок, -
То есть Господи Боже, какая тоска!

Привыкай же, душа, усыхать по краям,
Чтобы этой ценой выбираться из ям,
Не желать, не жалеть, не бояться ни слова,
Ни ножа; зарастая коростой брони,
Привыкай отвыкать от любой и любого
И бежать, если только привыкнут они.

О сужайся, сожмись, забывая слова,
Предавая надежды, сдавая права,
Усыхай и твердей, ибо наша задача -
Не считая ни дыр, ни заплат на плаще,
Не любя, не зовя, не жалея, не плача,
Под конец научиться не быть вообще.

Дмитрий Быков

Thu, 01 Jun 2006 07:22:47 GMT

***

Я святкую життя, хвалю
Свою спрагу, свій голод юний.
Слава богу, я ще люблю.
Слава богу, я ще воюю.
Я святкую терпку зажуру
Ціх каштанів на тлі небес
І солодку мою тортуру
Безнадійно кохать тебе.

Цей тюльпан із вогню і золота
Піднімаю і п'ю, мій любий,
За твою кучеряву голову,
За твої недосяжні губи.
П'ю за нашу осінню дружбу
І за кави гіркий нектар,
За веселу твою байдужість
До моїх поетичних чар,

За роки, котрі нас минули,
Або ми проминули їх,
І за скрипки тоненьких вулиць,
І за перший на скронях сніг...
Я святкую життя, хвалю.
Свою спрагу, свій голод юний.
Слава богу, я ще люблю,
Слава богу, я ще воюю.

Ірина Жиленко

Thu, 13 Apr 2006 00:28:27 GMT

Продолжение следует

Дробишься, словно в капле луч.
Как кончики волос секутся -
Становишься колючей, куцей,
Собой щетинишься, как бутсой,
Зазубренной бородкой - ключ.

И расслоишься, как ногтей
Края; истаешь, обесценясь.
Когда совсем теряешь цельность -
Безумно хочется детей.

Чтоб вынес акушер рябой
Грудного Маленького Принца, -
Чтоб в нем опять соединиться
Со всей бесчисленной собой.

Чтоб тут же сделаться такой,
Какой мечталось - без синекдох,
Единой, а не в разных нектах;
Замкнуться; обрести покой.

Свыкаешься в какой-то миг
С печальной мудростью о том, как
Мы продолжаемся в потомках,
Когда подохнем в нас самих.

vero4ka

Tue, 21 Mar 2006 07:03:48 GMT

***

Когда коснется губ осенняя прохлада
Арбузной косточкой и запахом листвы,
Мы выйдем слушать шелест листопада
И шум дождя на улицах Москвы…

Я поведу тебя по улице умытой…
(Мечтать об этом даже страшновато…)
Надеждой старой, только что открытой,
Нам будет свет вечернего Арбата.

Я позабыл свой старый милый город…
Другие стали улицы милей.
Но вспомнили вдруг руки влажный холод
Московских невысоких тополей.

По переулкам невесомых лет,
Из тени дней ненастных и тревожных
Мы выйдем на Калининский проспект
И наберем в кондитерской пирожных.

И ароматом кофе, писком касс
Отогреваясь от разлук и бедствий,
Я расскажу тебе в который раз,
Как здесь с отцом стоял в далеком детстве…

И если мы не будем торопиться,
Взглянув в окно, у кромки тротуара
Замечу я опять стальные спицы
В колесах у красавца «ягуара».

Замкнется круг. закончатся скитания…
Огней машин дробится в лужах свет…
Я на лице почувствовал дыхание
Московских улиц из ушедших лет.

moypapalogvinov

Tue, 14 Mar 2006 17:43:04 GMT

Рецепт расставаний

Я науку разлук изучила как телепрограмму —
на дорожку присесть, опрокинуть на посошок,
как ребёнок обнять на сезон постаревшую маму,
как родитель сдержаться, не впасть в ностальгический шок.

Я систему прощаний сама разработала, чтобы
не рассыпаться крупною солью дочерней вины,
не поехать по шву тонкой петелькой — некому штопать,
не искать виноватых в разлуках, виновники — мы.

Я составила самопособие, нет, не для высшей
и не средней, а школы прощений. Экзамен сдаю
каждый год, получаю зачёт, выпускные все ближе,
не оглянешься, выдадут в красном зачётку мою.

Я рецепт уникальный, пожалуй что, запатентую,
стопроцентный плацебо, побочный эффект нулевой,
принимать трижды в день, чтоб усвоить науку простую —
в расставании с ближним прощаешься только с собой.

Это детство уходит дворами от нас, это юность
тянет руки — обнять и проститься, вернуть и простить.
Это новым витком между мной и тобой протянулась
истончённая тропка разлук, наша кровная нить.

Елена Максина

Thu, 09 Mar 2006 18:49:52 GMT

***

Я ведь не рабской масти – будь начеку.
Я отвечаю требованиям и ГОСТам.
Просто в твоем присутствии – по щелчку –
Я становлюсь глупее и ниже ростом.

Даже спасаться бегством, как от врагов
Можно – но компромиссов я не приемлю.
Время спустя при звуке твоих шагов
Я научусь проваливаться сквозь землю.

Я не умею быть с тобой наравне.
Видимо, мне навеки стоять под сценой.
Эта любовь – софитовая, извне –
Делает жизнь бессмысленной.
И бесценной.

P.S.

Хоть неприлично смешивать кантату с
Частушками – мораль позволю тут:
С годами мной приобретется статус,
И чаши в равновесие придут.

Согреем шумный чайник, стол накроем
И коньяку поставим посреди.
Устанешь быть лирическим героем –
Так просто пообедать заходи.

Вера Полозкова

Wed, 08 Mar 2006 14:47:15 GMT

Любимым

Всем, поющим во сне,
Всем, парящим над заспанным миром,
Присягнувшим весне,
А не черным декабрьским дырам,
Знаменосцам дождей,
Триумфаторам радужных арок,
Антиподам вождей,
Собирателям солнечных марок,
Всем, смеющимся всласть
Над проделками ямок нащёчных,
Получающим власть
Из прозрачных ладоней проточных,
Всем, целующим в губы
Свое мимолетное счастье,
Разрывающим трубы
Мелодией еле звучащей,
Заключающим ветер
В объятья распахнутых крыльев,
Осыпающим вечер
Волшебной полуденной пылью,
Сотрясателям крон,
Отрицателям скучного прока,
Под ресницами волн
Отыскателям лунного ока,
Всем любимцам беды,
Утолителям Божьего гнева,
Всем, кто выше звезды
И помимо насущного хлеба,
Всем скитальцам, всем нищим
Забытым, убитым, пропащим,
Всем святым пепелищам
И храмам, покуда стоящим,
Проливающим кровь,
Затевающим правую битву
Завещаю любовь
И вот эту простую молитву.
Нет не эту, а ту,
Что безмолвно стоит за словами
И глядит в темноту,
И как тень ковыляет за вами...

ms_destiny

Mon, 23 Jan 2006 18:53:05 GMT

Одно утро

Город носит в седой немытой башке гирлянды
И гундит недовольно, как пожилая шлюха,
Взгромоздившись на барный стул; и все шепчут: глянь ты!
Мы идем к остановке утром, закутав глухо
Лица в воротники, как сонные дуэлянты.

Воздух пьется абсентом – крут, обжигает ноздри
И не стоит ни цента нам, молодым легендам
(Рока?); Бог рассыпает едкий густой аргентум,
Мы идем к остановке, словно Пилат с Га-Ноцри,
Вдоль по лунной дороге, смешанной с реагентом.

Я хотела как лучше, правда: надумать наших
Общих шуток, кусать капризно тебя за палец,
Оставлять у твоей кровати следы от чашек,
Улыбаться, не вылезать из твоих рубашек,
Но мы как-то разбились.
Выронились.
Распались.

Нет, не так бы, не торопливо, не на бегу бы –
Чтоб не сдохнуть потом, от боли не помешаться.
Но ведь ты мне не оставляешь простого шанса,
И слова на таком абсенте вмерзают в губы
И беспомощно кровоточат и шелушатся.

Вот все это: шоссе, клаксонная перебранка,
Беспечальность твоя, моя неживая злость,
Трогать столб остановки, словно земную ось,
Твоя куртка саднит на грязном снегу, как ранка, -
Мне потребуется два пива, поет ДиФранко,
Чтобы вспомнить потом.
И пять – чтоб не пришлось.

vero4ka

Mon, 16 Jan 2006 00:55:02 GMT

Как я рада, как я рад, что мы едем в Ленинград

Я уеду завтра – уже билет.
Там колонны – словно колпак кондитера.
Да, вот так – прожить восемнадцать лет
И ни разу не видеть Питера.

Сорван голос внутренний – только хрип.
Мы шипим теперь, улыбаясь кобрами.
Москоу-сити взглядами нежит добрыми,
А потом врастает в людей как гриб.

Разве что, в ответ на мое письмо,
Появляясь вдруг из толпы послушников,
Счастье здесь – находит меня само
И часами бьется потом в наушниках;

Тут почти нет поводов для тоски –
Но амбиций стадо грохочет стульями,
И сопит, и рвет меня на куски,
Челюстями стискивая акульими,

Так что я уеду – уже ключи,
Сидиплеер, деньги, все, сопли вытерли –
И – Стрелой отравленной – москвичи,
Вы куда, болезные, уж не в Питер ли?..

vero4ka

Mon, 16 Jan 2006 00:10:39 GMT

***

По сріблу, по холодному сріблу січневого неба,
Ставши навшпиньки на мідному ганку,
Пензлем, пекучим пензлем незримого Феба
Місто наносить шари сьогоранку.

У склі, в напівпрозорому склі завмерлої пари,
По-між мостами йдучи навмання,
Плямою, абстрактною плямою чайки-примари
Річка окреслює контури дня.

На скрижалях, на ще темних скрижалях бруківки,
Через трубку камінну пустивши кільце,
Крейдою, ламкою крейдою старої кіноплівки
Париж творить постать твою і лице.

winnaloushe

Mon, 16 Jan 2006 00:10:07 GMT

Париж

Сегодня он колюч и неприветлив:
Проснулся поздно, встал опять не с той ноги,
Протер глаза, включил камин, помедлив,
И глянул в зеркало на темные круги.

Сегодня он откроет дверь со скрипом,
"За упокой" шепнув по ржавому ключу,
Гостей непрошенных заразит гриппом,
Озябшею рукой похлопав по плечу.

Сегодня он уныло им расскажет
О старческих болезнях, скучных снах.
В несвежее белье к закату ляжет,
Смахнув с подушки тысячелетний прах.

Но за полночь (когда уснут туристы)
Со страстью в молодых глазах - влюбленной мне -
Признается, краснея: пляшущая твисты,
Я грезилась весь день ему во сне.

winnaloushe

Sun, 15 Jan 2006 23:54:44 GMT

***

Окна болят, если долго глядят на луну,
И заражаются желтым бессмысленным светом.
Значит, и я на тебя, мон амур, не взгляну,
Чтобы поутру опять не проснуться поэтом.
Шторы задерну позлей, почернее штормов
Выключу сердце и выдерну грусть из розетки,
Спрячусь за стенами старых и пыльных томов,
Где на полях еще прежней болезни заметки.
Буду слепа, как чугунный плафон фонаря
В час, когда боги рассветный фонарь зажигают.
В небе под веками, словно над миром паря,
Буду смотреть, как любовное облако тает.
Пусть этот дождь на другую прольется страну,
Каждой хрустальной строкой подтверждая примету -
Если поэты подолгу глядят на луну,
То заражаются желтым бессмысленным светом.

ms_destiny

Thu, 15 Dec 2005 18:54:58 GMT

Самые лучшие стихотворения, ей-Богу,
они не про измены мужьям, не про измены женам,
они напоминают списки вещей в дорогу,
необходимых, красивых и разрешенных.

Обычно они про осень, про белые печи,
про то, как строят дома, как взбивают масло.
Они так редко о том, как все могло быть прекрасно,
они скорее о том, что не должно быть и речи.

pankratsiy

Thu, 15 Dec 2005 14:12:21 GMT

*
сентябрь - шафрановый закат -
китайский рис на тонком блюдце,
вновь осыпаются и бьются
сухие дни о циферблат.
густой оранжевый отлив
у края неба, горечь специй
в вине столовом, ветер дверцей
играет простенький мотив.
в бокале - лeд. на сердце - снег.
в окне - поблeкшие афиши
'Cirque du Soleil', цветные крыши.
шафран и осень - на столе.

*
время ржавеет, хной золотит виски,
модный октябрь - в жeлтом твиде, букле, маренго.
утром туман густой - не видать ни зги,
вечером - воздух кристальный, обыкновенно.
кофе не согревает и не бодрит,
выдохнешь пар - на окне электрички змейка
вьeтся кругами; лунный александрит
прячет за пазухой туча - глядит злодейкой.
падает небо под ноги - кувырок,
и распласталась лужами, эквилибристка;
дождь закосил безбожно, озяб, продрог,
выпал в крещендо под пальцами пианиста.
по аквeдуку холод несeт вода,
мост накренился - прогнили подпорки радуг,
время течeт из прошлого в никуда,
против теченья, со скоростью листопада.

*
жалит снегом скорпион,
обнимает, да не греет.
осень трёхголовым змеем
смотрит - сломан бастион!
флаги белые вокруг,
город в маске арлекина.
и ноябрь белёсой глиной
прилепился на каблук:
нe растает – не смахнуть,
повернулся плюс на минус,
ветерок толкает в спину,
да зима целует в грудь.

cyrillica