Бар Сук

Когда-нибудь за кислород придется платить. Иначе перекроют.

Моя бабушка живет в пригороде Пинска. Деревня Пинковичи, но назвать деревней место, из которого отлично просматривается сам Пинск, у меня не поворачивается язык. Да и дело, собственно не в этом.

Так вот, живет она на большой такой улице имени Якуба Колоса. Надо сказать, что названа улица именем писателя не просто так. Когда-то именно на этой улице жил он, собственной персоной. Учил деток, думал о родине - жил жизнью сельского интеллигента, уважаемого и почитаемого. К слову, в доме, где он жил и трудился сейчас музей, а местная школа носит его имя (выпускником цей школы я и являюсь). Опять же, речь не о том.

Так вот, центром моего рассказа является сама улица. Даже будучи студентом третьего курса дурфака (кхм...), приезжая время от времени, я видел ее большую широкую дорогу, на которой постоянно что-то происходит: туда-сюда ездят машины, ходят аборигены, шныряет детвора. А этой зимой произошло что-то странное. Сначала умирает один местный булдос (алкоголь, как ни крути, до добра не доводит). В феврале еще один любитель алкоголя поскользнулся, ударился головой, и, после недели в коме, умер. Вскоре умерло еще три человека. Этой весной женщина, библиотекарь, ехала на велосипеде и упала - летальный исход. Правда, не понятно: остановилось сердце до падения или после. Словом, за несколько месяцев из живого организма улица превратилась во что-то мертвое, заросшее и безжизненное. И ведь самое интересное то, что кроме библиотекаря, никакой социально значимой роли никто не играл, даже трафика не создавал. Вот как-то так. А вы когда-нибудь наблюдали что-то подобное?

слишком много лета убьет лето

Евгений Гришковец не смог бы пользоваться твиттером. Донцова - тем более. А я - могу: http://twitter.com/pinskiy

Малая родина с каждым днем становится все меньше.
Улицы - уже.
Дороги - короче.
По-моему, скоро там негде будет даже раздвинуть локти.

Ребята, сегодня видел Зимовского (он отчитывался за содеянное ТРК в 2008 году). Он сказал, что на трансляцию ЧЕ-2012 года Белтелерадикомпания отказалась покупать права. Типа, шибко дорого. Может, конечно, еще будут переговоры, но если цену не спустят - будет дорого. Я вот что думаю, если БТ и прочая их контора лавэ зажала, то откуда у ОНТ такие бабки найдутся? Внимание! Вопрос: Что будем делать? на все матчи поехать денег не хватит :(

Автомобили могут ненавидеть. А в моем случае ненавидеть может еще и одежда, и электроника. Меня ненавидит семейная машина, хотя я единственный человек (в неравной борьбе с братом и отцом), кто ее уважает, заливает лишние литры бензина и не выебывается на дороге, убивая ее здоровье. И все равно вишневый Mitsubishi Galant меня ненавидит. Каждый раз, когда я паркуюсь и вылезаю из нее, она бьет меня током. И бьет не просто для проформы, типа, всего лишь напомнить о своей ненависти, а ебошит образцово-показательно. А сегодня удар был такой силы, что захотело тупо выть. За что, я тебя спрашиваю? За что?!
Еще меня ненавидит мой ноут. Даже пластиковый корпус раз в день обязательно исподтишка ебнет меня током по рукам. Интересно, что я ему уже сделал? Ну а про статическое электричество и одежду, в принципе, и так все понятно. И что с этим делать?

Я еще помню то время, когда молодые мамы, успокаивая своих гиперактивных детей, бесцеремонно тыкали пальцем в меня и говорили: «вот, посмотри, как хорошо себя ведет мальчик. Сидит тихо, не то, что ты. Отдам тебя кому-нибудь!». С тех пор мало что изменилось: мамы продолжают тыкать в меня пальцем, но говорят своим чадам уже что-то другое: «Если ты не будешь сидеть тихо, то дядя будет ругаться. И заберет тебя». Приходится подыгрывать маме: хмурить брови, зло смотреть. Пущей брутальности моему виду придает жесткая небритость. Моя задача - дать понять маленькому генератору неприятностей, что у меня дома как раз есть вакансия для одного спиногрыза. Долго мамам я не подыгрываю: помню, как меня обещали отдать первому попавшемуся мужику или страшной соседской бабушке, ужасный кефоз которой подсказывал мне, что достойного противника из нее не получится. Угрозы родителей отдать своего отпрыска первому встречному меня не пугали. Куда страшнее были угрозы бабушки. Она, как человек опытный и воспитавший как минимум на одно поколение детей больше, в моменты когда назревала революция и у власти должен был встать я, предупреждала, что отдаст меня в детдом. Меня бросало в дрожь уже от одного только слова «дет-дом». Подкашивались ноги и я представлял большую светлую комнату с советскими обоями, деревянные подоконники со вздутой и лопнувшей краской и кучу детей, которые играют со счетами, старым железным конструктором и куклами типа «Катюша», открывающими и закрывающими глаза в зависимости от положения относительно горизонта. Поскольку мизантроп во мне просыпался уже тогда, то я быстро шел на попятную и подписывал капитуляцию. Переворот не состоялся.

Хотя мне до сих пор не понятно: почему мамаши пугают своих детей тем, что отдадут их человеку, с которым едут в транспорте или пересекаются на улице. Как будто этот несчастный прохожий вышел не за пивом, а за тем, чтоб приволочь домой ребенка. И почему вообще он должен хотеть взять ребенка? И примет ли мама, избавившись от меня, другого ребенка, которого ей втюхают, когда она пойдет в магазин? Ну не выбрасывать же, на самом деле, все те девайсы, что она мне купила. Родители в своих угрозах несостоятельны, поэтому каждый раз, когда мама пугает мной ребенка, я кривляюсь и показываю ему язык. Пусть знает, что тут свои :).

Мне 22. Херня, в сравнении с очередной несостоявшейся революцией и тем, что мама забыла про мой день рождения.
Единственное, от чего передергивает и бросает в холод, - это странные люди с горящими глазами. Смотрят на предмет обожания или разноцветную и разноузорчатую тряпку, проваливаясь в потусторонний мир. Влюбляются в преподавателей и смотрят на них не моргая. Глаза пересыхают, становятся шершавыми, на яблоках появляются красные нити напряжения. А потом попадают в ленты новостей как глупые и беспощадные убийцы. Вот это страшно, а все остальное - это весеннее обострение

Быстро, по одному, сознаемся все те, кто собирается сюда http://www.rockwerchter.be/en/home/ или хотя бы сюда http://opener.pl/pl

Я знаю как сходят на нет

Для мозгов нет ничего хуже распорядков и графиков: дня, недели, уборок, секса, транспорта и еды. Тренеры по тайм-менеджменту говорят, что все это счастье помогает сэкономить время. Но сам-то ты догадываешься, что они отрабатывают те бабки, что ушли на это шоу с переодеваниями неудачников. Они бы с радостью сказали, что ты распиздяй, слушаешь таких же неудачников, но ведь это говорит мама и бесплатно. Значит нужно другое, противоположное как шуба и дубленка. Распланируйте свое время, каждый час, каждую минуту. Чтобы ни посидеть на унитазе свободно, с газетой за позапрошлую неделю, на 13-й полосе которой ты видел такой шикарный заголовок, ни опоздать на поезд, ни поскользнуться с вывихом. Вертись, шестеренка, еще есть целые кости. Поэтому хочется ебнуть промеж глаз уроду, который, как бы, лучше тебя знает, что тебе нужно. Иди с миром брат, и не оставляй мне пятен на карме. И вот эту горстку эмоционального негатива пора разбавить открытием дня. Я понял для чего в книгах верхний колонтитул, где пропечатано название книги. Он, оказывается, для тех случаев, когда ты нависаешь над дамочкой и начинаешь читать жутко интересный текст в твердой обложке, а она берет и выходит, а название книги-то уже знаешь. И настроение – улучшилось (с) не мое А скоро там появится реклама.

Мизантропия – это система самообороны. Потому что хочется блевать, когда вокруг тебя ходят толпы усатых Кузьмичей в меховых шапках и полупидарков в блестяих сапогах. Страшно, когда слышишь отрывки их телефонных разговоров, запах колбасы и древесной стружки. Они собираются в одном месте и начинают кишеть, как стая опарышей, топчут меня, разбрызгивая мое эго по всему вагону метро. И хочется лишь одного: чтобы это скорее закончилось, добраться до бункера, в котором пахнет кальяном и чесноком, зашиться в дальний угол и сидеть в тишине. Впервые за несколько лет я вновь всерьез задумался о том, чтобы раздобыть для себя капсулу, в которой можно спрятаться от этого котла. Хоть уже когда-то и отказывался от этой идеи в пользу скорости перемещения и экономии. Теперь же хочется взять кусок пространства, поставить его в пробку на проспекте и не чувствовать зловонного дыхания нации. И капсула приобретает конкретный вид, напоминающий Rover, но не тот, уже обкатанный, и навсегда оставивший в сердце след, 620-й, а какой-то поменьше. И сочетание "цена-пафос" оптимально. Осталось подождать до осени, посмотреть, что будет со страной, и если среда будет не совсем агрессивной, то покрыть себя металлической оболочкой.

Митрополит Филарет в финале.
Когда там уже начнется конкурс песни и купальников?

В школе я не любил уроков химии. Мне казалось, что их придумали специально для слепых или тупых. Особенно неуютно становилось на каких-то практических работах. Когда нужно было записать то, что ты видишь: «змест прабіркі – гэта густая цякучая вадкасць, якая не мае колеру і паху…». Я краснел и чувствовал себя опозоренным, потом воровато озирался: все было тихо, на меня никто не смотрел, и я продолжал списывать работу у соседа по парте. В конце лабораторки нужно было обязательно написать «вывод». Это делалось просто как оргазм: симулировалось. В смысле, ты переписываешь цели и задачи так, будто бы ты Дмитрий Менделеев, или, как минимум, какой-нибудь Михайло Ломоносов. И вот сейчас, спустя лет семь после всех этих событий, сидя на унитазе, мне вспомнились эти часы позора. И стало как-то стыдно: столько времени потрачено.

Кто-то режет прошлое канцелярским ножом. Сначала большими прямоугольными кусками, а потом все меньше, меньше и меньше. Лезвие идет по лицам людей: губам, глазам, бровям. Делит пополам тебя и то, что падает вниз большими прямоугольными кускам. Лица туманные, покрытые пылью, но счастливые, прошлого их счастья уже не догнать, как крымскую брюнетку, и все равно - хорошо.

this hell is so cold

Вадик как-то сказал, что в Беларуси нет ничего яркого (музыкальных групп, фильмов, людей) потому, что нация УГРУМАЯ. Я уже был достаточно пьян, а поэтому мысль оценил. На следующий день нужно было праздновать новый год, опаздывающий на одну секунду.

На выходе из метро встречают УГРУМЫЕ зажраные лица прапорщиков, старших лейтенантов и непонятного офицерского звания люди с камерами и в черных стильных куртках. Трезвые => УГРУМЫЕ люди ровными колонами шли по направлению к Дворцу Спорта, еще более УГРУМЫЕ и многолюдные колонны возвращались обратно. Цель: попасть на площадку и посмотреть салют. Средства: не ясны. Зато понятно, что досмотрят минимум два раза: сначала металлодетектор, а затем личное ощупывание. «Все из карманов на стол», - совсем уж по-праздничному хамил милиционер. Даже оператор секретного телевидения виновато улыбался, когда прохожие поздравили его с Новым годом. В руках откуда-то появилась монета в 50 литовских центов (а в Вильнюсе, в 180 км от Минска, был салют - культурная столица Европы), хотелось запустить ее какому-нибудь надзирателю в голову. Просто чтобы добавить в ночь немного неожиданности, праздничности и веселого балаганчика. А т.к. на дворе финансовый кризис, то я решил сэкономить. Праздник как-то упорно напоминал прогулку в тюрьме: шаг влево или вправо – досмотр, резкое движение – расстрел видеокамерой и металлодетектором. Со сцены трясли телесами артистки от которых веело формалином. Им бы лучше о душе подумать. Случайный зритель, дошедший до сцены, не понимал для чего ему это было нужно. Скука продолжалась. И вот я, УГРУМО попраздновав с народом минуты полторы, возвращаюсь в большой колоне единомышленников обратно. Вокруг все те же милиционеры и детекторы, в воздухе витает атмосфера колонии строгого режима. В руке сжимаю 50 центов. Невыносимо хочется домой. А назавтра тут.бай передаст что-то типа «Безопасность была обеспечена в полном объеме» и «Новогодние мероприятия в центре Минска собрали в 20 раз меньше зрителей, чем в прошлом году». Кому ж хочется праздновать в месте, подходя к которому невольно начинаешь чувствовать себя в чем-то виноватым.

Прилег поспать на пару часов. Просыпаюсь: один доллар стоит 2650 рублей. На два часа страну оставить нельзя.