двойной Ланг
Вряд ли Гергиев способен на сознательную халтуру - но при его режиме работы удивительно, как ему достает сил хотя бы руками махать. Впрочем, и попсового Римского-Корсакова (шествие князей из "Млады", "Три чуда" из "Сказки о Царе Салтане", "Испанское каприччио") его оркестр исполнил достойно, и сюиту из балета Тищенко "Ярославна", хотя сама по себе сюита наводила на мысли, что советская атональная музыка - самая атональная в мире (это, разумеется, не так и не может быть так, просто музыка Тищенко - 1974 года - настолько вторичная, в ней до того произвольно намешаны русские фольклорные мотивы, зачем-то японские и все это положено на среднеевропейскую музыкальную эстетику середины 20 века), а "Вальс-фантазия" Глинки в начале первого отделения прозвучал совсем слабенько. Но кому какое дело до Глинки, да и до Тищенко, когда герой дня - китайский пианист Ланг Ланг. В мире академического музицирования он - молодая поп-звезда. Он и ведет себя как поп-звезда - выделывается за инструментом - мимикой, жестами, всем телом - так, что, кажется, вот-вот - и воспарит на крыльях. А слушать то, что он творил с Шопеном, при этом было невозможно, даже если при этом на него не смотреть (потому что глядя на его самодовольную визиономию тянуло блевать). Публика, впрочем, осталась в полном восторге - кричали бабушки ура и в воздух лифчики бросали. Да что там бабушки - я в кулуарах заикнулся было, что не так все безупречно в манере Ланга - так меня осадили с прямо-таки маоистской решительностью. Но я и теперь остаюсь в убеждении, что игра Ланга - манерная, вульгарная, "ресторанная", и что тапер в холле отеля "Балчуг" извлекает звуки, имеющие больше оснований называться искусством игры на фортепиано. Правда, некоторые лирические эпизоды Лангу удались - видно, что его учили, и не последние люди, и сам он старался, трудился. В трудолюбие китайцем не откажешь, чего уж там, но в основном концерт походил на шоу японских барабанщиков: не без определенной виртуозности - но бездумной, показной, "спортивной" и в романтическом концерте совершенно противопоказанной.

По-хунвейбиновски расправившись с Вторым концертом Шопена, Ланг Ланг затеял еще и играть на бис, и то, что он творил с клавиатурой, походило на изнасилование солдатами Народной армии дочки профессора классической филологии во времена культурной революции: казалось, он раздолбает рояль. За рояль обидно вдвойне еще и потому, что очевидные неудачи в исполнении Ланга, совсем не признать которых, обладая хоть каким-то, сколь угодно дилетантским вкусом (а я слушатель-дилетант и ни на что большее не претендую) невозможно, уже списали на недостатки инструмента и несовершенство аккустики Дома музыки. Что мешает плохому танцору, всегда было известно, а теперь благодаря триумфальному (увы, без шуток - принимали его как триумфатора) выступлению Ланга, открылось, что мешает музыканту.