временно пад(в)ший

Лето действует дурно: превращает в унылое говно. Подпираешь левой рукой щеку, а пальцем правой - выстукиваешь на клавиатуре какую-нибудь фигню типа тут.бая или френд-ленты, в которой ваяют, преимущественно, заправские беларускамоўныя пісьменнікі. Они либо очень плодовитые, либо о них быстро забывают. Все такое ненастоящее, не похожее на реальный мир, кажется, я иногда чувствую, как матрица, переодевшись офисным планктоном, has me. Пытаюсь проснуться, вернуться к жизни, ковыряю раны и истекаю кровью. Вид, скажу я вам, такой себе, а в голову приходит лишь изотерическая хуйня. Летом можно стать сентиментальным, летом легко стать сентиМЕНТАЛЬНЫМ, лето может стать летальным.

Немного неуютно, даже прохладно. В спину дует вентилятор, на улице долго шел дождь, а потому очень сыро. Изредка проезжают машины, еще реже – проходят люди. Суббота. Вечер.

Наверное, это неправильно: сидеть субботним вечером дома, без малейшего желания куда-нибудь пойти. Накануне встретил двух одноклассниц. Уже в час дня они сидели в моем любимом быдло-заведении и пили пиво. Стало неуютно: то ли оттого, что мои морально-этические принципы не позволяют присоединиться к ним, то ли оттого, что я был бы все-таки не прочь выпить пивка. На мой немой вопрос одна ответила: «Отдых после похода на рынок». Шопинг – это очень тяжело, понимаю.

Одноклассница посмотрела на меня и предложила собраться всем классом, на озере, второго августа. Я поинтересовался, действительно ли она хочет собирать всех в день ВДВ. Возмутилась и подтвердила мои опасения. Взял их телефоны, чтобы в случае чего, знать от кого бегать. А потом стандартно перешли на личности.
- А ты что планируешь?
- Хочу из страны уезжать. Для начала, в Киев, - автоматически выдаю заученную фразу.
- О! Едь, будет к кому в гости в Киев приехать.
- А потом в Лондон, - зачем-то ляпнул я.
- О! Лучше в Лондон! Будет к кому приезжать в гости в Лондон, - можно подумать, они хотя бы в Киев приедут. Интересно, а если бы сказал, что переезжаю в Чашники или Хойники?

в тот вечер, через чужой видоискатель которым никто не пользуется, я увидел Пинск таким.
( под катом фото. небольшое )

Я хочу, чтобы это была война. Или как война. Чтобы были пленные, маленькие дети с картофельными мешками на голове, и невинные жертвы среди гражданского населения. Пленные уже были, жертвы – еще будут, обламывает отсутствие войны, которой так и не предвидится. А пока можно написать книгу о том, как отец-писатель пичкал наркотиками своего пятнадцатилетнего сына, чтобы на основе его глюков написать очередной шедевр. В итоге, папаша заканчивает на кладбище, а сынок – в психушке. Книга становится бестселлером, а вдова (она же несчастная мать), с прибылями от книги, уезжает на Гаити.

Я свободен. Давно и по-онегински: «опостылевшей» такой, затхлой, как полесские болота, свободой.
Они смотрят на меня и не хотят, чтобы я сказал то, что я могу сказать. Ведь я могу, а им всем будет неприятно и стыдно за меня: что ж я такой непутевый. Попадут в глупую ситуацию, пошатнется авторитет, не дадут денег. Мне тяжело сдерживать себя: я агрессивный и хамоватый. Когда я вынужден не говорить гадости – я свободен: терять нечего, приобретать – тоже. Вгрызаюсь в стеклянный стакан, пока тот не начинает хрустеть на зубах – все довольны, всем одолжили денег. Раньше часто вспоминал ту, что цинично бросила меня одного, попросив на прощание: «не нужно меня ненавидеть». Выход был один - взять отвертку, разодрать череп и достать ее оттуда, выбросить, сжечь: абортивный материал. Сейчас - срать, ибо похуй как живет абортивный материал. Никому ничего не должен – хреново: нет мотивации рвать себе (и другим) жилы. Можно взять вина в кругляке, что на «Гата Юри», где магазин: «Все по 8 гривень», найти истину и штопор, можно в такой последовательности. Позависеть бы от чего, для разнообразия. Let’s ROCK!

В семь утра cидел в Михайловском сквере, ел из стакана огурцы похожие на чипсы. Дворники причесывали засранную ул. Кирова. Половина ментов в белом, половина - все еще за "блакітную". Молодая семья выгуливала ребенка. Можно бы с утра выпить, но никто не поддержал компанию. Даже голуби не оценили душевного порыва, когда я пытался угостить их огурцом. Дерзкие. Скучно. Захотелось засандалить кому-нибудь торцом бутылки в лицо. Сломать, что ли, нос, но компанию снова никто не поддержал. Завтра утром буду в Киеве, телефон тот же (+380978313915). Это все к тому, что если некому трахать мой мозг, то начинается мозговой онанизм :-\

Скажу честно и неполиткорректно. Сборная России на этом ЧЕ – говно. Я не понимаю, почему все вдруг начали считать ее феноменом. Да, Аршавин и Гуус – звезды, на этом все. Результаты говорят сами за себя: серьезным противникам Россия слила, причем оба раза с общим счетом 7:1. Выиграла у пленных пенсионеров-греков и середняков-шведов. По-моему, их даже сборная Беларуси обыграет, если вызовут Булыгу. Матч с Голландацами, победа в дополнительное время, – это не сила Россия – это чем-то усаженные в жопу голландцы, которые всю игру стояли. Ибо я не представляю Сара, который пропустил бы мяч между ног в нормальном состоянии. Игра с испанцами показала, что с серьезными противниками россияне играть не умеют. Лучший игрок турнира – Давид Вилья. Чемпины, ндеюсь, - испанцы. А теперь можете нападать на меня в комментах, но разгром есть разгром.

Вирус, который сейчас косит белорусские города, - это беременность.

Пока комментатор ОНТ говорил, что срыв картинки произошел из-за чьей-то корявости в Базеле, первый канал Украины (или какой он там, с цифрой "1"; сам видел, зуб даю, папа докажет) жизнерадостно транслировал игру без перебоев. Как сказал бы кто-то: "Миша, все - хуйня", потому что картинку получают из одного источника. Наше государство опять нас наебало, лишив двух голов. Не смешно, зато про политику.

Наши сельмаги напоминают киевский макдак, что на Майдане: внутри тусуется гламурное, снаружи – маргинальное.

- А ты точно взял кексы?
- Обижаешь, Марко. Мы, «оранжевые», не обманываем друг друга, не украинцы-революционеры ведь.
Марко стало немного стыдно за то, что он усомнился в честности соотечественника.
- Ладно, Гус. Удачи Вам сегодня, пусть победит сильнейший.
- Пусть победит фэир плэй, - произнес Хиддинк и сакрально улыбнулся.
Они разошлись по раздевалкам.
Ван Бастен вошел в раздевалку своей сборной: ван дер Сар отжимался от пола, ван Перси крутил педали велотренажера, а ван Нистельрой боксировал в углу с Кюйтом. Тренер прислонился к стене и крепко задумался: «какие-то они активные, перегорят же еще до матча. Нужно что-то делать».
- Ребята, внимание!
Все повернулись в сторону тренера, Кюйт подловил момент и ударил ван Нистельроя в нос, у того пошла кровь, Дирк довольно улыбнулся
- Дело такое. Мне тут мама из Голландии передала кексов с наполнителем. Ну, с нашим, родным, сами понимаете. Я думал все это дело с пивком, да под футбольчик, но раз уж так...
Футболисты отказывались, но кексы брали и уминали за милую душу. Через 15 минут в раздевалке царила атмосфера бразильского карнавала. Энгелар вызванивал белорусских и украинских проституток, ван Бронкохрст, с телефона ван Бастена, писал смску Давидсу: «Эдгар, я на Евро, а ты, сука, лох!». Становилось скучно, а потому предложение Де Йонга сходить в сауну было принято единогласно. До матча оставалось 10 минут.

Гус вошел в раздевалку. Зрелище было убогим: Семак, со следами вчерашнего порока на лице, писал что-то с мобильника в ЖЖ, Акинфеев вызванивал белорусских и украинских проституток, а Сычев снимался в «Нашей Раше».
«К черту твои кексы, к черту фэир плэй», - подумал Гус и выбросил передачу мамы ван Бастена в мусорку.
-Ребята, предматчевая установка!
Команда вяло отреагировала: Семак оторвался от мобильника, а Сычев – от Галустяна, не заметив экшна, оба вернулись к своим занятиям.
Хиддинк поковырялся в шкафчике и достал черный пакет.

- Вот! Блядь, чуть не попалился на границе, но провез! Знал, что пригодится. Эй, командко, эта штука, - он потряс пакетиком, - мы называем ее кислотой, мобилизует силы, повышает мышечный тонус – все дела. Если что, я вам ничего не давал, это все Торбинский.
Торбинский, услышав свою фамилию, помахал рукой из бака с грязным бельем, куда его запихал Павлюченко.

- Орлы! – крикнул Хиддинк, глядя в стеклянные глаза своих подопечных.
- Пизди пидорасов! - кричал Колодин, неестественно постукивая зубами.
- Ребята, играйте в искренний футбол, - напутствовал команду неизвестно откуда взявшийся Эдик Малофеев.
До матча оставалось 10 минут.

Иногда, когда я спускаюсь в переход или еду на эскалаторе, возникает ничем не мотивированное желание дать пендель стоящему впереди. В юбке будет этот человек или в ковбойских сапогах – все равно, просто очень хочется треснуть прямым, можно в копчик. Взмах руками, нырок, крик, перелом челюсти и носа о бетонный пол - эффектно.

Когда говорю об этой идее Насте, она отходит в сторону и называет меня психом. В такие моменты я не склонен с ней спорить. На мне плохо сказывается ЕВРО: хочется пробить в девятку зеленоглазой игрушкой, что прыгает в переходе у вокзала. Сверкая глазами, эта собака въебется в стену и разлетится на части. Всем сразу станет легче, а Португалии дадут второй шанс.

Завтра в Киеве. Буду рад - все дела.Тел. +380978313915

- Будешь?
- Не курю. Бросил.
- Зря…
- Хотя… хуй с ним, давай.
- На. Как зовут?
- Коля
- Слава. За сколько машину брал?
- За 3300 у знакомых. Правда, подвеска что-то стучит и глушак пробил: на бордюр задом сел, надо будет скоро менять - варить уже нечего.
- Ну да, повод есть.
- А ты?
- Новую, с салона, в кредит, за одиннадцать штук.
- Ммм… понятно.
- Занимался чем?
- В смысле?
- Боксом, каратэ?
- Аааа! В школе в боксерскую секцию ходил.
- Чувствуется. Крепкий удар. Думал, сани мне вынесешь, хорошо приложился.
- Ты тоже красавец. По почкам дал так, что я уже думал кого донором взять.
- И все равно, нету там поворота налево.
- Хватит. Вызывай ГАИ.

DJuice сказал: "Vitaemo Vas u Bilorusi".
Симка, в общем, работает. Это я к тому, что с 13 по 15 сего месяца буду в Киеве. Если вдруг у кого возникнет желание вечерком попить пива, сходить посмотреть футбол, еще там чего, то звоните: +380978313915 (мест для этого мероприятия я пока тоже не знаю :-) ).

Я охуеть как некорректен, но, по-моему, эволюция, испугавшись того, что сделала, дала задний ход. Когда-то она подарила людям отличную осанку и палку-копалку, спустила с дерева и сказала: «Ну, будем…». Обезьянки посмотрели на свои укоротившиеся руки, почесали головы и начали думать как жить дальше. В начале прошлого века свалился еще один бонус – конвейер. Можно было штамповать-штамповать-штамповать… Доштамповались до того, что снова появились обезьяны: испортилась осанка, резинка от трусов заползла на грудь, руки вытянулись от постоянной поддержки больших штанов, а вместо зоопарка они теперь бегают в телеке и кричат: «Give me back my money, bitch! Give me back my money! Show me respect! Yeahhh, I want you baby», размахивая цепями с бляхами «D&G» и бутафорским блестящим пистолетом: "I'm а gangsta, yo".

В этом году весеннее обострение шизофреников меня не коснулось. В этом году весна и шизофреников не затронула… в этом году вообще была весна? В прошлом - была, жарко было и душно, мы ходили вдоль Свислочи, косясь на кришнаитов с тамтамами: «Харе Кришна, Харе Рама», ну или с какие-то такие сектантские напевы. Конечно, они спамят своей sharewar’ной литературой. Конечно, нужно дать им денег, чтобы они накормили прихожан. Не жалко, даем народу новую дозу опиума.

Плебс демонстративно пьет пиво, патриотично выбирая белорусское. Какое исчадье ада придумало длинные пластмассовые чипсы, которыми посыпана Немига? Птицы серьезно думают перед тем, как их съесть. Темнеет. В воздухе повисает такой запах секса, что можно вешать топор, девушки смотрят так блядски, что членом можно рубить дрова.

Проходим мимо пары, стоящей напротив манежа «Динамо». Она поправляет юбку, он отодвигается от нее, пытается незаметно застегнуть ширинку. Кажется, мы их спугнули. Да ладно, ребят, все люди – все трахаемся. Не останавливайтесь.

В СССР секса не было, размножались каким-то мифическим способом, исключительно по плану партии. В Беларуси - родители завидуют детям, а дети отрываются за родителей. Немига – мечта сексоголика; Троецкое – похоть в Праге; набережная у Дворца детей и молодежи – не надевайте белых курток, тем более в дождливую погоду.

Только вот в этом году все злые, а птицам нечего жрать.

Белорусские прессухи скучны до зеленых чертей. Вялые журналисты задают вялые вопросы вялым героем торжества, активно присматриваясь к тому, что стоит на столах вдоль стен. В окно светит летнее солнце, хочется вздремнуть и искупаться. Почему-то вспоминается момент из «Эквилибриума», в котором военные сжигают «Джоконду». Смотрю по сторонам, решаю, чего бы сжечь: вокруг только писаки, снимаки и какие-то рекламные баннеры. В принципе, можно сжечь журналистов. Разглядываю коллег. Знакомых лиц почти нет: корреспондент одной из специализированных газет, да программный директор радиостанции, на которой мне однажды пришлось побывать. В зеленом пиджаке, он очень похож на пидора. Только сейчас понимаю, что ростом он ниже меня сантиметров на десять, а еще намного уже в плечах. Сидит на отшибе, сутулясь и нервно что-то записывая на лист А4. В общем, выглядит он как карикатурный ботан из американских комедий: забитый, запуганный, с кучей комплексов. Почему-то у себя в редакции он таким не был: все время на кого-то орал и давал пиздюлей. Сидя он выглядел внушительнее. В общем, тот нередкий случай, когда главный петух курятника резко гаснет, когда из своего курятника выползает. Еще в зале сидела девочка, которую я определенно где-то уже видел.

( продолжение )

- Будете что-нибудь декларировать?
- Да, в Пинск - ни ногой.
Я все чаще бываю кузеном Ави из художественного фильма «Спиздили». Год назад у меня там была любимая девушка, ураганный секс на заднем сидении, само заднее сидение и чего-то еще. Сейчас - весеннее-полевые работы, хамоватый братец и такси за шесть тысяч. Тут, все проще как-то: опросы женщин, пидорасов и мужчин, тут я каждый день вижу ту часть студенток журфака, которые жутко нуждаются в цветах (хорошо выебаная женщина, как известно, в цветах не нуждается). Чего только не сделаешь, чтобы не возвращаться туда, что принято называть домом: Киев, Симферополь. Смесь из грязи и говна – это родина моя. Я меряю шагами чужую комнату, как дачник который собирается хватануть себе лишней земли. Больше не пью пива и не ем жареного мяса – и то, и другое чертовски скучно, как посты о весне, дожде, политзаключенных и Бернде Штанге. Хочется экшна, а его дохрена было в моем гоп-детстве. Как раз в том его периоде, когда старшие покупают убитый мотоцикл «Ява» за 120 долларов, а младшие, плохо понимая на кой хер он им нужен, тоже об это мечтают, при этом первые и вторые вместе пропадают летними вечерами в гаражах, чтоб хоть завести эту тварь. Замечу, что прав нихуя нет ни у тех, ни у других.

( невыдуманная история о дубинах, вендетте, Витьке, ГАИ и природе )

Ночью сбылись все мои железнодорожные страхи. Я вошел в купе и быстро огляделся: на верхней полке лежал толстый гопник с лицом ПалИзотычаЯкубовича и слушал из мобильника Мишу Круга. Голос Миши Круга меня раздражает как Сальери Моцарта. Не то, чтобы я хотел сказать, что собаке собачья смерть, просто… да, именно это я и хотел сказать. Снизу лежала аутентичная молодая брюнетка и невротично поглаживала рыжего кота. Кот, делая вид, что он невъебенно занят, все порывался куда-то сбежать. Брюнетка сбежать никуда не пыталась, но при малейшей возможности смотрела в мою сторону. Памятуя о том, что весной у шизофреников обострение, я предпочел скорее лечь спать. Не шибко понравилась эта идея гопнику, который начал доставать меня вопросом типа: «есть ли курить?» и «сколько людей зашло в Пинске?». Я ебу сколько людей зашло в Пинске? Там половина провожающих была. Вскоре я все-таки улегся. Гопник уже не доставал и спокойно себе храпел, у кота пропало желания пойти насрать куда-нибудь в подушки, а тетка просто спала – ничего не предвещало беды. В Лунинце дверь открылась… Сбылось то, чего я боялся больше всего. В купе вошла блондинка… молодая… мама… с ребенком. Естественно, я прямой наводкой улетаю наверх, а внимание ребенка приковывает кот. Спать уже не хотелось. Я чувствовал себя нарочитым антигероем любого тупого боевика, который размахивает пистолетом перед заложниками и орет: «Заткни своего говнюка, а то я вышибу ему мозги». В фильмах не вышибают, я бы вышиб. А гопник, как оказалось, спит с этой брюнеткой.