Люблю Паустовского. Можно сказать, это один факт из флэшмоба о ста фактах. За порядочность, спокойный слог, за стыдящийся самого себя романтизм. За отсутствие надрыва. Удивительно, как он умудрился уцелеть в те годы с такими качествами. Хотя есть, конечно, вещи, которые мне у него не нравятся. Причем лет двадцать назад они же казались щемяще-трогательными, а сейчас почему-то вызывают чувство неловкости.
А недавно читаю следующую фантастическую историю. В конце пятидесятых в Россию приехала Марлен Дитрих. Что в связи с этим творилось, нетрудно догадаться. Дом кино был забит москвичами под люстру. А Дитрих, эта небожительница, в платье, "расшитом камнями", как выразился один восторженный журналист, в конце концерта сказала, что очень любит русского писателя Константина Паустовского, и мечта ее жизни - с ним встретиться. И не то он случайно оказался в зале, не то был некий закулисный договор, но только овациями скукожившегося от смущения Паустовского вынудили подняться на сцену. Тогда Марлен, Голубой ангел, подошла, опустилась перед стариком на колени и поцеловала ему руку. Поцеловала, обливаясь слезами. Зал обмер.
Красиво, правда?
А рассказ, о котором она говорила, что это самое большое литературное событие в ее жизни, - "Телеграмма". И я, конечно, сразу кинулась его читать. Лучше бы я его прочитала двадцать лет назад.
И еще. История красивая, слов нет. Но мне неловко смотреть на эту фотографию. Такие вещи не должны происходить перед публикой. Не сомневаюсь, что Дитрих был искренна. Тем более она актриса, звезда... Но все же... Как там... торгует чувством тот, кто душу выставляет напоказ. Как-то так.
