дело ротмистра И-ва

В 70-е годы снимались многосерийный телефильмы, от которых и сегодня невозможно оторваться, причем спустя годы они не отталкивают своей идеологической тенденциозностью - ее там практически нет. Названия у тех давних "сериалов" были мудреные, длинные, многозначительные: "Семнадцать мгновений весны", "Место встречи изменить нельзя"... Сегодняшние названия - простые и односложные: "Ликвидация", "Исаев"... Делаются они, несомненно, с оглядкой на "классиков". В "Исаеве" даже фортепианные соло характерные используются. При этом, что любопытно, "Семнадцать мгновений весны" раскрасили, а "Исаева", по крайней мере частично, сняли в ч/б. Но это все формальные мелочи.

По сути же Максим Максимович - это из Лермонтова, а Исаев - это одновременно напоминание и об иудейском пророке Исайе, и об исламском пророке Иса, и еще что-то связанное с японцами... - всего я не усвоил, но значение своего псевдонима герой Даниила Страхова изложил со всей возможной культурологической убедительностью. Вот, стало быть, откуда в соответствии с новой генеральной линией партии растут ноги у Штирлица! Ну еще бы - ведь бывший колчаковский офицер, как никак. Ротмистр Исаев. А куда должен был податься православный патриот, когда любимая Родина оголодала? Само собой - в ЧК, вот где пригодились его сердце, руки и голова, горячие, холодные и чистые. Отец чекиста-колчаковца, старый меньшевик (Юрий Соломин после Владимира Меньшова - главный кинопатриот последних лет, впрочем, ему-то не привыкать к амплуа "адъютанта его превосходительства"), отправился через Сибирь в эмиграцию, а Максиму Максимовичу, он же Всеволод Владимиров (а вот это уже от великих князей Киевской Руси, видимо), дал приказ на Запад, в Эстонию, куда злодеи-ювелиры, окопавшиеся в Гохране, вознамерились сбагрить к личной выгоде изъятые драгоценности, в то время как изымали их большевики у буржуев, аристократов и, кстати, попов (в самом начале 1-й серии, на титрах, есть момент, где монахи благословляют ведомых в красный плен белогвардейцев, среди которых и будущий Штирлиц) исключительно для того, чтобы накормить голодных рабочих и крестьян.

Пускай "Исаев" и не "Семнадцать мгновений весны", но в сравнении с прочей "художественной" телепродукцией далеко не брак, и сценарий писали грамотные профессионалы, и приемы, опробированные на "Ликвидации" пока работают, и актеры по большей части не подводят, хотя, конечно, невозможно временами отделаться от ощущения, что смотришь "Большую разницу", в которой переодетая команда "Ликвидации" оказалась в других предлагаемых обстоятельствах, да пожалуй что в "Большей разнице" разница-то побольше, чем тут. Но главное - в другом. Русская нео-патриотическая догматика к истории 20 века подходит с поистине марксистско-ленинской диалектикой: с одной стороны, новорусский православный патриотизм объявляет большевизм "безбожным", с другой, СССР - правопреемником российской империи, а нынешнюю РФ - правопреемником СССР. Что позволяет не слишком убедительно исторически, но на обывательском уровне приемлемо разрешить противоречие, перед которым неизбежно оказался бы русский патриот, если бы ему от природы была дана способность самостоятельно размышлять: если большевики погубили Россию, то как следует относиться к СССР, к его социальным институтам и, что сейчас особенно актуально, к ЧК и ее наследникам по прямой?

"Семнадцать мгновений весны" на самом высоком уровне курировали "консультанты" под псевдонимами. Кто консультировал Урсуляка с этой строны - неизвестно, но такой идеологической выдержанности может позавидовать кто угодно. Исходное положение "Исаева" озвучено в первые же минуты фильма фразой "откладывали политические споры" - мол, идеи у всех разные, а Россия - одна. Вот и граф Воронцов, эмигрант и полубандит (Михаил Пореченков), и чекист из бывших колчаковцев с лермонтовско-библейским именем, и даже истеричный писатель-вития, которого играет Сергей Маковецкий - все они патриоты, и все они - по одну сторону линии фронрта. По другому - эстонцы, которые в фильме выглядят в лучшем случае трусливыми недоумками, а чаще всего просто негодяями (и между прочим, спецслужба независимой Эстонии в фильме презрительно обозначена как "политическая полиция", не то что Всероссийская Чрезвычайная Комиссия - это звучит гордо); немцы, которые, судя по "Исаеву", уже в 1921 году спали и видели, как бы вычислить будущего Штирлица и погубить его вместе с его православно-коммунистической родиной; ну и, конечно, англичане, которые, даже не появляясь (пока) в кадре, невидимо присутствуют в качестве раздражающего фактора. И при таком раскладе, как ни странно, все персонажи, сыгранные всерьез, выглядят плоскими, как в комиксе. И только один, явно задуманный как шарж, как карикатура - тот самый писатель Маковецкого - кажется точным, правдивым и производит впечатление живого человека. Полоумный интеллигент с мессианскими замашками и не без мании величия - это русский писатель как он есть.

Как известно, Максим Максимович Исаев ненавидел "Девушку моей мечты" с Марикой Рекк. Теперь вот выяснилось, что он с юности любил Чарли Чаплина. Тяжеленько же ему, однако, пришлось впоследствии в Третьем рейхе.