Entry tags:

Книги, Цитаты

ЦИТАТЫ: Зачем России Запад?
Давно уж прочитал очередную книгу И. Р. Шафаревича — «Зачем России Запад?» ([Шафаревич И. Р. Зачем России Запад? — М.: Изд-во Алгоритм, Изд-во Эксмо, 2005. — 352 стр. ISBN 5-699-12786-0]). Как и большинство книг Игоря Ростиславовича, сия представляет собой достаточно интересное, но слегка сумбурное повествование. Ну и кроме того, книга состоит из набора статей раннего и позднего периода, поэтому в ней можно отыскать и отчасти противоречащие друг другу тезисы. Тем не менее, опять были выписаны интересные цитаты количеством 21 штуки, которые и представляются здесь.

Стр. 21: Наконец, в конце XVIII и в XIX веке был создан новый экономический уклад, сделавший экономику западных стран во много раз продуктивней. Это то, что обычно называется капитализмом. Основой было полное освобождение экономики от контроля общества — государства, гильдий, цехов, церкви и даже совести. Контроль переходил полностью в ру́ки рынка. Рынок — это удивительная конструкция, нечто вроде громадного компьютера, позволяющего регулировать самые различные сто́роны производства с целью общего роста экономики. Адам Смит называет его «невидимой рукой». То есть производитель должен думать только о наибольшем возможном доходе, а «невидимая рука» уже́ сама поведёт его в ту сторону, которая нужна для общего роста экономики. И эта конструкция действует тем эффективнее, чем бо́льшая часть экономической жизни большего числа́ людей ей подчиняется. Никакая человеческая контролирующая система не способна с ней конкурировать. Но действие этого компьютера имеет свои границы, которые определяются тем, что рынок способен вообще воспринимать только факторы, выраженные в числах: ценах товаров. Поэтому полностью подчинённая законам рынка экономика по необходимости игнорирует иные требования жизни — такие, как чувство справедливости или сострадания.

Стр. 24: Возникшая на этом пути наука не способна понять и анализировать то, что не подобно машине. И всё время возникает идея, что мир — это огромная машина. Ещё в XVII веке Кеплер писа́л: «Моя цель показать, что мировая машина скорее подобна не Божественному организму, но часовому механизму». Термин «мировая машина» — а писа́ли они по-латыни: «machina mundi» — встречается с са́мого зарождения новой науки.

Стр. 26: Уже́ в XX веке западная цивилизация привела к некоторым кризисным явлениям. Например, представление о борьбе с природой, стремление её победить — к экологическому кризису. ...Благодаря этому к ней выработалось в некоторых случаях отрицательное отношение, как к чистой носительнице зла. Например, на Западе иногда это формулируют так, что белая раса — а это, собственно, другой термин для определения западной цивилизации — есть раковая опухоль на теле человечества. Но нельзя забывать, что в период своего расцвета она создала изумительное по красоте искусство: живопись Рафаэля и Рембрандта, скульптуру Микеланджело, музыку Баха и Моцарта, драму Шекспира, роман от Сервантеса до Диккенса и так далее. Во всём этом чувствуется какая-то «божественная красота», никак не укладывающаяся в образ раковой опухоли.

Стр. 28: Главное же радикальное различие в путях России и Запада заключалось в отношении к крестьянству. А это был коренной для России вопрос, так как к началу XX ве́ка ещё 80 % населения России составляли крестьяне. Западный капитализм возник за счёт разорения крестьянства и перемалывания части его в городской пролетариат. В Англии это было связано со сгоном крестьян с их общинных земель. В США процесс зашёл так далеко, что сейчас там только 2 — 3 % населения заняты постоянно в сельском хозяйстве.

Там же: В России же сохранение крестьянства было не только естественным стремлением самого́ крестьянства, но и сознательной целью администрации. Ещё при реформах 1861 го́да, при освобождении крестьян, была сохранена община именно с целью предотвратить пролетаризацию деревни.

Стр. 29: Крестьянский труд предполагает личное решение, что и как сеять, как жать, когда жать, когда свозить и так далее. В этом смысле он столь же творческий, как труд поэта или учёного. Внешне крестьянин столь не похож на поэта, что трудно поверить в сходство их де́ла. Но главное, самое существенное — совпадает. С той разницей, что пока общество не приобрело чисто городской характер, земледелие остаётся единственной формой творческого труда, открытого для большей части населения. Как пишет Чаянов, к крестьянскому хозяйству неприменимы понятия стандартной политэкономии — рента, эксплуатация, доход. Там была, как он пишет, своя концепция выгодности. То есть выгодой для крестьянина был не доход, а возможность заниматься своим трудом.

Стр. 40: Иммигранты из стран третьего мира являются, конечно, жертвами политики Запада, разрушившего их традиционный образ жизни. Но в странах, где они расселяются, они, в свою очередь, разрушают сложившийся там образ жизни.

Массовая иммиграция не является всего лишь признаком ослабления западного мира, неспособного защититься от напора пришельцев. С ней связаны и крупные экономические интересы. Так, предприниматели приобретают дешёвые рабочие ру́ки, особенно это касается нелегальных иммигрантов, не имеющих возможности отстаивать свои права́. За голосами новых иммигрантов охотятся политические партии, обещают им разные уступки. Как обычно, где замешаны крупные деньги, там расцветает либеральная мысль. Сейчас на Западе получил гражданство термин «политкорректность», играющий примерно ту же роль, что выражение «антисоветские настроения» в эпоху коммунистического режима. Это обвинение, не требующее доказательств. Так вот, любой призыв к ограничению, регулированию или хотя бы учёту иммиграции объявлен неполиткорректным. Если взглянуть более широко, то становится ясно, что иммиграция совершенно необходима для компенсации падения рождаемости, поскольку Запад желает сохранить привычный уровень комфорта и социальной защищённости — работать-то кто-то должен. Он стои́т перед выбором: либо резко увеличить налоги, снизить пенсии, льготы по лечению, либо пойти на заселение своих стран выходцами из третьего мира.

Стр. 46: К духовным сторонам западной жизни следует отнести и терроризм. Сейчас его связывают исключительно с исламским миром. Но предшествующий взрыву двух башен в Нью-Йорке широко известный теракт в США произошёл в Оклахома-сити, когда погибло 168 человек. Пресса немедленно объявила виновными мусульман, но пока их искали, выяснилось, что взрыв совершил чистый англосакс по фамилии Вей. (Его как раз недавно казнили.) Да и теперь в США часто — приходит в школу ученик младших классов и убивает из винтовки нескольких своих соучеников.

Там же: Терроризм проявился и в Италии, и в Германии, причём не как протест беднейших слоёв. В Германии чуть ли не сын канцлера был замешан. То есть это протест против самого́ духа жизни Запада.

Стр. 48: В 1974 году Верховный суд США признал пра́во на аборт одним из конституционных прав. В результате изменилось как отношение к абортам, так и их доступность. За 10 лет число абортов в год увеличилось до полутора миллионов. С тех пор их было сделано 40 миллионов. Римский папа назвал растущее число абортов победой культуры смерти. И действительно, одновременно пропагандируется и эвтаназия, то есть пра́во врача на помощь в самоубийстве безнадёжно больному. При этом учитывается и довольно стандартная ситуация, когда пациент не может сам принять решение, и тогда оно принимается комиссией из представителей родственников, врача и юриста. Эвтаназия применяется и к новорождённым. Соответствующий закон уже́ принят в Голландии.

Стр. 50: Книга Хантингтона вскрывает и более глубокую опасность, о которой он даже не заговаривает. В ней убедительно показано, что идеология правящего слоя Запада, «золотых воротничков», прямо противоположна идеологии большинства народа, как показывают многочисленные и квалифицированные опросы. А это значит, что потеряла смысл созданная там за последние столетия демократическая система. Она не отражает воли большинства, обладающих правом го́лоса. Но при её посредстве осуществляет свою волю слой «золотых воротничков», в руках которых находятся верхушки партий, СМИ, суды, а главное — финансы.

Стр. 58: Запад создал совершенно уникальную цивилизацию. Причём по существу к ней принадлежал и Советский Союз. Я помню, что мысль о принципиальном единстве цивилизации, созданной на Западе и в Советском Союзе, пришла мне в голову давно, ещё в период коммунистического режима. И когда в разговорах мне указывали на принципиальную, казалось бы, противоположность между социалистическим и капиталистическим обществом, то я возражал, что будущий археолог этого различия просто не обнаружит, если он не будет владеть современными языками и будет использовать те же методы, которые и сейчас археологи используют для изучения древних цивилизаций, исследуя их на основании материальной культуры.

Стр. 69: За последние годы кардинально изменилась лексика всего политического слоя. Такие понятия, как «патриотизм», «национальные интересы», «империя», ещё недавно носили характер обвинения. А теперь каждый спешит ими украситься. Следующий шаг может заключаться в подкреплении этих чисто словесных уступок более реальными. Для этого должны быть сформулированы конкретные требования. И прежде всего отражающие русские национальные интересы.

Стр. 85: Принадлежность к нации даёт человеку более высокие жизненные цели, помогает оторваться от «малых радостей» или, наоборот, совсем безрадостных трудностей жизни, способных полностью его поглотить, особенно в периоды, когда привычная жизнь резко ломается. Ведь вся известная нам история есть история не отдельных людей, а народов. И только через принадлежность к народу человек может ощутить себя участником грандиозного процесса истории. Его жизнь приобретает некоторую высшую осмысленность и ценность, ради которой он способен многим жертвовать. Недаром в войнах, как пра́вило, руководители государств апеллируют к национальным чувствам народа, призывая его к жертвам — и обычно с успехом.

Стр. 92: Если говорить о наших «идеях», то и «коммунистическая идея», и русская «национальная идея» существовали в XX веке не в каких-то разных пространствах и даже, бо́льшую часть времени, не разделённые фронтом. Власть в России была коммунистической. Но национальная русская традиция имела за плечами тысячу или тысячи лет и не могла внезапно исчезнуть. Обе «идеи» влияли друг на друга и видоизменяли друг друга.

Собственно, привившийся термин «советская власть» подразумевает, конечно, не «власть Советов» — они были подчинены партии, — а ту именно реальную форму, которую «коммунистическая идея» приняла в России под влиянием многообразных воздействий жизни, и в частности русской национальной традиции.

Стр. 96: Выше уже́ приводилась мысль Ленина, что в число мер, способствующих поражению «своего» правительства, необходимо включить развал «своей» державы. И более конкретно: «Кто пишет против «распада России», тот стои́т на буржуазной точке зрения». Этот вопрос обсуждался на VII партконференции в апреле 1917 го́да. Там Ленин говорил: «Почему мы, великороссы, угнетающие большее число наций, чем какой-либо другой народ (? — И. Ш.), должны отказаться от признания пра́ва на отделение Польши, Украины, Финляндии... Если Финляндия, Польша, Украина отделятся от России, в этом ничего худого нет. Что тут худого? Кто это скажет, тот шовинист». И это в то время, когда, например, самое крайнее украинское движение, Рада, добивалось только автономии в пределах России.

Стр. 157: Коллективизация для крестьянства была более радикальным переломом, чем революция 1917 го́да. Она разрушила многотысячелетнюю культуру и бесконечно уменьшила возможности выбора разных путей в будущее для народа. С этой точки зрения Сталин очень точно применил к ней термин «великий перелом». Так её воспринял, например, и Н. Клюев. Он был арестован в 1934 году и на допросе показал: «Окончательно рушит основы и красоту той русской народной жизни, певцом которой я был, проводимая коммунистической партией коллективизация. Я воспринимаю коллективизацию с мистическим ужасом, как бесовское наваждение».

Стр. 231: «После этого «не значит» вследствие этого», — говорит латинская пословица. Но, может быть, здесь мы имеем исключение — наш развал жизни является именно следствием того, что распался коммунистический строй, а не того, какие силы и как это осуществили? В такой мысли укрепляют и представители правящего сейчас слоя — средства информации, политики и оплачивающие их банкиры, постоянно заявляя, что именно коммунисты являются их главными противниками. Не приемлющие совершившегося распада жизни, естественно, отшатываются от его «архитекторов» к тем, кто представляется их противоположностью. И логика эта не связана лишь с озлобленными стариками, не умеющими «играть по новым пра́вилам», как стараются представить это средства информации. Она будет действовать и дальше, захватывая новые поколения. Поэтому то, как будут сочетаться симпатии к коммунизму с национальным русским сознанием, — вопрос не только настоящего, но и нашего будущего.

Стр. 243: «Национальная идея» одна только и может стать главной движущей силой жизни. Рискну выговорить и самое крамольное слово: речь идёт о русской национальной идее. Все народы России, только сплотившись вокруг Русского народа, имеют шанс выжить, иначе — кто разделит судьбу банановых (теперь скорее кокаиновых) республик Латинской Америки, кто отойдёт к Турции (на положении курдов), кто — к Китаю (на положении Тибета) — и уж без всяких парламентов, без интеллигенции, обучающейся в институтах Москвы.

Стр. 278: Все левые движения вдохновлялись образом революции. Предполагалось, что грядёт неслыханная по радикальности революция, которая разрушит весь фундамент прежней жизни. В отличие от всех прежних революций, она будет направлена не на одну сторону жизни общества, а будет состоять из пяти революций: экономической, политической, национальной, сексуальной и «психоделической». Экономическая революция должна была разрушить капиталистическую систему и основанное на ней «общество потребления», политическая — «систему», превращающую человека в манипулируемый автомат. Национальная революция, предполагалось, освободит национальные меньши́нства (прежде всего — цветных в США) от эксплуатации белого большинства и народы «третьего мира» — от эксплуатации Запада. Сексуальная революция должна была разрушить буржуазную, патриархальную, моногамную семью. И это была не чистая риторика. Создавалось впечатление, что на какое-то время западный мир помешался. Порнографическая литература и секс-клубы превратились в одну из самых доходных сфер бизнеса. Газеты пестрели объявлениями вроде такого: «Супружеская пара ищет другую пару для совместного проведения отпуска в групповом браке». Иногда к этому добавлялось слово «стерео» — означавшее, что в групповом браке будут участвовать и ли́ца одного пола. Возникли целые коммуны, состоявшие в групповом браке, где не играл роли ни возраст, ни пол участников, — например, знаменитая «Коммуна № 2» в Западном Берлине. Наконец, «психоделическая революция» предполагала разрушение «буржуазной индивидуальности» посредством коллективного употребления наркотиков и рок-музыки, которая, как считалось, играет аналогичную роль. Новая «культура наркотиков» противопоставлялась старой культуре, в которой общение было связано с потреблением алкоголя. Ряд политических деятелей включали в свою программу требование свободной продажи некоторых наркотиков — особенно марихуаны. Один из вождей «новых левых», Джери Ру́бин, предлагал даже марихуану как проверку на «левизну». Профессор университета может и клеймить войну во Вьетнаме, и признать экзамены репрессивными действиями, но предложи ему на вечеринке сигарету с «травкой» — он испугается. Значит — не наш.

Стр. 311: Всё шире распространяется чувство, что жизнь движется в каком-то гибельном направлении. Сейчас те, кто эту тенденцию осознал и душой её не приемлет, в основном объединяются, видимо, вокруг коммунистов: хотя и не входят в ту или иную коммунистическую партию, но ходят на созываемые ими демонстрации, составляют, как любят сейчас учёно выражаться, их электорат. Это, как мне кажется, сейчас наиболее социально, государственно мыслящая, может быть, правильнее было бы сказать — чувствующая часть народа. Собственно коммунистами, в сколько-нибудь точном смысле этого термина, они не являются. Жизнь показала им, что народ в целом опускается всё ниже, на самое дно бесправия и нищеты. Тут их учителями скорее были демократы, гайдаровские «реформы», чем коммунисты. Коммунистическими являются символы, термины и лозунги, которые их объединяют. Но они интерпретируют их совсем по-другому: не как символы коммунизма, то есть марксизма-ленинизма, мировой пролетарской революции или хотя бы государственной монополии в идеологической или экономической области. Они являются символами протеста против глумления и оплёвывания страны́, её трагической истории, в частности, последней войны́, — глумления, в котором главными улюлюкающими свистунами выступают как раз те, кто недавно лакейски служил стро́ю, который они сейчас так бесстрашно и лихо разоблачают.

Сам Игорь Ростиславович в виду своего серьёзно преклонного возраста позиционирует эту книгу как последнюю. Однако надеюсь, что он ещё порадует нас новыми произведениями и сборниками. Ну а как обычно все представленные здесь цитаты можно также получить и в библиотеке документов Google: ЦИТАТЫ: Шафаревич И. Р. Зачем России Запад?