Отвечу на любые ваши вопросы. Честно.
Комменты скринятся.

РОМАНС (лунный)
Порыв кончается обрывом. Каким бы долгим ни был спор, Всегда предшествует разрыву Соната до диез минор. Ворвется клином лебединым — Незваный гость для наших душ — Деля проспект на половины — Здесь ты идешь, там я иду. Едва ли утолит смятенье Перечисление грехов, Всегда предшествует паденью Неверие в иной исход. Бравадой кажется порядок, Тобой воздвигнутый в закон. И все вокруг как будто рядом, А я — опасно далеко. Предел преодолеть в неделю, И без помех твой слушать смех. Всегда предшествует апрелю Неподчинение зиме. Приняв минутное смущенье За предложение войти, Опалу обращу в забвенье, Остановлюсь на полпути.
апрель, 24, 2001

* * *
Я подожгу степь… Мне ли бежать огня? Тень моя черный степ Выстучит для меня. Тень мою — лень глубин — В крышке рояля ждут Струны чужих морщин, Вены иных минут. Там никаких дней, Там никаких дат, Вечно идет снег. Музыка и закат. Синим горит лед, Кони бредут пить Вечности сладкий мед, Желтый янтарный Стикс…
май 2001

БЛЮЗ
Грузит уголь грез На платформы снов В телогрейке звезд Душегубка ночь. Под ногтями грязь. Швом на шее — шрам. Жизнь не задалась — Холод, вонь да срам. Тошен власти груз, Что ни шаг — пятак. Выцыганить грусть, Вспомнить про большак, Сесть — грозой угроз — На песка панно, Дымом папирос Подзывая ночь. Черный угри Блюза — льнут, как дождь. Грех — душевный гриль Заливать водой. Прутья перегрызть, Выйти по рукам Из норы — в бугры, В пляс, да и в капкан. Хороша игра — Масть менять да тракт, Лезть за разом раз Ночевать в барак. Там опять мигрень, Ересь да содом. Млеть да руки греть Чьей-нибудь бедой.
aпрель, 13, 2001, пятница, «Сим-Сим»

* * *
На посту — сотни сотен лун — Не застанешь врасплох меня. Я — дневальный дорожных дюн. Может, что-то пора менять? Я — погонщик послов пустынь. Запах пряностей — знак судьбы. Мне давно как мосты — посты. И уже как кресты — столбы. И как водка пьянит вода, Если пьешь за глотком глоток, И глаза мои — как слюда: Солнце съело, да сжег песок. Не пора ли меня сменить, Постового дороги в дождь, А не то перетрется нить, И душа в доломит, как нож, Упадет и отскочит вспять, Как с батута, туда-сюда, Будет душу мою болтать До какого-то там суда.. Пыль ласкает лицо, как шелк, И дорога, двоясь, дрожит. Вечный август как вечный долг Над землею моей лежит.
февраль, 28, 2001, улицы

	Сашке (продолжение) 3.   Ночи сошел синяк С острой скулы судьбы. Дынная корка дня. Не поскользнуться бы. Осень сожгла наш сад — Видимо, вышел срок. Лиственный водопад Падает на песок…     июнь-октябрь, 2000
	к оглавлению
	4.   Пену серую будней на ржавую пену реки Променял. Пусть дорога реки перекатится Млечным Путем Для тебя. Завтра белого голубя полночи пустим с руки Кромкой дня. Пусть дорога реки перекатится Млечным Путем Для тебя.     май, 4, 2001

	САШКЕ 1. Небеса нынче бьют без промаха. Много, знать, мест вакантных в раю. Белым-белым плащом черемухи Май застелет постель твою… Дождь, как терпкий настой пустырника Станет в тело покой вливать. Загундосят слушки настырные: Сам нарвался, чего скрывать… Отливает металликом даль. Ожиданье — как манна. Глубока эта пропасть? Едва ль. Да зато постоянна. Летаргический сон этих лет — Дань спасенью, наверно. Далеко ли до дна? Уже нет. Ты ведь падаешь первым…     март, 2000
	к оглавлению
	2.   Закатное платье повисло на облачных плечиках. Мой ангел-хранитель не спит, он, наверное, пьян. Ладони раскинув, делю этот мир на две вечности, На два бесконечных пути — небо и океан. Кто знает, чья вечность беспечней, чья призрачней истина, Чьи души вселяются в чаек, чьи — в рыб и медуз. И если когда-нибудь я обрету твою искренность, То ты мне мятежною чайкою крикнешь: «Вернусь!»

* * *
Перелистываю октябрь. Принимаю его обреченность. И по звону ключей колокольных Рассвет узнаю. Пью из губ твоих жажду. Твою оглушающую непокорность Не признаю, покуда живу И пока этот город крою Параллелями линий. В кинотеатре теней — Как назвать еще город забвенья? — Я дышу листопадом, Я дождь примеряю, как фрак. Отведи меня в рай — я сбегу, Чтобы легкой задумчивой тенью Под мостами на листьях проплыть, Посмотреть, как чеканит свой шаг Петербургский ноябрь…
октябрь, 31, 1999

* * *
Что нам с тобою до вселенского потопа? Хоть эту землю стоит перелицевать… Транзитники из Азии в Европу — Осталось только жизнь дозимовать. И, льготники с блуждающей улыбкой, Льнем к кассам, да лопочем о правах… И каждая попытка — просто пытка, Хоть и попытка просто на словах. Ты покатай меня в санях ледяных По насту черному больших городов, По травам скошенным лугов заливных, По диким зарослям забытых садов, По снегу белому степей да равнин Ты отвези меня до самой зимы, В ворота черные раскрывшихся льдин, Да поскорей забей осиновый клин…
2000

* * *
Как мне не раствориться в нашем братстве, Самой собой остаться хоть на час? Сбылась любовь, и хочется расстаться. Сбежать от вас. Усталость пряча в показном веселье, Коплю морщинки на слепом лице. Мы справили чумное новоселье В чужом дворце. Вам хорошо. Мне хочется молиться. На шее — крест с тупым названьем — рок. Я в зеркале пытаюсь отразиться, Взглянуть себе в доверчивый зрачок. Лица — не вижу. Ничего не вижу. Нельзя уйти и невозможно лгать. Как хочется хотя бы просто выжить. И — проиграть. Ни с чем остаться. И молве капризной Расхохотаться в серые глаза. И уважать себя, как в прошлой жизни, Три дня назад.
сентябрь, 1998

A. На исходе Исповеди бремя Время Ступать на сходни Мая.

Нераспечатанный конверт любви взаимной Ты завтра бросишь на столе в моей прихожей. Ты здесь проездом — это факт необъяснимый. Ты здесь прохожий человек. Но я ведь тоже. А я — диковинный зверек, хмельная фея, Полубогиня полутьмы и полусвета. А наше полузабытье — лишь дар Морфея. А мне казалось, ты — Орфей, сошедший в лето. И я была нема, нежна… Три года кряду Нежна, важна, нужна, должна… Но ты ведь тоже? Ты сам себе необъясним со мною рядом, Необъясним, неповторим и невозможен… Не оглядеться, ни подпеть, След в след носить дорог суму, Лед одиночества топить, Водой поить в минуты смут… Незапечатанный конверт любви взаимной Я завтра брошу на столе в твоей прихожей. Я здесь проездом — это факт неоспоримый. Я здесь прохожий человек, но ты ведь тоже. Мы здесь проездом — это факт неоспоримый…

май, 2000

Дефекты Речи будут на фестивале поющих поэтов "Могучая Кучка-2009"
Фестиваль состоится в Санкт-Петербурге
в клубе "Книги и кофе"
31 мая 2009 в 19.00
адрес: наб. Макарова, д.10/1
вот здесь более подробно все:
http://vkontakte.ru/events.php?act=s&gid=9307061
Дефекты Речи на фестивале будут в следующем составе::
Мария Булат - Гарри Поттер
Юрий Ельский - Костяная Нога
Владимир Бурковский - просто Владимир Бурковский

* * *
В твоем костре горело тело ночи — Прозрачной девочки с распушенной косой. Огарками ее светились очи, И коркой на губах чернела соль. А я руками обхватила плечи И все смотрела из лесных глубин, Как дева обращалась в пепел млечный, А ты глотала сигаретный дым, Как, пародируя тысячелетье, Сентябрьский лист летит к ногам твоим, Как волосы седеют на рассвете, И все вокруг становится чужим… И как, друг в друга вжавшись от бессилья, Чернеют угли на ладонях дня, И ты, расправив ледяные крылья. Куда-то улетаешь от меня…
август, 1995 — январь, 2000

Мне весело, мне очень весело, потому что все чаще приглашает меня в дансинг моя подружка — смерть… Мюзикл

Отбросив прочь тягучее смущенье, Оставив оправданья про запас, Я с зеркалом меняюсь отраженьем. По вечерам. На час. Растратив днем слова, надежды, голос На суету, любовь — пустую блажь — Я ухожу в зеркальную бездонность. В цветной мираж. Я растворяюсь в пустоте событий Зеркальной мудрости небытия И поражаюсь глубине наитий Чужого я. Из зеркала жизнь кажется обманной, И исчезает твой белесый нимб. Я ухожу, чтобы не стать карманным Зеркальным отражением твоим.

* * *
В. Мы прожили вечность в три дня. Мы теперь старики. Нам мудрость досталась, Как чей-то поношенный плащ.
Нам бы день, только, знаешь, он не был бы днем, Был бы часом, секундой, минутой. Нам бы ночь, нам бы черную ночь под дождем, Ночь да кофе с коньячной цикутой. Нам бы жить на краю… Мы и так на краю, На окраине мира и века. Ночь. Аптека. Я вечный вопрос задаю: Сколько раз ты войдешь в эту реку? По сходням гитарных ладов, До самого нижнего «до», До самых азов, пересохшего русла коснуться. Мы прожили вечность в три дня, Но, чтобы друг друга понять, Едва ли достаточно рядом проснуться. А небо добрее и ближе, И сводит навечно ноябрь мосты. Я шпильки меняю на лыжи. Наверное, просто боюсь высоты. Танцует на углях кварталов Босая душа — неудачная цель. Но если все будет сначала, Мы переживем метель.
декабрь, 2000

ФЕВРАЛЬСКИЕ ГРЕЗЫ
Ю. Ельскому
В августе пусть одинокие гости В дом мой не ходят сорить лепестками Белых гвоздик и унылых набросков, В дом мой, захваченный в плен сквозняками… Пусть приговоров своих не бормочут, Дом мой устал от булавок в обоях. Август как будто изменит твой почерк. Впрочем, он нас переменит обоих… В августе… Будет ли май, я не знаю. Будет, конечно, осталось недолго. Чтоб нам с тобою не маяться в мае — Выбросим елку. Елка под солнцем заносчивым, майским Будет сиять чешуей новогодней. Время придет карнавальные маски Гримом замазывать — будет удобней. Белые ночи — сплошная условность. Только обнимешь — уже расставаться. В августе ночи черны и беззлобны — Ночи надежд после дней реставраций. В августе, шорами ставней закрывшись, Свечи не жгут, экономят, наверно. К звездам поближе — я выйду на крышу — Взлетную полосу целой Вселенной… В августе — кто же меня образумит — Я так уверенно скомкаю лето, Черновики проходящих безумий Брошу в корзинку — и хватит об этом. Только бы зимняя снежная ругань Не обратилась весеннею слабостью. Было бы проще, люби мы друг друга… Может быть, в августе?
февраль, 2000

МОНАСТЫРЬ
Ты станешь яблони окуривать в саду. Дни горьким дымом будут стлаться по земле. А я уйду, Чтобы еще семь лет Непониманья всходы нежить и растить, Ковшами масло в угли сплетен лить да лить… Мосты мостить Все между двух столиц. В плацкарте сено на несвежую постель Взбивать, Да с пьяных глаз лица не различать… Да будет хмель Покоем ночь венчать. С зимой я стану разговаривать на «ты», На горло повяжу верблюжий ветра шарф… Мой монастырь Теперь моя душа. Ты станешь яблоки возами продавать, Я — свежий морс непонимания варить… А что слова? О чем нам говорить?
апрель, 2000

3
Будь Богом. Пей всевластия коньяк И пользуй воск всегда голодных душ.
Твоей ладони перелетный лист Всего на миг к губам моим приник, Обрушился хрустальный монолит Реальности. И тысячью монист Звучит теперь под нашими ногами. Но кто-то постарался, и за нас Назначил нам очнуться как-то раз В смешной игре телами в оригами. Алмазный ангел небеса вспорол. Мела пурга. Мы постигали роль В безумной пьесе одного актера Над россыпью лежалого белья Был долог, страшен закулисный бой За наважденье — стать самим собой На коврике плетеном в коридоре Забитой коммуналки бытия. В ночных стихах ни толку нет, ни лжи. Раскалена жаровня общежитья. Перед глазами — только этажи, Где, может быть, еще могли бы жить мы, Вторичное рожденье предприняв, В гостиницах чужих квартир и душ… А что там твой божественный коньяк… Пойду.
май-декабрь, 2001

2
А. Сегодня, считая тебя основаньем Вселенной, Я все-таки медлю и медлю. Как странно Вдруг стать госпожой твоей ленной, Разменной зеленою медью...
Что толку тешиться любовным визгом Да поминать, кто первым был на старте. Ты проиграй меня сначала в карты. Там будет видно. В подвальчике навязчивых мотивов, Где каждый бред твой почитают вещим, Ты обменяй меня на кружку пива. Как прежних женщин. Ценитель редкий рокового шоу, Подправив мне бретельку, как подпругу… Ты… Мною расплатись со старым другом. За долг грошовый. Сжимая страсти раскаленный противень, Нет, не тебе меня учить ва-банкам. Возьми и отыграй меня обратно. И мы посмотрим.
февраль, 2000

ЛЕСТЬ 1
Я тебя не оставлю. Даже если обрушится ночь Ливнем огненной лавы, Даже если исчезнет земля, И последний корабль, Как бессмысленный Ноев ковчег заскользит К бесполезной и слабой Вере в новую сушу, Как в прежнюю жизнь, Во вчерашнюю славу… Я тебя не оставлю.
сентябрь, 1995, больница