_corso_

Вспомнили? Насладились?
Будем считать, что это присказка. Или эпиграф. А теперь, собственно, сам рассказ:-)...
( Read more... )

Ну, не всё же мне печальные ссылки делать, правда:-)?
По ссылке не просто красивое, а НЕВЕРОЯТНО красивое. Даже в виде цифровых иллюстраций далеко не идеального качества (страшно представить, на что это может быть похоже в подлиннике!)
Ну, и как бы - в продолжение "вечной" темы иллюстрированных рукописей (пора для них, кажется, вводить отдельный тэг)...
http://cicerone2007.livejournal.com/12514.html?view=104162#t104162

Опять человек пропал... Ну, что ты будешь делать!

http://bishopdion.livejournal.com/321497.html?mode=reply

Иногда проще что-нибудь самому повесить на Ю-Тубе, чем найти то, что тебе нужно:-)
Но это так, к слову.
Собственно, вешаю я этот фрагмент как бы в продолжение предыдущего поста. К вопросу о "волшебных трансформациях" в фильмах Миядзаки...
Едва ли не с самого первого просмотра "Наусики", меня не оставляло ощущение, что трогательная песенка, которая сопровождает детские воспоминания главной героини, а потом звучит в финальном апофеозе, напоминает что-то очень знакомое - причем совсем не детское и не трогательное.
Нет, я понимаю, что в этой песенке нет категорически ничего особенного, и что похожа она, как и все простые детские песенки, на всё сразу. На гамму до мажор, например (или в этом случае, скорее, - ля минор, с соответствующими трезвучиями и их обращениями). И тем не менее, какая-то вполне конкретная ассоциация не давала мне покоя каждый раз, когда я просматривал этот фильм.
Ключ к "разгадке" нашелся при очередном внимательном просмотре финала.
Вам ничего не напоминают те два или три такта, которые звучат в тот момент, когда ому поднимают с земли воскресающую Наусику? И из которых потом "вырастает" сама песенка?



Разгадка - под катом. Только не бейте меня ногами по лицу - я им иногда работаю:-)

( Read more... )

Да, и на всякий случай - день был без числа пост будет без морали. А то я уже немного замучился от дискуссий о субъективности эстетических пристрастий:-)
Да и этических, если честно, тоже:-)

Upd
Разгадка № 2 - во втором комменте. Осталось только выяснить, не связаны ли эти разгадки между собой:-)

Ну, вот - это, наконец, случилось. Миядзаки сделался, наконец, настолько стар и мудр, что может снова обращаться непосредственно к детям.
Надеюсь, что он еще успеет сказать им самое главное - так, что они смогут это понять и услышать.
То "главное", что уже отчасти звучало в его других, отнюдь не детских фильмах. Что-то более важное, чем пацифизм, или даже экология...

"Бабушка Юбаба - здесь нет моих родителей!"

"А тебе оно, правда, нужно? Только смотри - береги его!"

После всех сюжетных "наворотов", которые, при всей своей увлекательности, могут показаться слишком вычурными, а иногда и вовсе излишними - прозрачно-простой финал, в котором внезапно оказывается, что всё зависело совсем не от наворотов. Не от того, насколько успешно ты прошел все "испытания" и какие "подвиги" успел за это время совершить. А только от самого тебя - от подлинности и чистоты твоих помыслов. И, наверное, в новом фильме не было бы ничего принципиально нового, если бы не одно обстоятельство. Подлинность и чистоту помыслов обрести очень трудно. И враг рода человеческого измыслил множество различных способов, чтобы отравлять их - чем раньше, тем лучше. Причем так, чтобы мы не замечали отравы, полагая, что наши чувства остаются самыми что ни на есть благородными и возвышенными.

Сразу оговорюсь - те несколько абзацев, которые мне, наверное, удастся из себя выдавить дальше, относятся к тому напрочь дискредитировавшему себя жанру, который называется "индивидуальный мистический опыт". И человек, который ни с того, ни с сего начинает им "делиться" практически неизбежно воспринимается окружающими, как сумасшедший - что в большинстве случаев, к сожалению, оказывается совершенно справедливым.
Я безусловно допускаю, что мне всё "привиделось". Что я предубежден, пристрастен и, в конечном счете, абсолютно неадекватен. И что вторые сутки я думаю о воображаемой победе над воображаемым врагом, которого никто ни разу не имел в виду.
Но есть шанс, что мне это не привиделось. Потому что исходно это всё-таки была "Русалочка" - едва ли не самая страшная сказка насквозь больного человека, наделенного всеми возможными психическими отклонениями, игралищем которых он был всю свою жизнь. Человека, всю жизнь боявшегося других людей, но всю жизнь от них зависевшего и потому - не оставлявшего их своими бесконечными домогательствами. Человека, патологически бездарного во всем, кроме одного-единственного жанра - своих так называемых "сказок", странную и болезненную жестокость которых отмечали очень многие, и которые, несмотря на это, по прежнему входят едва ли не в обязательный круг детского чтения во всем мире. А еще - я прошу обратить на это особое внимание - человека, страстно и, казалось бы, абсолютно безосновательно мечтавшего о славе всю первую половину своей жизни, и получившего эту самую славу в ее второй половине - да еще в таких количествах, которые оставили далеко позади все самые смелые его мечтания. Только славу - ни дома, ни семьи, ни достатка, ни здоровья ему так и не обломилось. Впрочем, ничего это он по-настоящему и не хотел, поскольку именно тщеславие было главной, непрерывно пожиравшей его страстью. Вас не настораживает такое неожиданное, ничем не мотивированное исполнение желаний, причем далеко не самых невинных? Меня настораживает и даже очень.
Впрочем, главное здесь не обстоятельства жизни - хотя и они весьма и весьма примечательны - а сами сказки. И дело даже не в бесконечной череде разнообразных "изуверств", вроде замерзших насмерть девочек, убитых походя бабушек, отрубленных ножек или отрубленных голов, которые погребают в кадках с цветами. Настоящий ужас состоит здесь в том, что психически больной человек, ничего не знавший о нормальных человеческих отношениях и никогда не пробовавший в них вступать, из раза в раз объяснял - и достаточно убедительно и доходчиво! - что эти отношения есть ни что иное, как бессмысленная и бесконечная садо-мазохистская игра, в которой сам "приз" по большому счету не имеет никакого значения. Кто-то его получает - как Герда или Элиза, кто-то нет, но не это главное. Главное, что человек, на них осмелившийся, обречен на невероятные и несоразмерные жертвы, которые он должен будет приносить с молчаливой кротостью. И что доказать свою любовь можно, только плетя рубашки из крапивы ночью на кладбище, или разгуливая босиком по тундре.
Разумеется, я не хочу сказать, что теми играми в "палача" и "жертву", которыми многие из нас заменили нормальные человеческие отношения, мы обязаны только Андерсену, но... Все мы читали эти сказки в детстве и многие из нас восхищались "героической самоотверженностью" их героев. И многие - если честно! - вспоминали о ней в далеко уже не детском возрасте, когда казалось, что стоит сплести двенадцать рубашек из крапивы - и чудо произойдет. А другие - нет, конечно, это были не мы! или, всё-таки, тоже - мы? - ждали, когда эти двенадцать рубашек сплетут ради них, а если их оказывалось всего-навсего десять или даже одиннадцать - уходили, разочарованно пожимая плечами...
Но вернемся к Миядзаки. "Мальчика ждет страшное испытание! Сумеет ли он его выдержать?" - об этом спорят родители новой Русалочки. И именно здесь мы подходим ближе всего к исходному сюжету. Да-да, вот оно - "страшное испытание"! Сейчас начнутся отрубленные ноги и рубашки из крапивы. Любовь ведь надо доказывать и заслуживать! И пусть перед нами - по непонятной прихоти режиссёра - всего лишь пятилетний мальчик, от этих испытаний ему никуда не деться. Мы так привыкли. Нас так научили. Мы этого ждем.
Собственно, этого ждал даже я - с некоторой отчаянной обреченностью, потому что перспектива лицезреть "страшные испытания" трогательного пятилетнего мальчика никакого восторга у меня не вызывала - но ведь против архетипа не попрешь?
Оказалось, что очень даже попрешь и что никакой это не архетип, а вовсе злобный морок. Что и для залатывания "отнологических дыр" в мироздании и для, того чтобы помочь другому стать человеком, потребна всего лишь всё та же чистота помыслов, которую нужно, на сей раз, продемонстрировать перед всевидящим взглядом Владычицы морей. "Поньо - хорошая!" - вот те волшебные слова, которые должен был произнести пятилетний мальчик, и он их, разумеется, произнес. Не знаю, как у остальных зрителей, но у меня в этот момент в голове точно лопнул какой-то особо гнойный нарыв, и зловещий призрак безумца с черным зонтиком развеялся вместе со всеми своими ночными кошмарами...

P.S. Конечно, я понимаю, что перестать, наконец, давать детям читать Андерсена - задача практически неисполнимая. Образ "доброго сказочника", который будет учить детей "любви" и "самопожертвованию", слишком прочно засел в коллективном бессознательном. Но всё-таки - если вы решите, что вашим детям для чего-то нужно выпить эту отраву, - не забудьте - пожалуйста! - дать им то противоядие, которое придумал для них мудрый дедушка Миядзаки, давно заслуживший свою нирвану, но, как некий боддхисатва, всё ещё не покидающий нас из сострадания...

Наблюдая бесконечной красы облака, плывущие на Луарой на фотографиях vespro, я внезапно подумал про банальное. Про сокрушительно банальное.
В последнее время сокрушительно банальные мысли приходят мне всё чаще и чаще - видимо, это один из признаков наступающего сенильного слабоумия.
Да - подумалось мне, естественно, про то, что что бы там ни стояло на земле, - над землей, над любым ее местом, всё одинаково прекрасно...
А ещё я не забыл на сей раз взять собой фотоаппарат в очередную рабочую поездку. Правда, успел сделать всего несколько кадров - поскольку работы было действительно много.

Церковь Спаса на Яру






Бухвостовский Успенский собор и Христорождественская церковь





Кремль внутри





Богоявленская церковь

- Забавно, вот когда я видела тебя в предпоследний раз - пятнадцать лет назад - у меня было ощущение, что с университетских времен ты совершенно не изменился. Сейчас - по-другому. Появилось какое-то другое ощущение от тебя, и я теперь, кажется, поняла - отчего... Ты сказал, что у тебя умерли оба родителя?
- Может быть, конечно, дело и в этом, но... Не знаю... Наверное, за это время изменилось само содержание моей жизни.
- И в чем же оно теперь?
- Ну, можно сказать, что я наконец, начал готовиться к смерти.
- ???
- Только не подумай, Бога ради, что я вкладываю в эти слова какой-то специальный пафос. И они, разумеется, никоим образом не означают, что я собираюсь помереть прямо завтра:-) Просто это - очень важное, нужное и вполне осмысленное занятие, к которому рано или поздно нужно приступать.
- Ну, и в чем оно выражается?
- Как бы это сформулировать? Скажем так - во-первых, я уже довольно давно не жду, что жизнь моя как-то заметно изменится и в ней появится что-то кардинально новое. Помнишь это волшебное чувство, с которым живешь в юности - что в любой момент с тобой может случиться что-то необыкновенное, а за любым углом тебя ожидает нечто, готовое в корне изменить твою участь? Оно пропало. Мне больше не хочется никакой перемены участи. Более того, теперь у меня есть твердое ощущение, что всё главное и нужное со мной уже случилось, а то, что не случилось - не случилось потому, что оказалось просто ненужным. И ничто уже не сподвигнет меня в длинное и полное опасностей путешествие по лесам, оврагам и болотам - ради поисков ненужного. Даже то, что мне просто нравятся длинные путешествия по лесам, оврагам и болотам:-)... Мне бы разобраться с тем, что у меня уже есть.
- Кажется, понимаю...
- Ну, тогда еще одно - я, кажется, наконец, научился смиряться с самим собой и перестал отчаянно хотеть себя изменить или улучшить. Привык к себе так, как привыкают к хронической болезни - когда понимаешь, что пора принять таблетку, за пять минут до наступления приступа. Что бесполезно требовать от себя большего, чем ты можешь дать, а меньшего... скажем так, неприлично...

В продолжение вот этого поста...

Наверное, прошло уже лет пятнадцать с того момента, когда я впервые употребил выражение "либеральный обскурантизм", которое в наши непростые времена приходится, к сожалению, употреблять всё чаще и чаще.
Кажется, это был третий или четвертый курс, на котором мне пришлось вести семинары, и на этом курсе - среди вполне обычных девочек - оказалась (на тот момент - едва ли не впервые) трепетная барышня в платочке и в юбке в пол, которая говорила тихо, смотрела в пол и желала писать курсовую работу непременно по Феофану Греку и исихазму. Помимо всего прочего, барышня эта одновременно обучалась на свежеоткрытом отделении церковной журналистики (видимо, именно тогда там ковались те "героические кадры", которым было суждено в довольно далеком будущем пинать меня на все лады в разного рода православных "боевых листках").
Кажется, она была вовсе не глупа, но никакой историей искусства заниматься, разумеется, не собиралась, воспринимая ее как сугубо необязательное "приложение" к тому ГЛАВНОМУ, которое она хотела постичь, а потом поведать о нем миру. Изменить ее умонастроение мне так и не удалось, но я всё же честно пытался это сделать, предлагая ей разумный компромисс между трепетно-духовным и профессионально-методическим.
Содержания наших бесед, за давностью лет, я, разумеется, не помню, но хорошо помню очень странное ощущение, которое у меня тогда от них возникло. Барышня эта была абсолютно убеждена в том, что знает правильные ответы на большинство интересовавших ее вопросов, а то немногое, что ей еще не вполне было ясно, намеревалась узнать в ближайшее время - в том числе и с моей помощью. Рассуждала она складно и вполне логично, и в мировоззрении ее, надо сказать, не было ничего особенно "людоедского" - это было вполне себе "православие с человеческим лицом". Однако при этом сама мысль о том, что на какой-либо из уже "проясненных" ею вопросов может существовать иная точка зрения, казалась ей совершенно нелепой - такой же нелепой, как мысль о том, что Евангелие можно читать самостоятельно и самостоятельно о нем размышлять. "Да нет же", - говорила она вполне снисходительно и добродушно. - "Здесь всё понятно - вот почитайте, например, Кураева - он как раз об этом пишет". Иногда вместо Кураева назывались какие-то вполне достойные авторы, но общего принципа это не меняло - барышня желала обладать стройным и непоколебимым мировоззрением, в котором не предполагалось места ни для каких вопросов и сомнений. При этом, повторюсь, - многие ее взгляды были достаточно либеральны и ничего особенно страшного из себя не представляли - за исключением уже описанной непоколебимо-жизнерадостной уверенности в собственной правоте. Помнится, у нас с нею даже зашла речь о необходимости некоторых реформ - барышня и тут твердо знала, что именно и до каких пор подлежит реформировать. Со ссылками на соответствующих авторов, разумеется. И именно после одной из таких бесед я, покачав головой произнес - "Нет страшнее обскурантизма, чем обскурантизм либеральный"...
Что я имею в виду - и сейчас, и тогда, - произнося эти слова?
Обыкновенный обскурант глубоко убежден в том, что всё "духовное наследство" его предшественников абсолютно истинно и никакому пересмотру не подлежит. Никаких противоречий в этом наследстве он замечать не желает, равно как не желает замечать никаких изменений в окружающей действительности, которые тоже могли бы сподвигнуть его на такой пересмотр. Все противоречия заранее объявлены кажущимися, а всё, что не укладывается в имеющуюся схему - безусловно дурно и должно быть осуждено и отвергнуто.
Позиция эта вполне понятна, по-своему логична и даже отчасти меня радует - прежде всего, потому, что легко и непринужденно опознается с первого взгляда. А еще потому, что люди с такой позицией рано или поздно строят вокруг себя двухметровый забор - дабы отгородиться от враждебной действительности, которая не желает "укладываться в схему" и - упаси Бог! - никак от этой действительности не "оскверниться". А потом вокруг забора вырастает густая тайга, и действительность вскоре забывает об очередных своих "обличителях"...
Либеральный обскурант, как правило, довольно охотно выражает готовность изменять и пересматривать - причем не только разные мелкие нелепости, но и даже кое-что "по существу". Но с одним условием, а, точнее, с одной целью - исправление всех "недочетов" и "искажений" должно, наконец, дать ему возможность обладать единственно правильным учением - тем самым, которое "всесильно, потому что оно верно" (не удивлюсь, если окажется, что добрая половина моей френдленты не помнит, из кого эта цитата). Неважно что для этого нужно сделать - служить лицом к народу, перевести богослужение на русский язык или даже отменить тропарь третьего часа. Ввести повсеместно общины или, наоборот, упразднить их и вместо этого сделать упор на индивидуальном духовном окормлении. Отменить осуждение Оригена, или, наоборот, запретить бессмертие души***. Важно только то, что в итоге будет, наконец, получена та самая непоколебимая "правильность", которая даст им неоспоримые преимущества перед всеми прочими. Просто надо чуть-чуть изменить "правила".
Волшебная диалектика свободы и смирения - свободы мыслить и высказывать свои суждения и смирения, предполагающего, что эти суждения могут оказаться неполными или даже вовсе ошибочными, этим людям неведома - так же, как и обскурантам вполне традиционным...
Неприятны такие люди тем, что создают иногда вполне убедительную иллюзию движения мысли - и вообще какого-то человеческого движения - и даже способны достаточно долго ее удерживать. Особенно когда те обычно простые и очевидные вещи, которых они хотят, требуют отчего-то абсолютно несоразмерных и неадекватных усилий и всё никак не обретаются. И далеко не всегда и не сразу можно понять, что "борьба" идет не за свободу верить, мыслить и чувствовать, а всего лишь - за новую систему правил...

________
***На всякий случай - я считаю, что служить можно в любом положении и на любом языке, но сам безусловно предпочитаю церковнославянский:-) К тропарю третьего часа никакой особой враждебности не питаю, а Оригену весьма симпатизирую:-)

Хорошо бы, чтоб это не приобрело характер эпидемии, но вот vespro уже сидит и ностальгирует:-) А всё - с легкой руки n_actor, между прочим...



Когда-то это было самое любимое - аж до слез... Но вот уже лет десять - как отрезало... Ничего. Ни единой душевной судороги. Интересно - почему?
Нет, про музыку я всё понимаю, спасибо:-) При том, что основная тема здесь - очень даже ничего, но однообразное бряканье в аккомпанементе начинает отчетливо утомлять уже после третьего такта, а на месте гитарного проигрыша мучительно хочется фуги - ну там же прямо-таки слышен второй голос! неужели его нельзя было записать?!
Однако же боюсь, что дело не в этом - тем более, что фугу в этом месте я пытался "присочинить" еще в те уже почти мифические времена, когда сам играл это на гитаре (да, было и такое!)
Что-то главное пропало. Какая-то искра...
Нет, я совсем не хочу высокомерно-цинично взирать на собственную юность и тем более - голосом оголтелого семинариста вещать про разнообразные "духовные суррогаты" Тем более, что это разумеется, никакой не суррогат, а вполне доброкачественная духовная пища. Местами даже - вполне твердая.
Но, может быть, дело всё-таки в том, что я, наконец, повзрослел? И окончательно перестал реагировать на всякие доморощенные "гностические призывы" типа "Очнись!", "Проснись!", "Взгляни!", "Почувствуй!", "Лети!" и т.п.
Я непременно взгляну и очнусь. И почувствую - если смогу. И даже, наверное, полетаю - еще не один раз. Я вполне качественно умею это делать, честное слово. Только для этого, наверное, нужно еще что-то... кроме призыва...
А, может, я просто стал стар и ворчлив:-)?

Вот интересно - отчего вот этот пост игумена Петра Мещеринова вызвал не то, чтобы бурю возмущения, но вполне отчетливое неудовольствие некоторой части моей френдленты?
Ведь то, что написано в нем, - в общем-то, чистейшая правда. И всякий, кто хоть раз выезжал за пределы Садового кольца, знает, что на необъятных просторах нашей Родины всё обстоит именно так, как описал игумен.
Нет, я готов поверить, что где-то существуют таинственные сибирские деревни, в которых живут "настоящие" крепкие мужики, их честные и богобоязненные жены и здоровые, умные и жизнерадостные дети. Правда, та единственная сибирская деревня, в которой мне удалось побывать, ничем особенно не отличалась от обычной среднерусской. Но Сибирь большая - может, они и вправду где-то есть?
Иллюзии относительно "настоящих" поморов у меня развеялись уже довольно давно - после развернутого рассказа о жизни и быте мезенских деревень, услышанного от неоднократного очевидца - моей коллеги по работе, которая в студенческие годы неоднократно ездила туда в филологические экспедиции...
Вопрос о том, кто виноват во всеобщем одичании, охватившем народонаселение российских деревень и небольших городов - сейчас для меня не самый существенный. Наверное, к это приложили руку не только коммунисты, методически уничтожавшие национальный генофонд, но и деятели эпохи "дикого капитализма". С другой стороны, у нас есть все основания полагать, что и сто, и двести лет назад с этим народонаселением всё обстояло не особенно благополучно - достаточно почитать классическую русскую литературу. Да и средневековые источники рисуют отнюдь не радужные картины.
Впрочем, Бог с ним - со средневековьем. Меня интересует другое - отчего обо всем этом нельзя говорить? Отчего нужно делать вид, что всё хорошо и благополучно? От извращенного понимания евангельской заповеди неосуждения? Или от извечного интеллигентского стыда перед чужой дикостью и интеллигентской вины, которую мы за нее неизбежно ощущаем? Или, наконец, от страха лишиться последних иллюзий по поводу народа-богоносца, который продолжает "отвечать" в глазах некоторых из нас за "разумное, доброе, вечное" - несмотря на свое невежество, одичание и алкогольное вырождение?
Или, всё-таки, дело не в этом, а в самом игумене Петре - точнее, в устойчивом (но не бесспорном!) мнении, что священник должен "по умолчанию" работать с любым человеческим материалом и не имеет право на интеллигентскую тоску и интеллигентскую брезгливость?

Не могу сказать, что я особенно внимательно читал тамошние комменты - комменты к топовым постам такого типа, как правило, довольно однообразны. А вот вас мне бы хотелось послушать...

...справедливости ради нужно отметить, что "Ночи с Генделем" примечательны еще и "эталонным" исполнением моей любимой арии из генделевской "Роделинды" - арии уставшего тирана и узурпатора Гримоальда, который завидует беззаботному пастушку, пасущему своих овечек (да, вот такие они были трогательные - древние лангобарды:-))
И - о, Боже мой! - КАК я его понимаю!:-)...



Пастернака вашего я, конечно, не читал Виллазона вашего я, конечно, ещё не слышал, ну куда вашему Виллазону супротив нашего Джона Марка Анслея??

Давненько я не писал ничего в этом жанре, и, надо сказать, очень по нему соскучился.
Ибо я очень люблю говорить людям приятное. Неприятное говорить не люблю (хотя иногда очень даже приходится), а вот приятное – запросто. Только дайте повод.
Собственно, о приятном и неприятном у нас как раз и пойдет речь сегодня.

( очень много букв, много музыки и вообще всего очень много:-) )

Нашлись следы.
Продолжаем держать в топе.
http://quod-sciam.livejournal.com/352329.html?page=30#comments (там есть апдейты)

Не для поздравлений - а так, вдогонку к предыдущему посту (где меня, собственно, все уже поздравили).
Специально - для клуба любителей васпураканской миниатюры:-)
На сей раз, не из сети, а из "домашних запасов"...






Евангелие XV века из Хизана (?) (Matenadaran, MS5511; Fol. 8v)

Итак, Москва, 5 июня, 15 часов 45 минут.
Малый Толмачевский переулок.
Это - снаружи.




А это - внутри. Церкви святителя Николая в Толмачах.





Так же там будет сегодня, завтра и послезавтра. На этот раз - все обошлось.
Обошлось, как вы понимаете, отнюдь не без вашей помощи. Думаю, что в очень и очень большой степени - благодаря ей. И это очень отрадно. Отрадно, что мы можем еще на что-то воздействовать. И не все в нашей жизни зависит от произвола чиновников - не важно, что на них надето, министерские костюмы или саккосы. Хотя сейчас эти чиновники уже готовы наперебой демонстрировать свою "предусмотрительность", "дальновидность" и "заботу о святынях"...
Пусть тешатся и обманывают друг друга.
Мы-то с вами знаем и помним, что произошло на самом деле. И будем готовы выполнить свой долг, если снова возникнет такая необходимость.
А пока всех - с наступающим праздником!
И огромное спасибо - за поддержку!!!

Зато пару дней назад мое почти годовое упорство было вознаграждено - я, наконец, обрел 35-ю кантату Букстехуде, о которой писал вот здесь, причем в более или менее пристойном исполнении (в том варианте, который висит по ссылке, - слишком медленный, на мой вкус, темп и, вроде бы, современные инструменты; да и вообще, судя по всему, это - оцифрованная грамзапись).
В новом варианте, которым я спешу поделиться, темп - нормальный, инструменты - как надо, да и Барбара Кристина Штойде поет вполне пристойно. Так что теперь я повешу всю кантату целиком - благо, она небольшая.
И еще одно - я, наконец, получил возможность ознакомиться с текстом. Что для меня почти так же важно, как музыка - поскольку, как вы, наверное, помните, я неравнодушен к "сопливым" лютеранским стихам.
Что я могу сказать? Первое "совмещение" музыки с текстом произошло в кафе, в ожидании заказанной чашки кофе. Хорошо, что официант отвернулся и не видел в этот момент моего лица...

Herr, auf dich traue ich, lass mich nimmermehr zu schanden werden,
errette mich durch deine Gerechtigkeit. (Psalm 31,)

Jesu, ich bin blind von Sinnen,
Blind von auszen und von innen,
Meine Seele siehet nicht,
Was ihr künftig möchte schaden,
Itzt noch in der Zeit der Gnaden
Sie nicht auf das Beste sieht.

Ach die Schlingen und die Stricke
Meiner Feind ich schon erblicke:
Indes geh ich sicher fort.
Mein Weg nie zur Hölle träget,
Den mir Welt und Sünde feget,
Jesu, hilf mir durch dein Wort.

Wer ist armer als ein Sünder?
Wer ist blinder als ein Blinder?
Blind ich und ein Sünder bin.
Jesu, wollst dich mein erbarmen,
Sprich: sei sehend! zu mir Armen,
Heile meiner Sünden Sinn.

Lass in mir, dass ich mög sehen,
Deiner Weisheit Glanz aufgehen;
Deines Geistes Feuer kann
In mir dieses Licht anzünden
Und den Weg mich machen finden,
Der da führet Himmel an.

Neige deine Ohren zu mir, eilend hilf mir, sei mir ein starker Fels und meine Burg, der du mir helfest; denn du bist mein Fels und meine Burg, und um deines Namens willen wollest du mich leiten und führen. (Psalm 31, 3-4)

Amen.

Ну, а для того чтобы "совмещение" текста с музыкой могло произойти у всех - помещаю под катом перевод, сделанный с английского подстрочника...

( Read more... )

Согласитесь, что я довольно редко утомляю вас пространными цитатами - но тут я, правда, не смог удержаться - настолько точно и образно этот текст формулирует то, о чем я довольно давно уже думаю и что регулярно пытаюсь высказать...
За цитату огромное спасибо - d_denis!

...Одежды МЫ можно сравнить со спасительными кругами или пробковыми поясами. Они помогают пловцу не затонуть. Но никто не уговорит меня, что Будда или Христос плавали, держась за спасательный круг. Они отбросили старые пояса и прямо вошли в воду. И гадкие утята выполняют заповедь: будьте подобны Мне... Они тоже пытаются плавать, как лебеди - без поясов. Что у них выходит? Что у меня вышло? Очень немного. Барахтаюсь у берега. В открытое море не выплыл. Но зато не путаю пальца, указывающего на луну, с самой луной. И вот это непутанье, эта попытка смотреть на саму луну, а не на палец - моя вера. Мое, если хотите исповедание.
... Я вовсе не против вероисповеданий и привычки к какому-то одному языку. Пока это язык, стиль - и больше ничего. Но я боюсь, как дьявола, гордыни вероисповедания, безумия, напоминающего мне мое отроческое убеждение, что я умнее всех, или убеждения, что моя мама, мой папа, мой город, моя страна лучше всех. Такие убеждения естественны в 8 лет, простительны в 14, но когда-то из них надо вырасти. Слишком много было заплачено за религиозную рознь - не меньше, чем за рознь национальную и классовую. Даже в недавние годы - в Индии, в Ливане, где идеал воцерковления не нарушен и люди режут друг друга не по идеологиям, а по вероисповеданиям.
Я примкнул бы к вероисповеданию, которое скажет о себе: простите нам наше убожество. Мы, может быть, хуже других. Но этот путь нам по сердцу. Попробуйте - может быть, он и вам в пору.
Я примкнул бы к вероисповеданию, которое скажет: мы все неудачники. Мы не преобразили мира. Но вы тоже не преобразили его. Не будем спорить, кто лучше. Мы все хуже, и все становимся еще хуже, когда воображаем себя лучше. Будем учиться друг у друга и вместе вытаскивать мир из беды.
Пока этого нет, так что деваться мне некуда. Я гадкий утенок. Я не лебедь. Я сделал только два-три шага в глубину. Этого совершенно недостаточно для нашего спасения. Это чуть больше нуля. Но это действительные, а не воображаемые шаги, и они не потеряют смысла, если переменить все слова.
Григорий Померанц (Записки гадкого утенка)

Заключительный абзац я рискну предложить вам как пример истинно евангельского самоумаления (которое ведет не просто к возвышению, а, я бы даже сказал, к полету) - в отличие от того снисходительного "смирения", которое так любят напускать на себя некоторые правильно-верующие и которое для них самих является не более чем одним из ритуальных атрибутов, подтверждающих их исключительность.
А еще здесь удивительно точно сформулированы причины того недоверия и временами - некоторого раздражения, которое вызывают у меня представители отнюдь не только РПЦ МП, но и многих других "официальных" религий и конфессий. Самодовольство (неважно - агрессивное или снисходительное), рождающееся от ощущения того, что "МЫ" уже решили все вопросы, над которыми остальные, не принадлежащие к твоему "религиозному сообществу", всё еще продолжают "биться" - штука почти неистребимая, и христиан, которые умудрялись жить СОВСЕМ БЕЗ НЕЕ, на своем жизненном пути я встречал до обидного редко. Причем поражены этим самодовольством, к сожалению, отнюдь не только люди невежественные и дикие, но и (порой, в большей степени!) вполне себе "ученые мужи", действительно способные к здравым и осмысленным высказываниям по целому ряду сложных и болезненных вопросов.
Поскольку я имею некоторое отношение к "христианской учености", то весь нижеследующий комментарий следует воспринимать прежде всего, как некую "самоохранительную мантру".

Если я изучил в деталях и подробностях текст постановлений 44-го с половиною Лесо-Пустынного собора - причем, в подлиннике и в разных редакциях, осмысленно сравнив их друг с другом, то это означает только то, что Я ЗНАЮ ТЕКСТ ЭТИХ ПОСТАНОВЛЕНИЙ. Знание это может пригодиться мне, главным образом, в тех случаях, если я занят изучением некого церковно-исторического или историко-богословского вопроса. Более того - я могу настаивать на том, что для адекватного понимания изучаемого вопроса это знание действительно необходимо. Я даже могу укорить своего гипотетического оппонента, занимающегося изучением того же вопроса, в том, что он не владеет всеми необходимыми для его решения сведениями. И даже снисходительно отказаться от дискуссии с ним на основании того, что он не знает "элементарных вещей". Но это - всё. Никаких других преимуществ мне это знание не дает (внимание! дальше начинается текст почти суицидальный!) - в частности, ОНО НЕ ДАЕТ НИКАКИХ ПРЕИМУЩЕСТВ ПЕРЕД ЧЕЛОВЕКОМ НЕ ЧИТАВШИМ НИЧЕГО, КРОМЕ ЕВАНГЕЛИЯ. Максимум, что я могу себе позволить - предложить этому человеку вариант решения интересующего его вопроса, известный мне из постановлений этого самого Лесо-Пустынного собора или из любого другого столь же "экзотического" источника. Но предложить его именно как ВАРИАНТ РЕШЕНИЯ, будучи заранее готовым к тому, что этот вариант его не устроит и он всю оставшуюся жизнь будет искать свой... А я по-прежнему не буду иметь перед ним никаких преимуществ - даже если считаю постановления вышеупомянутого собора разумными и правильными...

Ага - момент настал. Начинает падать.
Пусть еще немного побудет в топе - вдруг поможет?

http://quod-sciam.livejournal.com/352329.html

А вот скажите, друзья мои, - неужели вам никогда не хотелось стать настоящим начальником? Приезжать на работу ни свет, ни заря - на большом и красивом служебном автомобиле. Благосклонно, но слегка рассеянно кивать вахтеру (а лучше - милиционеру) по пути к лифту и секретарше - на пути в свой благоустроенный кабинет? Усталым, но твердым голосом говорить в селектор - "такого-то ко мне" - и встречать такого-то, уткнувшись в бесчисленные бумаги, которые с утра принесла на подпись секретарша? Два раза в неделю созывать совещания в каком-нибудь парадном зале, демонстрируя своим слишком суетливым и эмоциональным заместителям и заведующим отделами настоящую сдержанность и высокую начальственную мудрость вкупе с начальственным немногословием? Чтобы по окончании совещания каждому из них казалось, что уж ему-то удалось вас убедить? Принимать в течение дня бесчисленных сотрудников, говоря каждому из них твердым голосом командующего фронтами - "У вас есть ровно три минуты! Изложите, пожалуйста, суть дела!" А еще лучше - давать им понять, что у них есть ровно три минуты, ибо вас ждут дела поистине "государственной важности". То и дело "ездить в министерство", сопровождая свои отъезды многозначительными гримасами? Изображать благодушное (но без чрезмерного подобострастия!) гостеприимство, когда в гости приезжает САМ (президент, патриарх, министр - нужно подставить) и кратко, но впечатляюще рассказывать ему о "достижениях"? А в остальное время - хранить на лице выражение умеренной озабоченности в сочетании с твердостью в исполнении долга? А заодно - с некоторой снисходительностью, рождающейся от уверенности в том, что именно вы твердо знаете, как оно "обстоит на самом деле" - особенно тогда, когда вы ничего подобного не знаете?

Вот мне, например, ни разу ничего такого не хотелось. Более того - подозреваю, что если бы мне пришлось делать что-либо подобное, то я сдох бы от тоски буквально на второй день. Максимум - на третий.
Нет, я еще могу понять, когда речь идет о мальчике или девочке из бедной еврейской рабоче-крестьянской семьи, которых советская власть поймала, вымыла, выучила грамоте, вооружила идеологией победившего пролетариата и поставила руководить всякими там мелкобуржуазными оппортунистами. Но добровольно забыть про хорошее образование, интересную специальность и осмысленные занятия для того чтобы войти в особую "обойму" - или, точнее, постоянно тасуемую колоду ни к чему не в действительности не пригодных чиновников, которых завтра "бросят" на укрепление сельского хозяйства, а послезавтра - на "формирование национальной идеи"??
Чудны дела Твои, Господи...
К чему это я?
Если бы господин Родионов был бы хоть чуть-чуть симпатичнее - чисто по-человечески, - то в Третьяковской галерее наверняка поднялась бы кампания в его защиту. Ну, отстояли же, в конце концов, сотрудники ГИТИСа своего ректора? Сотрудники Третьяковки - за немногочисленными исключениями - хранят настороженное молчание и только слегка втягивают головы в плечи, следя за отголосками баталий, разворачивающихся в начальственных кабинетах и министерских коридорах. Директора у нас в настоящий момент пока нет никакого - есть прежний, который "ушел на больничный", так и не подписав собственную отставку, и ВРИО, в пожарном порядке назначенный специально для этой цели прибывшим в галерею господином Хорошиловым. Когда и чем закончится эта ситуация - одному Богу известно.
Остается только надеяться, что в процессе тихой подковерной драки друг с другом все эти достойные господа не схватятся ни за что особо ценное и не начнут неосторожно им размахивать. Приказ об очередном перемещении "Троицы" в церковь Николы в Толмачах действительно уже подписан - мне его даже показали. Показали мне и официальный ответ на наше с вами письмо, прибывший из министерства культуры. Ответ этот составлен в лучших традициях "входной речи" незабвенной Долорес Амбридж, и чтобы понять, о чем в нем идет речь, нужно быть мудрой не по годам Гермионой. С одной стороны, вопрос о временном перемещении "Троицы" в Лавру остается "открытым", с другой - перемещение это возможно только при наличии разрешения реставрационного совета Третьяковской галереи. Последнее обстоятельство настолько вдохновило нашего главного выдавателя главного хранителя - небезызвестную вам госпожу Селезневу, что она собралась было созывать этот совет немедленно, а именно - в грядущий четверг. Еле отговорили - указав на то обстоятельство, что новых запросов о выдаче иконы на праздничное богослужение вроде бы не поступало. Это при том, что госпожа Селезнева, по слухам, в скорое время собирается нас покинуть и возглавить то ли министерское управление по современному искусству (не жалко), то ли Музей декоративно-прикладного искусства на Делегатской (жалко и даже очень). Остается надеяться, что коммунистическая партия и советское правительство мудрое министерское руководство сумеет найти то место, где ее выдающиеся способности проявятся с максимальной полнотой...
А мы с вами будем по-прежнему ждать седьмого числа - чтоб, наконец, вздохнуть с облегчением...

Upd
Мне тут сообщили в комментах, что ГИТИСовцы своего ректора не отстояли, а просто не пустили к себе "варяга". Тоже правильно. Хотя против "злобного варяга" поднялись бы и мы. Беда еще и в том, что у нас "внутренние разборки"...

А вот кому зайца? А вот кому еще генделевских сицилиан? И еще фрагментов "Ксеркса"?
Их есть у нас.
А чтоб вам было не очень скучно (а то я боюсь, что вы соскучитесь) к сегодняшней подборке я придумал довольно заковыристый сюжет...
Начнем с уже много раз воспетой постановки Английской национальной оперы. На сей раз это будет уморительный речитатив и небольшая ария Аталанты, которая в исходном тексте либретто - персонаж абсолютно комический. Сестра Ромильды, решившая по ее примеру влюбиться в Арсамена и признающаяся ему в любви прямо на глазах у своей "соперницы", а потом отчаянно интригующая для того, чтобы Арсамен достался именно ей (собственно "Он будет моим!" в арии Ромильды из предыдущего поста произносится именно по этому поводу).
А как пафосно и душераздирающе выглядит само "признание"! "Живу для тебя", "умираю для тебя", "только для тебя одного" - короче, весь набор дежурной барочной риторики:-) Лесли Гаррет поет эту арию очень хорошо, выразительно и по-настоящему смешно - и уходит, собственно, под дружный хохот публики. На что вы можете полюбоваться сами - вот здесь.



Кажется, что никаких других "драматургических вариантов" для этой забавной сценки придумать нельзя - и не случайно дрезденская постановка "Ксеркса" 2000-го года почти в точности воспроизводит английскую мизансцену. Кстати, постановка эта ничуть не менее стильная, чем английская - но в другом роде. Действие здесь перенесено на некий условный "восток" - то ли в Турцию, то ли в Египет XIX века. Мундиры и фески, пышные наряды дам, сочетающие в себе европейскую и ближневосточную моду позапрошлого столетия и эффектно выделяющиеся на фоне сдержанно-модернистских черно-белых декораций. Для любителей - самое оно. Поют в этой постановке тоже, в целом, не плохо - за исключением моей соотечественницы Изабель Байракдарян в партии Ромильды, взятой, очевидно, исключительно для усиления "восточного колрита". Особенно привлекательны здесь персонажи "второго плана" - так Амастру, например, поет Патриция Бордон, хорошо знакомая москвичам по недавнему концертному исполнению оперы "Орландо".
Но настоящая находка здесь именно Аталанта, которую поет неподражаемая Сандрин Пью. Созданный ею образ эксцентричной интригантки с трогательными "душевными порывами" смотрится невероятно привлекательно - особенно по сравнению с туповато-величественной Ромильдой, у которой за весь спектакль так ни разу не меняется выражение лица. Искомый восточный колорит у Сандрин Пью, надо сказать, получается тоже вполне вполне убедительно (несмотря на отсутствие соответствующей национальности) - больше всего по своим "повадкам" она напоминает тифлисскую кекелку Кабато из знаменитой постановки "Ханумы" в БДТ (будучи, разумеется, несравненно красивее, чем Валентина Ковель в этой роли).
И всё-таки самое поразительное происходит здесь с музыкой. Оказывается, достаточно чуть-чуть замедлить темп и "приделать" к комической арии фантастически красивое и сложное da capo - и она будет звучать совершенно по другому - пронзительно и проникновенно, почти трагично. И за клоунадой Аталанты (а клоунесса из Сандрин Пью получается совершенно неподражаемая) вдруг, откуда ни возьмись, слышится искреннее и неподдельное страдание неразделенной любви. Впрочем, судите сами.
Поет Сандрин Пью, машет Кристоф Руссе.



Лично для себя я делаю вывод, что исполнитель - почти всесилен. Почти, поскольку сильнее его - только сам композитор. И убедиться в этом можно, если послушать, как обошелся Гендель с этой, как могло показаться на первый взгляд, трогательно-легкомысленной музыкальной темой в оратории "Аталия", написанной на суровый и жестокий ветхозаветный сюжет (или, точнее, на сюжет трагедии Расина).
Входная ария первосвященника Иоада, возглавившего восстание против царицы-узурпаторши.
Поет Аннет Рейнхольд, машет Иоахим Карлос Мартиньи.

O Lord, whom we adore,
shall Judah rise no more?
Can this be thy decree.
O Lord, can this be thy decree.
Hear from thy mercy seat
the groans thy tribes repeat,
the sighs they breathe to thee,
the groans, the sighs!
Israelites
Hear from thy mercy seat,
the groans thy tribes repeat,
the sighs they breathe to thee,
the groans, the sighs!

А самое поразительное в этом - то, что оратория "Аталия" написана на пять лет раньше "Ксеркса" - в 1733 году...