 |
|
 |


 |
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
О чём поют ныне дети Арбата Среди акварелей и броских плакатов, У стен, серебрённых веков сединою, Которые нас возвращают в былое?
О чём же поют молодые подранки, Не знавшие тюрем, не горевшие в танках? Простые и сложные, добрые, злые, Но ждущие чуда, как все молодые.
О чём поют ныне дети Арбата, Чьи судьбы годами ещё не измяты, Чьи головы буйны, чьи помыслы чисты, Да только глаза не по возрасту мглисты?
Меняется мир, и меняются люди, Меняются жертвы, герои и судьи. Кто правый сегодня, а кто виноватый?.. О чём же поют ныне дети Арбата?
Пусть оживит нас их песен глоток, В днях, что идут чередой по Земле. В нём - перепутье российских дорог, В нём - шум дождя и дыханье полей.
О чём же поют ныне дети Арбата, И дети Маккартни, и дети Булата? Конечно, о разном, но только бы пели, Но только бы песни их к людям летели. (c) А.Розенбаум ( Дальше больше )Tags: (c), photo, portret, друзья
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |

 |
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Ах, восьмёрочка, восьмёрка, Бой старинный, семиструнный, С молоком двора всосалась в мои жилы. Ах, восьмёрочка, восьмёрка, Было дело ночью лунной, Помню, было, ты играла, не тужила. Ах, восьмёрочка, восьмёрка, Хулиганская до боли, Уступали тебе граждане дорогу. Ты на кофточках оборки Мяла в садиках пришкольных И сама старела с нами понемногу. Ах, восьмёрочка, восьмёрка, Не держи на нас обиды Лишь за то, что бой твой ныне позабылся, Как темнела гимнастёрка На спине у инвалида, Когда он в твоих рыданьях заходился. Ах, восьмёрочка, восьмёрка, Было дело ночью лунной, Помню, было, ты играла, не тужила. Ах, восьмёрочка, восьмёрка, Бой старинный, семиструнный, С молоком двора всосалась в мои жилы. (с) А.Розенбаум К чему это я - да вот к ( этому )Tags: (c), photo, друзья, портрет
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |


 |
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Ушел я раннею весной. В руках протрепетали свечи. Покров линючей пеленой Обвил мне сгорбленные плечи,
И стан — оборванный платок. В надорванной груди — ни вздоха. Вот приложил к челу пучок Колючего чертополоха;
На леденистое стекло Ногою наступил и замер... Там — время медленно текло Средь одиночных, буйных камер.
Сложивши руки, без борьбы, Судьбы я ожидал развязки. Безумства мертвые рабы Там мертвые свершали пляски:
В своих дурацких колпаках, В своих ободранных халатах, Они кричали в желтый прах, Они рыдали на закатах.
Там вечером,— и нем, и строг — Вставал над крышами пустыми Коралловый, кровавый рог В лазуревом, но душном дыме.
И как повеяло весной, Я убежал из душных камер; Упился юною луной; И средь полей блаженно замер;
Мне проблистала бледность дня; Пушистой вербой кто-то двигал; Но вихрь танцующий меня Обсыпал тучей льдяных игол.
Мне крова душного не жаль. Не укрываю головы я. Смеюсь — засматриваюсь вдаль: Затеплил свечи восковые,
Склоняясь в отсыревший мох; Кидается на грудь, на плечи — Чертополох, чертополох: Кусается,— и гасит свечи.
И вот свеча моя, свеча, Упала — в слякоти дымится; С чела, с кровавого плеча Кровавая струя струится.
Лежу... Засыпан в забытье И тающим, и нежным снегом, Слетающим — на грудь ко мне, К чуть прозябающим побегам. (с) Андрей Белый
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |

|
 |