|
|
Sunday, May 27th, 2012
| |
10:34 pm - Гагарин летал - Бога видал
|
|
Апофеоз православно-фашистского кликушества на "Культуре" - "документальный" фильм "Космос как послушание". Думали, что советские космонавты летали с именем Ленина на устах и с верой в коммунизм? На самом-то деле - с верой православной в душе и с благословения патриарха, по молитвам которого и пожары на станциях гасли, и спускательные аппараты приземлялись своевременно на святую русскую землю-матушку.
|
|
(2 comments | comment on this)
|
| |
3:26 pm - "Информатор" реж. Стивен Содерберг, 2009
|
|
Сколько же еще у Содерберга фильмов, которых я не знаю и которые не шли в прокате? До Сарика Адреасяна ему, конечно, далеко, но по сочетанию плодовитости с качеством продукции Содербергу определенно равных нет, даже Клинт мой любимый Иствуд отдыхает. "Информатор" - сатирическая комедия с антикорпоративным уклоном, но в отличие от Оливера Стоуна, который тупо "разоблачает" корпоративный капитализм, жируя на его прибыли, Содерберг - и кстати говоря, это, пожалуй, и объединяет все его фильмы, такие зачастую разные, в целостную творческую биографию - обращает внимание на отдельного человека. Герой опухшего и усатого, с трудом узнаваемого в гриме Мэтта Деймона - корпоративный менеджер Марк Уитакер, который не столько по необходимости, сколько от скуки и из желания разнообразить свою жизнь превращается в информатора ФБР. В корпорации, конечно, не ангелы заправляют, там искусственно вздувают цены на продукцию и вообще мухлюют, как умеют, но Уитакеру этого мало, и он начинает выдумывать, воображая себя секретным спецагентом. Нет, это не социальная сатира в первую очередь, и даже не сатира нравов, при том что "быт и нравы", как говорили советские искусствоведы, тоже становятся материалом исследования, но основной предмет сатирического осмысления в этом фильме - не капитализм, а сама человеческая природа, в которой так много всего необъяснимого, алогичного, да просто нелепого, но в то же время именно это нелепое, абсурдное начало зачастую и определяет жизнь как отдельного человека, так и общества (тут Содерберг следует за братьями Коэнами, хотя "Информатору" до моего любимого их фильма "После прочтения сжечь" бесконечно далеко). До сих пор и не слышал, что Содерберг и такое успел между делом наваять - а тут по телевизору показали, прямо по Первому каналу, надо же.
|
|
(comment on this)
|
| |
3:12 pm - выпускной концерт МГАХ в Большом
|
Прошлогодняя программа была несравнимо интереснее - больше модерна, а на сей раз в первом отделении снова, как и два года назад, была традиционная "Пахита": сначала маленькие покемоны, потом выпускники. Лабрадор Марио - вообще стажер, и если я не путаю, он уже обратил на себя внимание на прошлогоднем выпускном, больше внешностью а ля Цискаридзе, чем танцем, а теперь в "Пахите" ему доверена главная мужская партия. Но какой-то Лабрадор оказался слабосильный на поверку - руки хорошие, складный, прыгает, но с партнершей управляться ему явно тяжело. А партнерша ему очень интересная досталась, Воммак Джой Аннабель, уже совсем готовая молодая балерина, а на вид так и не очень молодая, или ее так накрасили, что она производит впечатление 40-летней пенсионерки, но, правда, и работает уже как довольно опытная артистка. В "Пахите" также с наилучшей стороны показала себя в сольной вариации Эльвина Ибраимова.
Во втором отделении тоже преобладали классические номера - Па де де из "Щелкунчика" Вайнонена (Анастасия Лименько, Владислав Козлов), снова, как и год назад, сюита из "Миллионов Арлекина" Петипа на музыку Дриго (опять Эльвина Ибраимова и Артур Мкртчян), "Сильвида" - Па де де (Ксения Рыжова, Александр Омельченко) - тягомотная классическая шняга, "Миллионы Арлекина" к тому же попадают в программу выпускного концерта уже второй год подряд, но в прошлый раз танцевал очень прикольный негритенок, а теперь - я не уверен, что правильно посмотрел в программку, потому что парень был совсем не похож на человека, который носит фамилию Мкртчян, при этом именно он среди мальчиков выпуска - самый обученный и самый артистичный. Но его подвел певший из оркестровой ямы вокальную партию Борис Рудак, его вокал был настолько невыносим, что хватало сил сконцентрироваться на танце, а мы еще как на грех уселись прямо в первый ряд, там почему-то много сводобных кресел оставалось поначалу (и баба Валя в телоргейке к нам пришла, отрабатывала клакерские задания) - в общем, испортил танец Рудак, но все равно мальчик танцевал лучше всех своих сокурсников, остальные - ну совсем еще ученики, к выходу на профессиональную сцену пока не готовы. Тем более в классике, которая, какая бы ни была, требует выучки, уверенности в движениях, сосредоточенности и не отменяет при этом эмоциональности.
Образчиков новой хореографии обнаружилось всего два, причем первый, открывавший второе отделение - домодельного производства: студент 4-го курса Дмитрий Антипов поставил небольшой дуэт "Сфумато" (Елизавета Муравьева, Алексей Добиков) - ничем не примечательный: танцующие на фоне подсвеченного задника силуэты. А под занавес уже - "At still point of the turning world", хореограф - Робертсон Клод Дэвис, я такого не знаю, на музыку Вивальди, и может быть, ничего совсем уж эктраординароного в этом мини-спектакле нет, но по драматургической насыщенности (ярко выраженные соло отсутствуют, в основном все строится на кордебалетах, отдельно женском, отдельно мужском, взаимодействия мало, прежде всего через поддержки), по изысканности пластики, по аккуратности оформления (девочки - в черных чулках и светло-зеленых блузах, мальчики в черных сетках-безрукавках) это до такой степени отличалось от всего прочего, что после заскорузлой классики глаз отдыхал и сердце радовалось, да и молодые танцовщики с заметно большим удовольствием танцевали.
|
|
(comment on this)
|
| |
3:10 pm - "Чего ждать, когда ждешь ребенка" реж. Кирк Джонс
|
|
Чего ждать, когда идешь на такой фильм, всегда понятно заранее: набор разномастных кинозвезд, множество переплетающихся сюжетных линий и узелок хэппи-эндов на память в конце с прописной моралью. Мелодраматизм этого, однако, помимо любовно-романтических отношений сдобрен еще и родительскими чувствами, отчего сладость становится совсем уж невыносимой, но не только в этом проблема. "После нас ничего не остается, кроме детей" - кажущаяся очевидность такого взгляда на жизнь делает это утверждение не только пошлым в силу его банальности, но и нестерпимо лживым, а кроме того, абсолютно антихристианским - но кого это волнует сейчас? Ребенок как повод для умиления и как центр современного западного мировоззрения одновременно - при таком раскладе уже не до сути и не до деталей. Родной ли ребенок, усыновленный ли - неважно. Странно, что среди множества микросюжетов в картине не нашлось места для гомосексуальной пары родителей - по рецептуре подобного рода стряпни хоть одна должна быть обязательно. Но и без того стандарты обозначены четко: Камерон Диаз играет не слишком юную телеведущую, которая постоянно спорит с бойфрендом-полуеевреем, делать ли обрезание пока еще не родившемуся мальчику - рождается вопреки всем данным анализом девочка и проблема разрешается сама собой; героиня Дженифер Лопез не может родить и вместе с мужем усыновляет маленького эфиопа, чему не мешает даже временная потеря работы - работа в результате находится и эфиоп отправляется на ПМЖ в американскую семью при условии, что ему не позволят забыть о его эфиопском происхождении; менее звездные персоны разыгрывают свои интриги, в частности, персонаж Денниса Куэйда, который в финале и провозглашает "мораль" всего сочинения, бывший гонщик, всегда соревнуется с взрослым сыном, и его новая жена, которая моложе сына, рожает одновременно с женой сына, причем не в пример ей легко и сразу близнецов. Единственная более-менее человекообразная пара в этом обезьяннике - молодые торговцы фастфудом: когда-то они были школьной парочкой, но он оказался бабником, спустя годы после случайного секса она забеременела, но попытки совместной жизни оборвались с выкидышем, и понадобилось дополнительное время, чтобы она поняла, как они нужны друг другу - он это понял раньше. Вообще это еще одна тенденция такого сорта фильмов - в центре их внимания чаще оказываются мужчины, чем женщины; отцы, нежели матери; мужья, а не жены - видимо, оттого, что мужчина, как считалось всегда, тут вроде как и ни при чем, у него свои задачи, у женщины свои, а уже в новейшие времена оказалось, что задачи общие, только пузатая баба по-прежнему отчего-то должна радовать глаз (при всей моей ненависти к детям и старикам совершенно особое, ни с чем не сравнимое отвращение у меня вызывают брюхатые телки). По факту же неизъяснимо благостная картина разноцветного беби-бума свидетельствует скорее о растерянности перед реальностью, которая совсем не предполагает голливудского хеппи-энда.
|
|
(2 comments | comment on this)
|
| |
3:09 pm - "Диктатор" реж. Саша Барон Коэн
|
|
Ко всему я был готов, не учел только, что Коэн возомнит себя новым Чарли Чаплиным и посчитает уместными аллюзии на "Великого диктатора" - вот что меня по-настоящему напрягало. Все остальное - предсказуемо, просто очень скучно и противно. Герой Коэна - снова фрик, диктатор североафриканской страны, генерал-адмирал Аладин,инфантильный и придурковатый ублюдок, сексуально озабоченный кровожадный бородач, со своими дикарскими представлениями попадающий в Америку, где он должен успокоить ООН насчет своей ядерной программы. У него есть двойник, точнее, много двойников, предназначенных на убой, но интриган-дядя (Бен Кингсли), в свое время оттертый от "престола" в пользу семилетнего наследника-президента, На самом деле, разумеется, как и в предыдущих своих фильмах, Коэн высмеивает не мусульманских дикарей - трусливому выродку слабо - но американский и в целом западный образ жизни. Достается даже западным либералам, главным поклонникам Коэна - гротескный образ феминистки с небритыми подмышками, поборницы экологически чистой пищи и расовой толерантности, владелицы частного "экологического" магазина, однако, вызывает у режиссера скорее умиление, равно как и сыгранный им самим заглавный персонаж - вплоть до того, что в какой-то момент выясняется: все будто бы казненные диктатором подданные спокойно перебрались в Америку и живут там припеваючи. А вот Америка, где они припеваючи живут - и есть главный объект ненависти Коэна, на ней он вымещает свои жидовские комплексы, а еще на своих безответных, цивилизованных, толерантных соплеменниках и ко всему привычных. Куда как весело, когда бородатый дебил ссыт на израильского посла в ООН или когда мочит в компьютерной игре олимпийскую команду Израиля - над этим смеяться можно и весь мир, где давно уже правят бал дикари, у которых государство Израиль - как в горле кость, смеются и платят Коэну взаимной приязнью. Коэн вообще, разыгрывая отморозка, не признающего норм политкорректности, очень точно чувствует своей продажной еврейской жопой, над чем можно надругаться, а где лучше промолчать, чтобы не повредить бизнесу. Проще и выгоднее всего - над евреями и, конечно, над США: восточные диктатуры - опереточные, а вот американская - настоящая, там и впрямь пытают, казнят и слова никому не дают сказать свободно. Оно и видно - не дают. Ну что же, как только американская "диктатура" окончательно падет, прекратятся пытки заключенных иностранцев и распахнутся ворота секретных темниц, Коэну первому же выпустят кишки, несмотря на все его заслуги перед дикарями - да и скорее бы уж, что ли.
|
|
(7 comments | comment on this)
|
| |
11:10 am - "Год, когда я не родился" ("Гнездо глухаря") В.Розова в Театре п/р О.Табакова, реж. К.Богомолов
|
Приятно удивляет, что Олег Табаков, поначалу все же придавая своему персонажу обаяния по старой привычке, все-таки проводит роль достаточно жестко, оставляя в стороне собственные, может быть, мнения и взгляды. Отрадно видеть Тенякову впервые после "Леса" Серебренникова в достойной этой выдающейся актрисы работе. Ансамбль в спектакле вообще сложился на редкость - Дарья Мороз (Искра), Александр Голубев (Есюнин), Вячеслав Чепурченко (Золотарев, он же "матрос" из интермедии "Смерть пионерки" в первом действии), Анна Чиповская (Ариадна). Ну и дебютант Павел Табаков в главной для этой концепции роли Судакова-младшего - при явном недостатке опыта очень органичный. Но "Год, когда я не родился" - тот случай, когда не нужно хвалить актеров в отдельности - такие похвалы лучше оставить для спектаклей непродуманных и разваливающихся на ходу. Для Богомолова же эта премьера - из числа самых удачных и, после "Лира", наиболее мощных, актеры только работают на режиссерскую задачу.
Смешно - пьеса Розова написана и действие спектакля происходит аккурат в год, когда я родился. Костя Богомолов на три года меня старше, но в масштабах нашего возраста три года - не разница, так что мы с ним, в общем, ровесники, представители одного поколения и, с поправкой на разные условия жизни (в это смысле ему больше повезло и персонажи Розова ему ближе, чем мне), застали примерно одни времена. Поэтому так странно сегодня слышать от родившихся после 1991 года, что, мол, в СССР толково все было устроено. Как на самом деле все было устроено - об этом спектакль, и не только этот. Костя навязчиво обращается к поздесоветскому периоду, как будто в нем - корни современных проблем. Конечно, это совсем не так, корни уходят на тысячу лет глубже, но напомнить, что за жизнь была тридцать-сорок лет назад в любом случае не лишнее. Примечательны обращения к драматургии Розова, такой сугубо советской и, казалось бы, пригодной разве что для МХАТа им. Горького, режиссеров самого первого ряда. Только если у Крымова в "Горках-10" фрагменты розовской "В поисках радости" используются как материал для иронического коллажа, то Богомолов перерабатывает материал отнюдь не столь радикально, как я, често признаюсь, ожидал исходя из некоторых его предпремьерных заявлений - сделано немало купюр, но в основном по мелочи (кого сейчас удивишь наличием томика Цветаевой в домашней библиотечке? а у Розова еще удивляются), хотя, конечно, структура пьесы не остается в неприкосновенности.
На авансцене, помимо кресла-кровати у правой и левой кулисы (на левой, раскладывая ее в конце первого действия, засыпает школьник Пров Судаков, в чьей комнате идет ремонт), есть две микрофонные стойки. Время от времени те или иные персонажи подходят к микрофону и, что называется, "берут слово". Может быть, самый яркий из таких "вставных" эпизодов - "пионерский" стриптиз Зои с последующей тошнотой во втором действии, когда новое поколение номенклатурных работников в лице Есюнина и Золотарева отрабатывает и микрофонов свое право на "светлое будущее", но более важна, как мне показалось, интермедия из первого действия на "Смерть пионерки" Багрицкого. Бывшая одноклассница Судакова-старшего читает стихи, переводчица, приходившая незадолго до того с иностранным гостем, переводит их на немецкий (в пьесе гость - итальянец, но для Богомолова принципиальное значение имеет сопоставление жизни русских "победителей" и тех, кого они якобы "победили"), Золотарев (который появится только после антракта, поэтому зритель еще не знает, кто это, это не персонаж пьесы, а некий абстрактый эмблематичный образ) в тельняшке разыгрывает пантомиму с виртуальным - на видеопроекции - советским флагом. А у Багрицкого с предельной откровенностью и в совершенной поэтической форме отлито:
Чтоб земля суровая
Кровью истекла,
Чтобы юность новая
Из костей взошла.
Видео для сегодняшнего театра - общее место, и уже давно, но "Год, когда я не родился" - исключительно редкий пример осмысленного использования приема. На сцене - шестикомнатная квартира Судаковых, невероятно роскошная по советским меркам (настолько невероятно, что, помнится, в оригинале у Розова персонажи вынуждены были объяснять, как соединили две соседние квартиры в одну - в спектакле от этого тоже предпочли отказаться), и убогая в сравнении с западными стандартами (немецкий гость впроброс говорит, что у него три дома, то есть два дома и вилла). Меблировка, атрибутика - все как полагается: сервант с хрусталем, на серванте - иконы в окладах (иконы, к слову - не режиссерская деталь, они есть в пьесе! советский деятель, называя себя атеистом, собирает "древнерусскую живопись"). Гостиная и кабинет Судакова-старшего - на переднем плане, коридор уходит вглубь сцены и просматривается только из центра партера, остальные "помещения" и вовсе закрыты. То, что в них происходит, можно видеть через изображение, которое выводится с камер "видеонаблюдения" - персонажи Розова, таким образом, оказываются чем-то вроде подопытных животных, лабораторных мышей в коробках (кстати, родная рязанская деревня Егора Есюнина, которому приятно ассоциировать себя с Есениным, называется Мышастовка). Весь финал первого действия, начиная с сильнейшей сцены разговора Егора и Ариадны о егоровом тяжелом детстве, которое якобы определило его "деловой" подход к жизни и к людям, разыгрывается за экраном-занавесом, в режиме онлайн, и выводится на экран крупным планом черно-белого изображения. То же происходит в финале второго.
Почти в самом начале спектакля Искра (помимо "революционного" запала в "говорящем" имени героини, как и предписывал канон соцреалистического классицизма, заложена "искренность") подходит к правому микрофону и сообщает, что двумя днями ранее она сделала аборт. Внутренняя хронология спектакля предельно конкретизирована, первое действие датировано 14 апреля 1978 года. Двумя днями ранее - значит, 12 апреля, в День космонавтики. Стоит, наверное, вспомнить, как много внимания было уделено образу Гагарина в одном из предыдущих спектаклей Богомолова, в "Чайке", где чеховские герои также были искусственно перемещены в позднесоветскую, застойную обстановку. Что стало бы с ребенком Искры, появись он на свет - можно только догадываться, но он же не родился. Как в известном советском анекдоте - "просто повезло". Второе действие приходится на 9 мая того же 1978 года - не жизнь, а сплошные праздники! В оригинале у Розова это Первомай, но как и в случае с превращением итальянского гостя в немецкого, Богомолов смещает смысловой акцент в том же направлении. Для Розова в любом случае и 1-е мая, и тем более 9-е - своего рода нравственный камертон, но для Богомолова - одна из точек отсчета для поворота времени вспять. Война, оставшаяся в прошлом - не первая и не последняя. По версии режиссера Пров после эскапады с "воровством" портфеля у прохожено был призван в армию и позднее отправился в Афганистан - судя по тому, что в доме появляется армейский полковник, Судаков старший лишился еще одного сына.
Важному переосмыслению подвергается и образ матери Зои - продавщица овощей из ларька у ворот для Розова - бастион пресловутой "народной нравственности", которую советский драматург противопоставляет лицемерию номенклатурного истеблишмента, но Роза Хайруллина в единственном коротком эпизоде создает карикатуру не столько даже на этот так называемый "народ", сколько на интеллигентские о нем представления: хлещет водку и попутно рассказывает о своей горькой доле - совсем как до нее рассказывал о тяжелом детстве Егор, уже успевший получить желанное повышение и променять дочку одного начальника на другого, покрупнее чином. В спектакле нет конфликта между персонажами, потому что нет носителей противоположных, противопоставляемых идей, как надлежит по всем законам советской драмы и как было у Розова. Безусловно, Пров Судаков - посимпатичнее остальных, он больше понимает, но он у Богомолова и первый среди приговоренных. Зато Егор и его друг Золотарев - будущее этой страны, то есть с позиций нашего времени - ее настоящее: они мечтают о 2000 годе, какими они войдут в новое тысячелетие - ну вот и вошли, иконки-то пригодились, да и от красных знамен с "победной" риторикой никто не отказывается.
Такой взгляд на сюжет и характеры пьесы ведет к отсутствию развития - например, в спектакле Плучека герой, сыгранный Папановым, под финал что-то как бы "понимал", продолжая цепляться за старое скорее по инерции. В спектакле Богомолова развития нет не потому, что режиссер чего-то не додумал, а потому, что оно невозможно. Существование персонажей подчиняется не человеческим, но природным законам - в пьесе, между прочим, очень много поводов для такой интерпретации: Пров сначала говорит об отце, что хорошо бы его проанализировать, как дерево по кольцам на спиле ствола, затем, вспоминая разговор с повесившимся одноклассником, тоже сыном "ответственного товарища", передает его слова о том, что животным легче, потому что они не мыслят, а растениям еще лучше, поскольку они и не чувствуют, а проще всего камням. Очень к месту среди других голосов из прошлого звучат позывные "В мире животных", а на видеоэкране возникают архивные кадры из программы "Наш сад" (при том что телевизор в доме Судаковых показывает неизменно рябь эфирных помех). "Год, когда я не родился" продолжает линию других постановок Богомолова, но больше остальных ассоциируется у меня со "Старшим сыном", одной из наиболее удачных его работ, связанной с "Гнездом глухаря" и эпохой, и тематикой, и, во многом, стилистическим решением - что позволяет увидеть, в каком направлении движется мысль режиссера и, наверное, его отношение как к прошлому, так и к настоящему.
Если в чем и ошибается режиссер - то в том, что приписывает персонажам спектакля больше человеческого, чем может быть в них и в их прототипах. Думаю, Богомолов понимает, для кого играют его актеры, кто сидит в зале, особенно на премьерах в рамках гламурного фестиваля, рассчитанного на то, чтобы подороже продавать импортные польта - на тех самых есюниных и золотаревых, вошедших в новое тысячелетие со старыми песнями. С другой стороны, эта гламурная амальгама - единственное на текущий момент, что предохраняет спектакль, саму возможность играть его публично на сцене, от тотального зверства вокруг. Настоящему злободневному конфликту, конфликту гламура с православным фашизмом (в котором обе стороны стоят друг друга) в спектакле места не находится, он для этого получился слишком тонким, сложным и пониманию ни одной из конфликтующих сторон совершенно недоступным. Разумения публики хватает разве на то, чтоб приветствовать выход Табакова, хлопать в такт духоподъемным советским песням и кричать "браво" под конец, хотя режиссер как мог уходил от громкой театральной "точки", даже запятой или многоточию предпочитая что-то стилистические совсем нейтральное, и только уже на поклонах врубая снова "Вот и лето прошло" в обработке хэви-металл.
|
|
(1 comment | comment on this)
|
| |
10:26 am - апельсины из Марокко
|
|
В первой пятерке "европейского" конкурса песни - православные с мусульманами, а победительница из Швеции - марроккано-берберского происхождения: вполне представительная, адекватная картина современной Европы. Но вот чего я никак не могу понять - неужели песня так называемой "шведки" действительно хороша? Не говоря уже о том, что это лихо одноглазое и на человека-то похоже меньше, чем любая из удмуртских бабулек. А сербская тягомотина - откуда успех? Ну ладно б Албания или Македония, то, что они показывали, - это хотя бы песни... И бедный, бедный Хампердинк - нет, понятно, что для него это возможность напомнить о том, что он еще жив, и в последний раз активизировать, собрать аудиторию, он ведь продолжает концертировать (говорят, довольно успешно прошел пару лет назад его сольник в агаларовском Крокус сити холле) - стало быть, нуждается в продвижении через ТВ, в расширении аудитории за счет более молодых из менее развитых стран, потому что его ровесники и соплеменники по большей части вымерли. Но все равно - какое жалкое зрелище.
|
|
(8 comments | comment on this)
|
| Saturday, May 26th, 2012
| |
3:35 pm - суши весла: "Прошлым летом в Чулимске" А.Вампилова в МХТ им. А.Чехова, реж. Сергей Пускепалис
|
Деревянные мостки, лесенки, загородки, все на воде, бассейне во всю сцену, в дыму, и по воде в сапогах ходят персонажи пьесы - сколько раз это было и по какому только поводу не было... Зачем это здесь - непонятно сначала и под конец не более, чем в первые минуты. Конечно, легко сказать, что спектакль не готов, что это прогон, что все родится позже - не знаю, сомнваюсь. По-моему, проблема изначально в авторе. Табакову по старой памяти кажется, и многим вслед за ним, что Вампилов вечно актуален, и вот репертуар подведомственных ему театров заполняется вампиловскими "провинциальными анекдотами". Да не только табаковского холдинга, и почему-то именно на"Чулимск" делаются особые ставки, за десять лет только в Москве - по меньшей мере третья версия, после Петруня
http://users.livejournal.com/_arlekin_/300242.html?nc=18
и Бочкина
http://users.livejournal.com/_arlekin_/554309.html?nc=4#comments
Опять, что и требовалось доказать, неудачная. Пускепалис год назад, взявшись за "Дом" Гришковца, сделал довольно симпатичный спектакль, а "Прошлым летом в Чулимске" с точки зрения драматургической формы - вещь куда более складная. Но морально устаревшая - пока это не будет признано, режиссерам и театрам предстоит раз за разом наступать на одни и те же грабли. Вапиловские пьесы создают иллюзию, будто с ними инчего и делать не надо, типажи, проблемы, сюжеты их - вечные, а на самом деле они настолько глубоко укоренены в советскую действительность 1960-70-х годов (за исключением "бродвейского" по сути "Старшего сына"), что если уж браться за них - то подходить к тексту радикально. Пускепалис же не купирует его и ничего принципиально в пьесе не меняет, так что остается неразрешенным вопрос, зачем он к ней подступился, кроме того, что она ему, допустим, я верю, очень нравится - но мало ли, этого же недостаточно. Оттого и актерам трудно - каждый старается в меру сил, иногда сверх меры.
Из каких соображений на роль Шаманова назначен Никита Зверев - со стороны непонятно и, кажется, не понимает этого сам актер. Его герой - не поживший, наивный, и от наивности, неопытности, а не от усталости - его колебания. Того хуже обстоит дело с Валентиной: насколько органична молодая актриса в других своих работах, настолько же здесь неуместна ее скудоумная косноязычная пэтэушница - откуда вдруг в ней что берется, да и берется ли? Вообще более-менее интресны только двое исполнителей - Юлия Чебакова и Стас Дужников (Кашкина и Мечеткин), да и они порой хватают через край, но все-таки две их дуэтные сцены во втором действии (в первом просто нечего смотреть, еле досидел до антракта) кое-как скрашивают утомительное трехчасовое мероприятие. На Егорову, Краснова, Хомякова - грустно смотреть, но еще печальнее - на молодых. И полное недоумение вызывает приглашение на роль охотника-эвенка Еремеева 55-летнего дебютанта Янданова Петра Цырен-Доржиевича ака Янданэ - кроме внешней фактуры, то есть своей этнической принадлежности, этот исполнитель, до сих пор пробавлявшийся эпизодами в сериалах, никаких оснований не имеет выходить на профессиональную театральную сцену.
Какие-то частные забавные находки есть в спектакле - например, когда из репродуктора, откуда постоянно доносятся создающие "атмосфэру" советские песни, неожиданно рявкает тогдашний, он же теперешний гимн, отец Валентины с перепугу плюется; или Шаманов в конце первого действия, не дождавшись машины, хватается за весла - забавно, допустим. Но принципиально, концептуально заново осмыслить пьесу, актуализировать ее, найти в ней что-то свежее - нет, никто не пытается. Зато текст у Пускепалиса слегка перемонтирован и для пущей доходчивости, подобно прописной морали в конце басни, наиболее "символичные" реплики персонажей собраны вместе и вынесены в своего рода эпилог.
|
|
(1 comment | comment on this)
|
| |
10:57 am - Бенджамин Бриттен в БЗК, Симфоническая капелла, дир. Геннадий Рождественский
|
Для себя я решил, что за неделю отсутствия на сей раз, в кои-то веки, не пропустил ничего действительно стоящего - но это не так, без меня прошли два из четырех концерта Рождественского в цикле "Туманный Альбион". В первом играли монографическую программу моего любимого Элгара (Рождественский предпочитает называть его Эльгар, с мягким "л"), но там звучали в основном достаточно известные произведения, во втором - Воэн-Уильямс, совершеннейшая для меня энигма, а третий посвящен Бриттену, на него я уже успел.
Бриттен, в отличие от Элгара, в число любимейших моих композиторов не входит, при том что, как ни странно, чуть ли не с него начались мои походы на классические концерты, и одним из первых услышанных вживую произведений стало сочинение Бриттена, и не "Путеводитель по оркестру", которым во всем мире детей пичкают наряду с "Петей и волком" Прокофьева, с ним я как раз столкнулся позднее, лет уже в пятнадцать, а раритетные "Рождественские песни" для детского хора в сопровождении арфы (дело было больше двадцати лет назад и я не уверен, что в оригинале опус написан для такого состава, но я слушал в таком, и никогда позже с данным произведением не сталкивался даже в записи). Но в подаче Рождественского интересна любая музыка, а тем более программа, составленная из редко или почти никогда не исполняющихся вещей. Ну и комментарии Геннадия Николаевича не менее уникальны - не в пример прочим "лекторам", которые почти без остатка делятся на две категории - шарлатаны и ебанашки - Рождественский говорит толково, информативно, по делу, при этом с юмором, от души, и в своих монологах не менее артистичен, чем в музыкальном творчестве - настоящий шоумен в правильном смысле слова.
"Небожители" - огромное вокально-симфоническо-литературное полотно, написанное 24-летним Бриттеном по заказу ВВС ко дню Михаила Архангела. Удельный вес собственно музыки в нем, однако, не так уж велик - наверное, меньше половины от общего времени звучания. Помимо оркестра, хора и солистов, задействован орган (играла Людмила Голуб). И очень большая роль отведена чтецам - Рождественский взял эту роль на себя, в партнерши безошибочно выбрав Аллу Демидову. Правда, у Аллы Сергеевны проскакивали порой оговорки (у Рождественского, кстати, их не случалось), но в целом они сделали все превосходно, освоив почти неподъемную и не всегда оправданную махину текста, скомпилированного из цитат на тему ангельского бытия из источников разных эпох, от Ветхого завета и псалмов до Мильтона, Блейка, Росетти, протестантских теологов и религиозных философов. В операх и других вокально-симфонических сочинениях Бриттена на меня обычно более сильное впечатление производит оркестровая составляющая, но в "Небожителях" (The company of Heaven) необычайно хороши прежде всего хоровые номера. Подкачал тенор Леонид Бомштейн, но у него только один развернутый сольный эпизод, сопрано Татьяна Федотова и хор справились с задачей лучше. Рождественский же как дирижер и чтец в одном лице сознательно рисковал, поскольку такой массив разнородного словесного материала способен подавить музыку - и все же сумел ритмически выстроить исполнение таким образом, что текст и музыка не конкурировали, но дополняли друг друга. Мало того, Рождественскому вопреки сегодняшним тенденциям удалось соблюсти при очевидной религиозной проблематике опуса формат светского музицирования, не впадая в модное клерикальное кликушество (для Бриттено это оказалось бы смертельным, несомненно), и блестяще исполнил обе свои роли.
В общей сложности "Небожители" потянули на час двадцать, и другие дирижеры, в том числе уважаемые, Плетнев, например, в таких случаях обычно готовы ограничиться одним отделением - только не Геннадий Николаевич. Во втором Постникова (но она всегда идет в комплекте с Рождественским, это следует принять как факт и не беспокоиться) играла "Развлечения" для фортепиано с оркестром, написанные в 1940-м году по заказу пресловутого Пауля Витгенштейна, который, как и 4-й концерт Прокофьева, это сочинение сам исполнять отказался, и другим долгое время не позволял. После грандиозных по размаху замысла "Необожителей", конечно, "Развлечения", хотя тоже немаленькие по объему и непростые по структуре, вполне оправдывали свое название. За ними последовали две пятичастные оркестровые сюиты на темы вокальных сочинений Россини, "Музыкальные вечера" и "Музыкальные утренники", первую из которых 13-летний вундеркинд Бриттен написал по заказу студии документальных фильмов, а вторую добавил годы спустя, и концертах они при его жизни не исполнялись.
Три часа - куда больше, но Рождественскому мало, ему недостаточно связать Бриттена с Россини, важно протянуть логическую цепочку дальше, глубже в века. Он упоминает, что второй номер первой сюиты основан на теме россиниевской Канцонетты, написанной на текст итальянского поэта Метастазио (Рождественский успел еще и рассказать попутно о поэте, о его настоящем имени, потому что Метастазио - псевдоним), а за полвека с лишним до Россини на тот же стихотворый текст сочинил свой Ноктюрн для трех кларнетов и трех вокалистов Моцарт - после чего Геннадий Николаевич предложил послушать этот Ноктюрн и он был очень прилично исполнен силамисолистов Капеллы. А затем уже настал черед биса - и, вернувшись в "хедлайнеру" программы, Рождественский продирижировал "Ирландским танцем" Бриттена - "Дно пивной кружки", или, как иронично отметил маэстро, "Пей до дна", если по-русски. В общей сложности вечер потянул на три с половиной часа (включая антракт, но не считая стандартной десятиминутной задержки) - а Рождественский совсем не выглядел усталым, напротив, казался очень довольным. Я тоже совсем не устал - от хорошего не устаешь.
|
|
(comment on this)
|
| |
7:44 am - Алиса Хазанова в "На ночь глядя"
|
|
Понятно, что даже при нерегулярном выходе передаче суперзвезд на все выпуски не напасешься, да и надоели уже они до смерти, все эти меньшиковы - однако столько ведь по-настоящему интересных молодых, совсем молодых и не совсем уже молодых артистов, режиссеров, музыкантов, не всегда известных, часто не "медийных", но определенно более заслуживающих внимания, чем Алиса Хазанова. Находит же таких Вадик Верник, а у Бермана с Жандаревым опять - громкая фамилия, и уже неважно, кто ее носит: более чем посредственная актриса, сыгравшая полтора спектакля и снявшаяся в двух с половиной фильмах. Ну ладно фильмы (кстати, про фильмы: мне довелось однажды видеть короткометражку одного живущего в Париже советского еврея-художника, где Алиса Хазанова снималась вместе с Шарлоттой Рэмплинг, то есть не вместе в кадре, а по отдельности, но в одном проекте - такое было убожество, что даже сама Хазанова, похоже, предпочитает не вспоминать), а ведь целый блок разговора посвящен балету. Хазанова в прошлом работала в Большом театре. Там много таких, кстати говоря, но если, к примеру, Настя Винокур действительно какие-то интересные характерные партии танцует, и у Прельжокажа в проекте подвизалась, то Хазанову, как и до того Нахапетову, я просто не помню. Она рассказывает про балет "Урок" - я его видел, не было там Хазановой. Должно быть, она танцевала в другом составе, не врет же она, в самом деле, но "четвертый гриб во втором составе" - это не роль и тем более не партия, уж во всяком случае не та партия, чтобы о ней рассуждать с видом, будто ты - Майя Плисецкая. Ничего не знаю про человеческие качества Алисы Хазановой (вот про папеньку ейного знаю, и непонаслышке, но лишний раз заводиться не хочу), субъективно на меня она производит отталкивающее впечатление своими делаными манерами и желанием казаться гордой интеллектуалкой, но ведь очевидно, что она - не та фигура, которая, по крайней мере на данном этапе (мало ли чем дальше дело обернется), могла бы рассчитывать на серьезное внимание не просто в контексте каких-то конкретных фильмов и спектаклей (потому что как ни относись к "Сказке про темноту" или "Волнам", события эти заметны на общем жалком фоне), но как персона, как творческая, извините за выражение, личность.
|
|
(2 comments | comment on this)
|
| Friday, May 25th, 2012
| |
8:12 am - Евровидение 2012, второй полуфинал
|
Песни из бывшей Югославии - одна заунывнее другой, со скрипками, с барабанами, ну разве что пожилая македонская тетенька-рокерша поживее остальных. Болгарская цыганка, опять же. Ну ладно цыганка - а от западно-европейских стран кто: "комнату справа снимает китаец, комнату слева снимает малаец, комнату сверху снимает монгол, комнату снизу - мулат и креол". Меня, кстати, с некоторых пор прикалывало, почему мулат и креол снимают комнату вместе, и это к Евровидению тоже относится, но ведь в самом деле: от Швеции - маррокканка, от Норвегии - какая-то слащавая до тошноты иранская пидовка, от Нидерландов - вообще хуй знает кто, полутурчанка в индейских перьях с кантри-музыкой. От Украины - и то мулатка, хотя как раз Гайтана на физиономию - типичная украинка, только ее как будто ваксой намазали.
В целом второй полуфинал, конечно, куда интереснее первого - тут даже двум человекообразным мальчикам место нашлось, литовцу и эстонцу, причем они каким-то чудом умудрились проскочить в финал - там у них шансов ноль, разумеется, но я думал, они до финала не дотянут. Братья-белорусы, между прочим, какие бы ни были на вид приторные, песенку исполняли неплохую. Но особенно мне обидно за Португалию - Филиппа Суза со своим модернизированным фадо, понятно, совсем на этом базаре для гастарбайтеров не ко двору, но если какая песня и тронула меня из всего конкурса, то португальская.
|
|
(1 comment | comment on this)
|
| Thursday, May 24th, 2012
| |
10:58 pm - "Роден", Театр балета Бориса Эйфмана в Большом
|
Эйфман так любит сюжеты, связанные с сумасшествием, с безумием, и так часто прибегает к такого рода историям и образам (Дон Кихот, Спесивцева, Павел, Анна Каренина) - кажется, в каждой второй своей постановке, если не в двух из трех. Вторая его любимая тема - противостояние романтической личности с толпой, впрочем, это все та же первая тема безумия, собственно говоря, поскольку Эйфман, не открывая тут никаких новых горизонтов, видит в безумии некую болезненную, но все-таки высшую форму развития творчества и страсти, что и выламывает его героев (даже если речь идет о как бы бессюжетном "Реквиеме" - сюжет у Эйфмана присутствует всегда и, по большому счету, один и тот же сюжет) из массы посредственностей. Мимо Родена с Камиллой Клодель он, конечно, пройти не мог - тема благодатная, выигрышная.
Накануне были у Эймана на репетиции в зале на верхнем этаже основного здания Большого - без костюмов, с остановками, с замечаниями, но могли наблюдать исполнителей (в главных партиях - Олег Габышев и Людмила Андреева) моментами на расстоянии буквально вытянутой руки, что невозможно не из какого вип-партера (а кто бы нас еще пустил в вип-партер или хотя бы просто пустил на спектакль, и это несмотря на все мои анонсы), а мимика в спектаклях Эйфмана играет особую роль, как ни в каких других балетах, поскольку его постановки - только формально балеты, а на деле, как я отмечаю всякий раз - это драматический театр, где главным и почти единственным выразительным средством является пластика.
Но если смотреть "Родена" или любой другой опус Эйфмана как балет, то в костюмах, декорациях и при этом издали его танцы кажутся, мягко говоря, наивными и иллюстративными. Его концепции вульгарны, его решения предсказуемы. Смотреть все равно интересно - спору нет, но какие-то вещи, как, например, драка подушками пациенток в психбольнице (под музыку "Рондо-каприччиозо"! вообще саунтрек "Родена" составлен из обрывков французского романтизма второй половины 19-го века-начала 20 века - Гуно, Сен-Санса, Сати), или Камилла, постоянно мнущая в руках кусок глины из папье-маше, - выглядят попросту смехотворно. Я уж не говорю про то, что оба героя лепят скульптуры из тел кордебалета и друг друга (аллюзия на Пигмалиона и Галатею слишком поверхностна даже для Эйфмана, тут все-таки отношения куда более сложные, как и ассоциация с Жизелью, для Эйфмана уже отработанная в прошлом), про натянутые на лица артистов майки (прием, спародированный аж "Квартетом и" и довольно давно), про развевающиеся волнами куски ткани (используемые Эйфманом в его постановках почти так же часто, как он обращается к теме сумасшествия).
Ну и пляски с корзинами винограда (Роден вспоминает о знакомстве с женой) и кабаретный канкан - это уже совсем работа на публику, хотя публике как раз нравится, и особенно вот той, как в этот раз, фестивальной, успевшей попить перед входом шампанского и заесть его пирожными, а потом внимающая действу под щелчки фотоаппаратов, нацеленных не столько на артистов и их персонажей, сколько на медийных лиц в зрительном зале. И все-таки нельзя не признать, что смотрится "Роден" как своего рода полуакадемическое-полуэстрадное шоу неплохо, пусть и трудно после Ноймайера всерьез воспринимать Эйфмана, который так много и так явно у Ноймайера заимствует.
|
|
(1 comment | comment on this)
|
| |
10:57 pm - "В доме отца" реж. Мэтт Пидмонт
|
|
Только вышел фильм и еле-еле идет, на сеансах публики совсем мало, потому что мало информации - а кино чудесное. Пародия на мексиканские криминальные драмы, не такая откровенная, как в формате "Большой разницы", где надо уложиться в минимальный хронометраж - раздуть это на полный метр затруднительно - но и не стилизация в духе "Грайндхауса", а именно полнометражная кинопародия. То есть характерные признаки жанра предстают не в гипертрофированных, доведенных абсурда формах и масштабах, но аккуратно заостряются, в силу чего кино набирает обороты постепенно: безумная фея только минут через десять после начала спросила: "Это комедия?", первые полчаса мы слегка подхихикивали, зато под конец уж рыдали в голос от смеха. Пародируются прежде всего сюжетные штампы: семья землевладельцев, два брата, один - скотовод с комплексами по поводу трагической гибели матери (Уилл Ферелл), другой - ловелас и наркоторговец (Диего Луна), приводящий в дом воспитанницу и несостоявшуюся невесту наркобарона. Сам барон (чудесный Гаэль Гарсия Берналь в белоснежном костюме, забранными в хвостик волосами, вечно курящий тонкие сигареты и попутно их рекламирующий, со слащавой улыбочкой) мечтает племянницу заполучить обратно. Разворачивается жестокая и уморительно веселая интрига с перестрелками - плохо снятая, дурно склеенная, перебивающаяся музыкальными номерами, в общем, как в настоящем мексиканском кино, только лучше. Красная кровь, капающая с белых роз - ничего не представляю более прекрасного в своей пошлости.
|
|
(comment on this)
|
| |
10:54 pm - "Тарбозавр" реж. Санг-Хан Хо
|
|
Не досмотрел эту компьютерную корейскую 3Д-фигню даже до середины. Обычно я в таких случаях говорю, что мультик хорош для трехлеток, но трехлетние подобные опусы уже переросли - может, сосункам, грудничкам для успокоения еще и пошло бы, но уж больно кровожадное зрелище. Маленький Тарбозавр живет с родителями, братьями и сестрой, всей семьей они, ящеры-хищники, охотятся на травоядных динозавров и кушают их, пока сами не становятся жертвой одноглазого хищного динозавра, и герой не остается сиротой. Спустя четыре года он встречает юную самку своего вида... - кстати говоря, все виды ящеров поименованы, я только не знаю, насколько точна предложенная в мультике классификация и до какой степени компьютерное изображение соответствует хотя бы реконструированному представлению о том или ином виде динозавров, но это не столь важно. Я вот не знаю, до какой степени осмысленно авторы выстраивали свою концепцию. Для азиатских фильмов и, в частности, анимации, в принципе характерна моральная амбивалентность персонажей, отсутствие эмоциональных оценок их поступкам, а тут еще и мир доисторических животных как будто - и вот все едят друг друга, кто посильнее - тех, кто послабее, и вроде это нормально. Но тогда зачем и как сочувствовать главному герою: его мама ела травоядных, потом ее саму не съел, так и убил еще более свирепый хищник... - нормальное дело.
|
|
(comment on this)
|
| |
10:52 pm - "Запретная зона" реж. Брэдли Паркер
|
|
Зашел в зал с опозданием, так что не усек, кой черт понес их на эту галеру, то есть нескольких молодых людей с белой кожей и западными понятиями о гуманности - в чернобыльскую зону. Завязка в аннотациии - "шестеро молодых туристов-экстремалов прибыли на каникулы в Украину" - звучит как проплаченная пиарщиками артистки заметка в "Экспресс-газете": "Перед концертом Диана Гурцкая с музыкантами пошла в лес по грибы и заблудилась". Ну а дальше - все понятно: туристов сначала преследуют одичалые собаки-людоеды, а затем и более человекообразные на вид, но и более зверских повадок существа. Первым, как водится, погибает украинский гид Юрий, а затем и остальные, один за другим. Последняя выжившая девушка оказывается в руках украинской полиции, которые отвозят ее в спецучреждение, и выясняется, что преследовали персонажей пациенты некой больницы, деградировавшие под воздействием радиации мутанты. Ну и отдают несчастную американку им на съедение. Вот что интересно: за последнее время это уже не первое произведение, где туристы, как правило молодые люди, приехавшие с Запада в страны бывших СССР или Югославии, попадают в переделку и сталкиваются с инфернальным или вполне земным, человеческим, криминальным злом. Казалось бы - ну и не ездите, а что их тянет туда, ведь знают, к примеру, что в России - зло. А все равно едут, рассчитывая, что повстречают зло с человеческим лицом, испытают острые ощущения и смогут вернуться в свой безопасный рай. Не смогут, не вернутся, не было и не может быть России с человеческим лицом - но не понимают, не понимают даже, похоже, что Украина и Россия - не одно и то же, и хотя в фильме звучит мова, но такая уродливая, что делается более жутко, чем от эпизодов погонь впотьмах и кровавого людоедства.
|
|
(comment on this)
|
| |
10:41 am - "Напролом" реж. Джеймс Мэзер, Стивен Сент-Леджер
|
Шел и вообще не знал, что за фильм, догадывался только по названию, что боевик - и то интуитивно. Но не ошибся, хотя боевиков много и боевики как "боевики" я не люблю. Но уже второй раз подряд получаю от жанра удовольствие, причем если последний фильм со Стэтхемом - нормальный, классический, старомодный боевичок, внушающий зрителю мысль о том, что человек, опирающийся на собственные силы и желательно при этом вооруженный, способен даже в одиночку победить мировое зло, то в коммерческой поделке по идее Бессона, им же и спродюсированной, на ту же самую нехитрую и такую важную мысль накручено еще и много формальных наворотов, но как-то лихо, без натуги, и снято здорово - смотрится, в общем, хорошо, несмотря на то, что фильм - этакий "боевиковский боевик". В нем от классического американского боевика - герой-одиночка, изгой, суперагент-цээрушник, которого подставили начальники, и руководство спецслужб, и американский президент собственной персоной, и его прекраснодушная, а в серьезные моменты активная дочка. Но кроме того, в фильме много и от антиутопии: действие происходит на космической станции, точнее, в орбитальной тюрьме, где под воздействием одуряющего препарата отбывают пожизненное заключение полтысячи опасных преступников. Президентская дочка, подозревающая, что на заключенных ставят опыты по воздействию на человеческий организм глубокого космоса, в качестве главы благотворительного фонда прибывает на орбиту с визитом, где становится заложницей взбунтовавшихся заключенных - бунт поднимает один из отморозков, освобождает остальных, включая и своего чуть более рассудительного, хотя не менее жестокого брата, и когда они понимают, что у них в руках дочь президента, то начинают шантажировать земное, ну то есть американское, руководство. Главный же герой вместо того, чтобы отбывать наказание за убийство агента, в котором не виноват, следует тем же маршрутом, дабы спасти первую дочь от бандитов, но сам для себя преследует иную цель - разыскать в тюрьме своего безвинного осужденного напарника и узнать у него, куда тот спрятал важный кейс, способный обелить и оправдать их в глазах властей.
Выбор актера на главную роль - решение с подтекстом: Гай Пирс - не "последний герой боевика", он одини из лучших киноактеров нашего времени, способный играть и отморозка, и персонажа со сложной организацией вплоть до Гамлета, хотя в картине эксплуатируются не столько его способности, сколько имидж и послужной список (в ответ на предложение проникнуть сквозь запертую дверь агент Сноу говорит: "Я не Гудини" - напоминая, что Пирс играл Гудини в "Смертельном номере"), но аллюзии этим не ограничиваются. В финале президентская дочь, уже на земле, во время "первого свидания" (это после всего, что они пережили на орбите, когда в целях маскировки Сноу ее стриг и бил по морде) называет его Мэрион - имя дал герою отец, фанат Джона Уэйна. Вот так, посмеиваясь над особенностями жанра, над его историей,режиссерско-продюсерский творческий коллектив умело использует наработки предшественников к собственной выгоде и всеобщему удовольствию. Несколько раздражали меня разве что постоянные прибаутки главного героя - ни слова не скажет всерьез, все шутя, и, может, в оригинале оно ничего, а в переводе юмор для такого персонажа кажется чересчур солдафонским, Сигалу или Дуэйну Джонсону он пошел бы, а Гаю Пирсу не идет совсем. Но никто тут и не стремится к психологической или событийной убедительности - такие старания обычно и портят боевик, принижают достоинства жанра - а в "Напролом" жанровым апофеозом становится момент прыжка пары главных героев в космических скафандрах с падающей орбитальной станции через атмосферу с едва раскрывающимися парашютами на землю, где их, мягко приземлившихся на мост, уже поджидает полиция - разве не прелесть?
|
|
(comment on this)
|
| |
10:02 am - Бенуа де ла данс-2012 в Большом театре
|
Последние годы на Бенуа стараются говорить мало, но поскольку говорит Бэлза (Мари-Аньес Жило несчастная стояла с ним больше для красоты, ее реплики сводились к отдельным именам номинантов), это все равно кажется вечностью. Впрочем, фрагменты балетов, которые ставили или в которых танцевали номинанты премии, я бы и побольше посмотрел - целиком их в Москву явно не привезут, слишком жирно для нашего захолустья, а ощущение глубокой провинциальности московской балетной жизни как нигде возникает именно на Бенуа де ла данс, при том что, казалось бы, задача проекта обратная: но уж слишком очевиден контраст между тем, кого награждает жюри (а им хоть и руководит лично Григорович, но в составе этого года - Ноймайер, Эло и т.п.) - и тем, что можно воочию видеть на сценах Москвы. На Бенуа же, пусть не все, пусть фрагментами, показывают то, что наградили, чередуя с шлягерами "немеркнущей" балетной классики.
В первый день классики было больше, но чистой, кондовой - по счастью, немного, и в хорошем исполнении: Образцова и Волчков, а также Виноградова и блеснувшая в бриллиантах Смирнова, танцевали Гран Па из "Дон Кихота" под занавес второго отделения, а корейцы показали дуэт из "Жизели". Во втором еще присутствовали дуэты из "Ромео и Джульетты" Джона Кранко (Кэтлин Брин Комс и Нельсон Родригес, Бостон) и "Золушки" в версии Нуреева (Летисия Пюжоли и Эрве Моро, Парижская опера), сцена в спальне из "Ромео и Джульетты" прошла не слишком выигрышно, из "Золушки" мне показалась совсем скучной (я видел запись спектакля целиком, он и в принципе-то небесспорный, мягко говоря). В первом отделении преобладал разномастный модерн, начиная с дуэта из "Луга" Ларса Любовича, одного из лауреатов (интересно придуманный по хореографии, но небрежно исполненный). Вторым номером шел дуэт из "Ручья" Жан-Гийома Бара на музыку Минкуса и Делиба - развернутый, драматургически насыщенный номер, практически небольшой, но самодостаточный балет, с превосходными исполнителями из балета Опера де Пари - Шарлин Жизандемир и Янник Биттанкур, последний привел меня в восхищение, по-моему, это образец балетного артиста, который не цирковые трюки выкидывает, не демонстрирует свои технические возможности, но в каждую секунду создает художественный образ. Далее следовал корейский современный танец, хореограф Чон вей Сук "Интервью с Исан Юном" на музыку Исан Юна - чересчур "продвинутое" сочинение, корейцы все время перекатываются по сцене, довольно долго и однообразно. Ольга Есина и Роман Лацик из Венского балета танцевали дуэт из "Марии Антуанетты" Патриса де Бана на музыку Вивальди, который мне сильно напомнил кульминационный дуэтный номер из "Парка" Прельжокажа. Самый замечательный момент первого отделения первого вечера - "Химера из Лос-Анджелеса", фрагмент из балета "Мифический предлог" лауреата Тура ван Шайха на музыку Бартока в исполнении Нади Яновски и Кейски Херда, экспрессивная и вместе с тем изысканная пластика. В конце первого отделения было па де де из "Лебединого озера" в редакции Руди ван Данцига, умершего четыре месяца назад, в память о нем, но исполнители мне показались неидеальными - Мэтью Голдинг еще ничего, а Анна Цыганкова совсем не то. Гвоздь второго отделения - довольно большой кусок из балета Ноймайера "Лилиом" на музыку Леграна. Легран - лауреат, Ноймайер - член жюри, но случай не тот, чтобы искать подвох. Музыка не вполне эстрадная, а скорее сильно облегченный Стравинский. Балет сюжетный, показали лирический дуэт, персонажи на скамейке, между ними много чего происходит, пока герой не засыпает на коленях у героини, но что к чему можно понять, только если увидеть произведение целиком - а кто покажет-то? Спасибо и за фрагмент.
В отличие от прошлогоднего Бенуа, на сей раз в программе второго дня не было никаких повторов из первой, но и сама программа оказалась не несколько скуднее. Хотя кондовой классики тоже почти не было, только первое отделение открывало Па де де из "Спящей красавицы", но танцевали Образцова и Гуданов, а в их исполнении и это интересно. И дуэт из "Бриллиантов" Баланчина под финал концерта - но это уже и не совсем "классика" - Лопаткина и Корсунцев отработали отлично, другое дело, что как раз с Лопаткиной я впервые в жизни и смотрел "Бриллианты" на сцене, когда Мариинский привозил целиком "Драгоценности" на Пасхальный фестиваль. Зато современные номера как-то не особенно меня вдохновили: монолог Фернандо Ромеро "Малага" в авторском исполнении хореографа на музыку Альбениса - модернизированный танец фламенко, а я такое не люблю в принципе. Дуэт из 6-й части "Третьей симфонии Густава Малера" Ноймайера я вообще ждал особо, спектакль-то проебал во время гастролей Гамбурского балета, так хоть один эпизод посмотреть - остался скорее разочарован, при том что танцевали Элен Буше с Карстеном Юнгом, ну симпатичный, изящный номер, но ничего особенного. Если уж на то пошло, то дуэт из "Сильвии" того же Ноймайера на музыку Делиба намного сильнее, Эрве Моро с Летисией Пюжоль танцевали прекрасно, вот они меня растрогали по-настоящему. Спокойно я воспринял премьеру Большого к 20-летию Бенуа де ла данс - "Отдаленные крики" Эдуарда Льянга со Светланой Захаровой и Андреем Меркурьевым: у Захаровой фантастическая техника, Меркурьева я обожаю, и партнеры они друг другу подходящие, да и хореография симпатичная, но без внятной идеи, а просто номер для пары балетных звезд, чисто декоративный, лишенный и концептуальности, и каких-либо глубоких эмоций. Единственный момент первого отделения, который меня восхитил - "Опус 40" на музыку Монка, исполняли Бернис Коппьетерс и Жером Маршан: ломкая, хрупкая, изящная пластика, и музыка сама по себе чудесная, женский вокализ невероятного диапазона.
Самый восхитительный, на мой взгляд, номер второговечера - открывавший второе отделение "С нежностью покидаю я тебя" Пола Лайтфута и Соль Леон, исполняли Дрю Джекоби и Рубинальд Пронк: по сути - спектакль, трехчастный по структуре, первый и третий разделы - под Пярта (третий - под самую хрестоматийное, узнаваемое и затасканное его сочинение), средний - под Баха; пролог - героиня в вертикально стоящей подсвеченной "коробке", финал - они вместе с партнером возвращаются в ту же коробку, между эпизодами в замкнутом пространстве - сложное развитие отношений, сольные вариации, чувственные до интимности, но без открытого эротизма, дуэты. Мировой премьерой объявили "Капли дождя в ее темных глазах" - сольный номер Мари-Аньес Жило, и Жило в танце действительно смотрится убедительнее, что в роли ведущей церемонии накануне, но сам ее номер у меня вызвал недоумение и хореографией, и в целом замыслом, и оформлением, вообще всем, начиная с костюма: нечто вроде черного пеньюара с красной розой и черный же бантик, временами спадающий на лицо вуалью, да еще световая проекция месяца на экране-заднике, а когда сверху начали падать бумажки - это как-то совсем вульгарно. Следом за Мари-Аньес Жило свой авторский "монолог" Watching на музыку Шопена предложил Ван Ди: на авансцене перед опущенным занавесом артист в стрингах демонтрировал через движения всего тела вплоть до кончиков пальцев, имитирующих бег по клавишам под поппури из фортепианных произведений Шопена, смену эмоциональных состояний, быструю и не всегда логически обоснованную. Так или иначе, любом случае предложение от Бенуа в этом году намного интереснее и богаче, нежели в прошлом, и по номинантам, и по составу жюри, и что особенно важно, если наблюдать со стороны зрительного зала - по программе гала-концертов.
|
|
(comment on this)
|
| Wednesday, May 23rd, 2012
| |
10:02 am - "Откровения" реж. Малгожата Шумовска; "Любовь живет три года" реж. Фредерик Бегбедер в "35 мм"
|
Из полусотни французских фильмов хорошо если наберется парочки приличного качества, но точно не эти два. Разные по содержанию, по форме и по уровню исполнения (картина Шумовской - это все-таки кино, а опус Бегбедера - вообще хуй знает что такое), они обнаруживают между собой столько общего даже в случайных частных деталях, что становится смешно, если смотреть их подряд один за другим.
"Откровения" претендуют действительно на "откровение", хотя за откровение здесь выдаются избитые, да к тому же ложные мысли, идеи, исчерпавшие себя еще в прошлом веке. Героиня Жюльетт Бинош пишет для журнала "Элль" статью о студентках-проститутках. Две ее героини - девушки с разным социальным статусом, одна - из благополучной семьи, другая приехала из Польши и устроена неважно, но обе в глазах журналистки Анны явно больше, чем проститутки. Сама она холодна с мужем и не справляется с сыновьями, старший, подросток, курит траву и "бунтует", как принято у французов, говоря гадости матери и жируя за счет предков, младший вообще не отрывается от компьютерных стрелялок, и все мужчины в доме, кроме младшего сына, как выясняет Анна, смотрят порно, в то время как сама она предпочитает слушать радио "Классика". Картина складывается из рассказа о жизни и деятельности Анны, из воспоминаний девушек об их "профессиональной" практике, а также фантазий и снов. Соответственно, в фильме немало эротических эпизодов - не особенно откровенных, но все-таки. Наслушавшись "Классики", Анна воображает себе сексуальные сцены под музыку Седьмой симфонии Бетховена (второй, естественно, части), которая и становится музыкальным лейтмотивом фильме - под нее же в предпоследнем эпизоде дружеского домашнего ужина Анна видит за столом вместо приятелей мужа клиентов своих героинь. Что в этом нежизнеспособном гибриде Бунюэля с Кесьлевским (совершенно несовместимые эстетические системы!) пошлее, секс под Бетховена или памфлет под Бетховена - я однозначно не могу для себя решить, во всяком случае, отвратительнее этого - разве что идиотические в своих претензиях метафические "откровения" от Теренса Малика в "Древе жизни" под Четвертую симфонию Брамса. Семейная жизнь - сплошное лицемерие, все мужики - одинаковые и все козлы, какой еще застарелой банальности надо, чтобы соорудить произведение, претендующее на статус художественного "откровения"?
"Любовь живет три года", и того хлеще, как будто обыгрывает штампы голливудских романтических комедий. На самом деле Бегбедер эти штампы просто эксплуатирует, но до такой степени тупо и неумело, что выходит пародия на ромком. Разведенный потомственный литератор Марк, критик и светский репортер, сочиняет что-то типа памфлета про отношения мужчин и женщин, с явным антифеминистским уклоном. Тем временем он знакомится на похоронах с женой одного из родственников Алисой и между ними возникает взаимная страсть, но отношения ставит на грань краха выход книги, ставшей бестселлером. Марк опубликовал ее под псевдонимом Федор Бельведер (особенно смешно наблюдать, как Бегбедер придает главному герою портретное сходство с собственной персоной и одновременно пытается свое "отражение" облагообразить, прикрыть свое уродство), но издательша (Валери Лемерсье - единственная на весь фильм более-менее добротная актерская работа) на церемонии вручения литературных премий из корыстных соображений раскрывает тайну - и роман героя рушится. Чтобы потом вспыхнуть вновь, разумеется - произойдет это на гей-свадьбе, когда один из друзей Марка, чернокожий мачо и ловелас, устав от телок, решит соединить свою жизнь с потдянутым инструктором по серфингу.
Бегбедер, как и книги свои, фильм строит по принципу памфлета, с выводами из конкретных ситуаций, с обобщениями, с репликами "в сторону", то есть на камеру крупным планом - но после "Секса в большом городе" использовать эту удобную форму по-дилетантски просто неприлично. А его якобы антифеминистский посыл выворачивается в результате наизнанку и оказывается чуть ли не более феминистским, чем в "Откровениях". Любопытно, что подобно тому, как у Шумовской в саундтреке переплетаются два лейтмотива - эстрадный ("Опавшие листья" Косма) и классический (Седьмая симфония Бетховена), так и у Бегбедера академический шлягер (вальс Шостаковича, что после Кубрика тоже очень глупо) звучит наряду с эстрадным. В качестве последнего Бегбедер использует "Мельницы моего сердца" Леграна, причем Легран собственной персоной появляется в эпизоде гей-свадьбы, лабая свой бессмертный хид на рояле, на подмостках импровизированной пляжной сцены у морского берега. И как только его угораздило, можно было бы подумать, но Легран легок на подъем: с фильма я прибежал на церемонию Бенуал де ла Данс в Большой театр, а ему там приз вручают, и там он тоже свадебный генерал. Но у Бегбедера, в отличие от Шумовский, претензии на этом не заканчиваются, он мнит себя таким интеллектуалом, что эстрадных шлягеров мало еу, у него и литературные аллюзии, и кинематографические (возникают кадры из "Опасных связей" с Жераром Филиппом), и сентенции на тему романтических взаимоотношений льются как из водопроводного крана - а лучше бы ему заткнуть фонтан, если ничего нового сказать не может.
|
|
(comment on this)
|
| Tuesday, May 22nd, 2012
| |
12:44 am - Волга впадает в Каспийское море (часть 2)
|
Первой национальной вечеринкой Евровидения по расписанию стояла грузинская. Не сравнить с празднованием дня независимости Грузии на Евровидении в Осло - это незабываемо и аналогов в истории не имеет, но довольно прилично на фоне общего убожества Евровидения в Баку: по крайней мере, грузины привезли свое вино в маленьких бутылочках, приготовили зеленый омлет, еще что-то интересное, и концерт организовали - хотя конкурсант от них, конечно, в этом году, некузявый, осветленный Киркоров какой-то. Но уж с вечеринкой открытия азербайджанцы, называя вещи своими именами, обосрались по полной программе. На открытие мы пошли с подъехавшим Легостаевым. Вообще-то в "МК" тему Евровидения освещает Гаспарян, но на этот раз ему, как этническому армянину, порекомендовали в Баку не ехать - наверное, из соображений, что коренной москвич в десятом поколении Артур в силу неискоренимой национальной традиции армян нет-нет да и выколет глаз младенцу. Короче говоря, мы пришли к восьми, как было написано на доске объявлений, к Евроклубу. Там вялотекущая красная дорожка перед входом, а журналистов внутрь не пускают, говорят - потом приходите, к половине девятого. Мы взгромоздились на металлический подоконник и стали ждать. Я говорю Легостаеву - у тебя же есть приглашение, ты сними бейдж прессы и проходи, тебя пустят, но он же человек буддистского спокойствия, посчитал, что одно другого не отменяет - ну и его завернули, он к нам сел на подоконник. Причем Легостаеву сказали уже не полдевятого, а девять. Пускать начали, однако, не в девять, а где-то без десяти. К этому времени если и стояла изначально на столах хоть какая-то еда, то мы не застали ее следов. Наливали вино и пиво. Несколько стульев у столов были заняты и перезаняты. Я нашел ящик с телевизионным оборудованием и втроем мы просидели на нем, отлучаясь разве что к барной стойке за новой дозой или в туалет, часа два. Феликс потом рассказывал: он прихерился к бабкам, прошел с ними за столики, бабушки попросили воды - им сказали, что за деньги только. Нам вода не нужна и даром, но по общему признанию более позорного открытия Евровидение в обозримом прошлом, у всех на памяти, не знало. Постоянно глох звук - к оператору, у которого мы "одолжили" ящик ("это мой кейс" сказал он, после чего нам пришлось из вежливости и опасения провести остаток вечера на ногах слушать его любезности, комплименты бабушкам, рассказы о родственниках в Москве и прочие проявления "азербайджанского гостеприимства") подбегали в панике представители разных национальных делегаций и безуспешно пытались на английском найти кого-то, кто отвечал бы за микрофоны или динамики. Будто бы на открытии присутствовала "первая леди" Азербайджана и говорила речь в вип-зоне - но что она там говорила, если говорила, и кто ее там слышал - науке неизвестно. По счастью, уже успев понять, что из себя представляет азербайджанское Евровидение с его специфическим местным "гостеприимством", мы пришли на вечеринку из пресс-центра сытые и не особенно расстроились отсутствием угощения. Кстати, А. потом с голодухи заказала еду за деньги по меню, и только когда стала расплачиваться, официант ей говорит: "да как же можно?!" - и денег не взял, вот сколь велико уважение азербайджанцев к гостям, в частности, из Москвы.
Но пусть открытие провалилось, а нельзя не сказать о пресс-центре. Нам не дали ни проездных на транспорт (потом я услышал, что автобусы частные и нельзя им приказать, ну а метро-то - там тоже каждый поезд как индивидуальное частное предприятие зарегистрирован, что ли?), ни проходок в музеи (что всегда бывало в других странах), осчастливили одной лишь местной сим-картой, спасибо и на том, а помимо всего остального, в пресс-центре не было городских телефонов - со стойки еще можно звонить на местные городские, но если вспомнить, что из московского пресс-центра Евровидения звони хоть в Антрактиду и разговаривай хоть по два часа с пингвинами забесплатно - а тут хренушки. Но одно обстоятельство если не искупало остальные, но задавало совсем иной тон. Случалось и прежде, что в пресс-центре угощали - соком, фруктами, всякой фигней, в Дюссельдорфе по слухам давали кофе и яблоки, но такого, как в Баку, свет не видывал. Ежедневно на огромные лотки выкладывали восточные сладости - пахлаву и прочие, названия не знаю, в неограниченном количестве и такого качества, какого не найти в московских ресторанах (а я за последний год силой обстоятельств ходил в рестораны - не на вечеринки, а частным порядком - больше, чем за всю предыдущую долгую жизнь) - самые настоящие восточные сладости. Не хочешь есть сладкое - пей кислое. Выбор кисломолочных продуктов (тоже бесплатно) - шикарный, местные кефиры, айраны, творожки и сырковые массы, сметана, простокваши, обычные и с зеленью, больше похожие на щавелевый суп, чем на питье - фантастика. Я осваивал пачку за пачкой, рискуя повторить судьбу персонажа басни Апухтина, отправленного "по матушке-по Волге вниз, чтоб пить кумыс", но не мог оторваться: сладкого много не проглотишь, а кефир - это ведь дело такое. Чай и лимонад разных сортов - это само собой, целый день. Ну еще какие-то салаты за деньги - но я не знаю, зачем нужен салат, если такая роскошь предлагается. И хотя это ненормально, что в пресс-центре кормят лучше, чем в Евроклубе, но что хорошо - то хорошо. В последний день нашего пребывания перед входом в пресс-центр, до кучи, затеяли жарить шашлыки и класть их в разрезанную булку на манер хот-дога, тоже задарма: шашлык в хот-доге - можно ли представить более наглядный синтез западных тенденций с восточными, которыми так характеризуется современный Азербайджан?
Главный мой расчет, связанный с Евровидением, был даже не на вечеринки и сопутствующее им угощение (хотя чего греха таить - на халяву пожрать я люблю, да и к то же не любит, покажите мне таких), а на экскурсии. В том же Осло (в Дюссельдорфе, слыхать, еще круче было, но я туда не ездил) мы с А. умудрились организовать себе через Евровидение бесплатную поездку на фьорды, которая обычным туристам стоила на наши деревянные тыщ десять рублей. У меня в мыслях не было, что азербайджанцы рассудят иначе и захотят брать с журналистов деньги за экскурсии. Бесплатно экскурсии организуются только для делегаций - но делегациям некогда, например, ехать в Габалу на десять часов с выездом из отеля в восемь утра - естественно, в итоге вообще никто никуда не едет. Латыши ездили в Шемаху и на зораострийские развалины - я не знал заранее, когда, но прицепился к литовцам в Гобустан. В этом году от Литвы выступает Дони Монтелл, с которым мы познакомились еще в Витебске, где он был как Донатас Монтвидас, а потом общались в Юрмале на "Новой волне" - там он уже был как Донни. С литовцами просто - они не забивают тебе мозг своими размышлениями, не задают дурацких вопросов, не требуют хвалить Литву (я мечтаю поехать в Литву, но пока что бывал только в Латвии и Эстонии), и достаточно не путать Литву с Латвией (по моим наблюдениям, это единственное, что может задеть национальные чувства как литовцев, так и латышей), чтобы к тебе отнеслись лояльно. Гобустан - заповедник с наскальными росписями, вырезанными на камнях. Ехать относительно недалеко, особенно если с комфортом. В прошлом декабре рядом с горами построили музей, уходящий на один этаж под землю, но музей совсем неинтересный - с макетами, чучелами, интерактивными видеоинсталляциями, способными увлечь разве что детей. Рядом с горой - римская надпись (Азербайджан ведь считается - то есть считает сам себя - колыбелью человеческой культуры, где-то поблизости проходил Александр Македонский, а потом и римляне), но если честно, надпись на непросвященный взгляд кажется смехотворный фейком. Прогулка по тропинкам к расписанным, то есть расцарапанным скалам - более занимательна, но не столько росписями (их плохо видно и ничего особенного в них нету), сколько сопутствующими приключениями. Повсюду натыканы знаки, символически предупреждающие: "осторожно, змеи". Будто бы кто-то из литовцев увидел змею и захотел сфотографировать, а местные (азербайджанцев в автобусе было больше, чем литовцев, считая и меня тоже - при водителе же охранник, при делегации куратор от азербайджанской стороны, и каждый берет с собой родственников, друзей... а еще впереди машина с мигалкой едет, и пусть на мигалки в Азербайджане не принято обращать внимание, как и на светофоры, и на дорожную разметку, но так положено, а в машине с мигалками - тоже люди, а значит - тоже с родней, с друзьями), чтобы угодить дорогим гостям, перелезли через веревки и принялись эту несчастную гюрзу выманивать... Я гюрзу не увидал, кое-как, не переломав кости, перелез по камням, местами литовские товарищи под обе руки меня перетаскивали, а Донни-то смельчак, забирался на висячие скалы и там позировал для литовского телевидения. Зато потом местный гид Ровшан мне показал, как растет абрикос, шелковица, и помог сорвать с дерева недозрелую алычу. В пресс-центре этой алычи, как и любых других фруктов - сколько угодно бесплатно (и клубники, и ананасов с яблоками, и даже черешни - на "Черешневом лесе" не поели, так хоть на Евровидении в Баку, и настоящие фрукты, не пластиковые, а еще орехи всех известных мне видов, ну кроме разве что кедровых), но с дерева сорвать - совсем же другое дело, у меня же так редко случаются встречи с живой природой. А в Гобустане на камнях сидях и греются ящерицы - англоязычная экскурсоводша, которая неохотно говорила по-русски, сказала, что если их в карман положить - это к деньгам. Вообще-то в Азербайджане есть более верная примета: нефть - это к деньгам (недаром же, то есть даром, но неслучайно, в сувенирные сумки от Евровидения положили запечатанный в стеклянную призму "глоток" нефти), а насчет ящериц - неизвестно, да и к каким еще деньгам, если я во Дворце Ширваншахов 1 манат нашел. А еще экскурсоводша говорила литовцам (вряд ли она говорит это русским), что Азербайджан после советского периода "отстраивается с нуля".
Гобустан так и остался единственным местом, не считая нового отеля Эмина Агаларова, где проходила "русская вечеринка", в котором мне удалось побывать за пределами Баку - спасибо литовским товарищам. Кстати, Донни неплохо говорит по-русски, оказывается - в прошлом году он не особенно говорил, я его спрашивают - ты ж не знал по-русски, вроде бы, а он: знал, но стеснялся. Брал бы пример с азербайджанцев – не знают и не стесняются, лопочут вовсю, как оголтелые, а могли бы помолчать. В тот же день случилась еще совместная вечеринка Швейцарии и Сан-Марино, начало которой мы ждали два часа, хватая с проносящихся мимо тарелок перепеченные креветки (досталось штучки по три на рыло), на следующий - описанное выше открытие, позорнее которого трудно придумать, а еще днем позднее - "русская вечеринка" с "Бабушками". Ажиотаж вокруг нее сопоставим с неудобствами, с ней связанными. Отель "Си бриз" находится, оправдывая свое название, на ветреном берегу Каспийского моря, вокруг - стройки, тоже, наверное, будущих отелей, но пока что пейзаж наводит тоску, если не ужас. Приглашений было столь ограниченное количество, что мы уж было решили сделать свое: одолжили у Легостаева веревочку от настоящего (оно выглядело как свиток перевязанный) и обмотали "бабушкину" афишку с похожим дизайном. По счастью, в конце концов нам досталось даже два - каждое на двоих, так что лишнеее вышло, и хорошо, потому что смотрели приглашения строго. На вечеринку по азербайджанской традиции продавались билеты - за 20 манат (800 рублей) постоять на песке перед сценой и за 100 манат (4000 рублей) - с посадкой за столик и возможностью заказывать еду за отдельные деньги. Но азербайджанская, как бы помягче выразиться, рачительность сравнима с азербайджанским и в целом с восточным распиздяйством - пока охрана разбиралась, куда кого пускать и не пускать, мы прошли через вип-зону во внутренний дворик и полтора часа до начала концертной программы отдыхали на лежаках возле бассейна. В это самое время, как мне рассказали потом, шла битва за зеленые бумажные браслеты, дающие право на подход к столам с едой. Мы ее пропустили, и когда вышли (нас спалили по вине мальтийского телевидения, которое не сообразило, куда ему надо, и прицепилось к нам, а охранники уже вывели нас вместе с мальтийцами и пришлось заново проходить на вечеринку, благо приглашения не отбирали), оказались перед сценой, на которой "Бабушки" пели песню про Азербайджан на азербайджанском и "Yesterday" на удмуртском. Губерниев развлекал своим обычным скалозубовским конферансом, Газманов пел а капелла "а я бабушек люблю, я их вместе соберу" и под "минус" - "Я рожден в Советском Союзе". Потом имел место сольный концерт Эмина Агаларова коротенько минут на сорок - но что делать, кто платит, тот и заказывает музыку, а при желании еще и исполняет. В любом случае Агаларов - неплохой артист, а мы к этому времени оказались в зоне с едой: проходил мимо Максим Кранин с канала "Россия" и без всяких лишних просьб с моей стороны выделил нам два браслетика.
Отдаю должное еде - еде феерическая, и опять будут говорить, что "русская вечеринка" - лучшая, и опять будут объективно правы. К морю на песок сначала не пускали, а потом я объелся и не до того стало. Ребрышки, люля, мясо в зелени, печеные помидоры, и снова, среди других сладостей, пахлава - но не такая, между прочим, хорошая, как в пресс-центре. Из алкоголя, однако - только вино, и не ахти какое, но щербет отличный, мало я его попил, один только стакан. У А. случились свободные места за столиком. Сели туда, едим, напротив - азербайджанские женщины, одна из них, выясняется, работает в Историческом музее пресс-секретарем или кем-то, я сетую, что в Литературном музее узнал об истории Азербайджана больше, чем в Историческом. Она долго объясняла, почему нет разделов советской истории и начала 1990-х, приглашала зайти еще раз или хотя бы передать другим российским журналистам: приходите, скажите, что к Аиде. Попутно дала справку об этимологии слова "долма" - это чисто азербайджанское блюдо (я удивлюсь, если в мировых кухнях найдется хоть одно блюдо неазербайджанское), армяне по своему злодейскому обыкновению присвоили себе наряду с Карабахом и долму тоже, но не знают, что это слово значит, а оно переводится как "наполненный". Залетает под наш тент Жигалова: прискакала из Киева с дня рождения Камалии, приехала за 15 манат на такси, рассказала, что пришла в ужас от увиденных по дороге "фавел", не застала халявного спиртного и отошла только после того, как пива купила - вина, которого я ей отлил из своего стакана, оказалось недостаточно. Легостаев тоже уже покупал виски, после выступления нескольких конкурсантов-конкурентов и с опустением столов вечеринка шла на нет и надо было как-то выбираться. Туда нас довез автобус, организованный, спасибо ему, Димой Мельниковым от Эмина Агаларова, но там случилась давка и вся наша журналистская сволочь сидела друг у друга на голове в буквальном смысле (а ведь среди "журналисток" таки есть - впрягай в автобус и довезут), обратно мы напросились к делегации Латвии, воспользовавшись моими старыми (в том числе сексуальными) связями - нас не просто взяли с собой, но и шоколадки "Лайма" с фото конкурсантки на обертке подарили. Плюхнулись мы на первое попавшееся место - не знали же, что это место посла, а посол Латвии прошел, увидел, что его место занято, и пересел, если бы одна из участниц делегации не сказала, что посол тут сидел - и не узнали бы (и займи мы место азербайджанского посла - выкинули бы за ноги, как пить дать). Дорогой латышские товарищи попели сначала песенки из советских мультиков и передачи "Спокойной ночи малыши", а потом перешли на свои народные - какая же это красота, какая прелесть эти латышские плясовые и колыбельные, и какой отдых, пусть в рамках отдельно взятого автобуса, от бесконечно утомительной азиатчины вокруг. А Легостаев обратно с французской делегацией доехал.
Раз уж такой облом с экскурсиями по стране - решил я воспользоваться услугами бесплатного сити-тура по Баку. Двухэтажные, по европейскому образцу, автобусы курсируют по городу в тестовом режиме с 11 мая, и до 30 мая за экскурсию денег не берут. Но приезжие об этом не знают, так что в основном катаются местные. Мне повезло с утра - я шел пешком до Дома советов по проспекту Азадлыг, меня нагнал шаттл и на нем я быстро доехал до площади, но все-таки опаздывал к выезду первого автобуса на маршрут, однако пока русскоязычные бакинцы ругались с девушкой-гидом по поводу того, что экскурсия проводится на английском, а та пыталась им объяснить, что тур рассчитан не на них, а на иностранных туристов, отправление задержалось и я успел сесть. Объяснение на английском, в самом деле, но при выходе из автобуса группы разделяются на англо- и русско-язычную. С русскоязычными бакинцами невозможно - они экскурсоводу не дают слова сказать и постоянно спорят, так что я понимал, о чем речь, еще хуже, чем по-английски. Поездка официально продолжается четыре часа, но объезжает места, которые за несколько дней жизни в Баку и без того невозможно пройти мимо. Довезли и до Аллеи Шахидов - днем совсем не то, что вечером. Правда, в автобусе сидел интересный народ: два 15-летних подростка из Турции, один из которых сносно говорил по-русски, потому что у него была русская няня, а теперь он приехал со всей семьей на Евровидение и каждый год ездит; группа из Казани; и француз, который, увидев мою аккредитацию, спросил, не фан ли я. Жан-Шарль работает в банке и живет в Каннах, но ездит второй год на Евровидение как пресса, потому что делает какой-то связанный с Евровидением не то сайт, не то форум. Я спросил, почему он в Баку, а не дома на кинофестивале - он ответил: "Я не сноб" - и взял мой электронный адрес. Почти сразу я получил от него письмо, а на следующий день вслед за еще несколькими письмами уже в телефонном разговоре - предложение прийти к нему в отель и заняться сексом. Как-то все странно у меня получается: то англичанин в Италии, то француз в Азербайджане - надо уж или на постоянном месте жизнь налаживать, или не размениваться. Так или иначе это был мой последний день в Баку, я просидел с утра (а приехал рано, шаттлы быстро подходили) в пресс-центре у компьютера, не по необходимости, а от скуки: считай все, что можно бегло осмотреть в Баку, я видел, углубляться времени нет, всего день остался, да и жара на улице - куда идти. С предложением интимного характера то же самое: и поздно, и незачем.
Просидев день напролет в пресс-центре у компьютера, отрываясь лишь на общение с коллегами из дружественных стран (ну Латвии, разумеется, в основном), под вечер пошел на первую генеральную репетицию первого полуфинала - в нем и "Бабушки" участвуют. Не то что я в восторге от этого факта - но факты вещь упрямая: у бабок нет конкурентов, разве что ирландские "двое из ларца" в "металлических" костюмах и с челками, которые до сих пор торчали вверх, а теперь вдруг неожиданно оказались зализанными вперед, - у ирландцев еще и диспозиция более выгодная, замыкают список участников вечера. Против бабок же работает то обстоятельство, что большинство полуфиналистов из бывших СССР и Югославии, наиболее лояльных к России, участвуют во втором полуфинале - и там же, соответственно, голосуют. Но коль скоро в первом полуфинале собрался весь отстой, выход "Бабушек" в финал - дело решенное, а в финале голосовать будут уже все - только держись. Ну в самом деле - кто конкурент: черногорский костюмированный брейк-данс; исландская песня, более подходящая для мюзикла, чем для эстрадного конкурса; Греция и Кипр, однообразно-танцевальные, как всегда (Кипр на сей раз чуточку поживее); бродячий цирк, а точнее, цирковой оркестр от Румынии; убогие Швейцария и Бельгия; Финляндия, отличающаяся от последних разве что длинным шлейфом исполнительницы, давно вышедшим из обихода; запоздалое лет на сорок ретро-диско от Израиля; веселенькая, но туповатая песенка Сан-Марино; театрально-костюмированная, но скучная датская композиция; неплохая, но тяжеловатая по звуку венгерская песня; задорный австрийский хип-хоп, берущий скорее девушками у шестов; молдавская эстрада с элементами этно - все они? А у бабок и печка катается-дымится, и пироги на подносе, и сами они, как ни удивительно, выделяются "необщим выраженьем" на фоне безликих и совсем никому не нужных исполнителей, исполнительниц, групп.
А после репетиции, не дождавшись порции шашлыков (готовили долго и выдавали по три кусочка на руки - ненадолго и ненамного хватило хваленого азербайджанского радушия) отправился на прощальную вечернюю прогулку. Сначала в Старый Город, по которому толком походил только под конец – до этого все как-то бегом и мельком. Мимо мечети медресе дошел до главных ворот, через которые мы в прошлый раз заходили, но свернули на улицу ту самую, где снимали «Бриллиантовую руку» - словно это главная и едва ли не единственная достопримечательность центра Баку. Теперь я глянул на остатки дворца бакинских ханов – там за решетчатыми воротами разбит огород с делянками, и на «дом с цепями», внутри его – ткацкая мастерская, похоже, что действующая. За углом открылся небольшой скверик с археологическими раскопками в одной части, рестораном в другой и лавочками между. На этой лавочке, пока темнело, я выпил одну из двух заныканных аж с грузинской вечеринки бутылочек сухого красного, а уж затем подался на набережную. Но в тихом месте старого города сидеть было довольно приятно, а вот набережная кишела народом, как тараканами, особенно вокруг Евро-деревни. В Москве такого, кажется, не делали, а в Осло помню – тоже на берегу, но там другая совсем обстановка и нет толкотни. Подсвеченный фонтан «Цветок Каспия» в заливе, иллюминация «Кристалл холла» и самый длинный в мире, о чем в Баку говорит каждый шофер, флагшток с государственным флагом Азербайджана – это декорация, которая будет отлично смотреться на европейских экранах. Изнанку не покажут.
А изнанка такова. Еще по дороге наверх от пресс-центра выяснилось, что подъезд, которым нас довозили все эти дни, превратился в «уокинг эриа». Мне повезло – я захватил следующий наверх микроавтобус у турникетов метров через двести, но в верхнем городском шаттле встретил Юриса с Касперсом, которых просто трясло от того, что со всей техникой они плюхали в гору пешкарусом. Причем Юрис как человек все-таки русскоговорящий еще мог понять ту дичь, которую несли азербайджанцы, хотя бы на уровне лексики, потому что смысла в ней не было, но англоязычные журналисты не понимали ничего и продолжали ждать машины, которой не предполагалось. Первый шаттл на обратной дороге, битком набитый пассажирами, на мой призыв вовсе не остановился, следующий соизволил притормозить – в нем, также переполненном, не нашлось никого с аккредитацией «Евровидения», кого и куда он вез – непонятно. Но самое интересное началось дальше. Дождавшись микроавтобуса до пресс-центра, я поехал, полагая, что доберусь минут через пять. Вместо этого меня высадили с противоположной стороны Кристалл Холла, обещая провести там. Там меня не пропустили, и азербайджанец, который обещал, пошел один, а мне махнул рукой. Я пошел пешком – но и пешком не пропускали никого. У загородки стояла кучка несчастных иностранцев – настоящих, не говоривших по-русски. Охранники, само собой, не знали ни слова по-английски, но если бы и знали – вряд ли смогли бы они объяснить гостям из цивилизованного мира, так, чтобы те сумели их понять, почему им нельзя пройти сто метров пешком до пресс-центра, а нужно подняться примерно с полтора километра обратно и снова сесть на микроавтобус. Я, прожив всю жизнь среди других дикарей, подобные вещи понимаю лучше. Минут двадцать я пешком возвращался наверх, еще минут двадцать ждал, пока поедет новый автобус, и он снова привез меня туда же, куда в первый раз, и снова какая-то азербайджанка, только теперь уже девушка, пообещала провести в пресс-центр с обратной стороны. Я даже не стал из автобуса выходить, а вот несчастный израильтянин, собиравшийся забрать в пресс-центре свои билеты, купился на «азербайджанское гостеприимство». Единственное, что я мог сделать из сочувствия человеку, заброшенному в мир животных – потребовать от водилы, чтобы он не уезжал, пока израильтянин не вернется в машину. И когда он вернулся (а его, разумеется, не пропустили, и обещавшая его провести девушка тоже махнула рукой и пошла одна), настоял, чтобы он объехал Кристалл Холл со стороны набережной – почти не сомневаясь, впрочем, что его не пропустят и там. Каким-то чудом пропустили – дорога, которая и пешком не должна занимать больше пятнадцати минут, благодаря азербайджанскому гостеприимству, помноженному на азербайджанские меры безопасности, заняла больше полутора часов.
Тут уж общая картина, которая так непросто складывалась, сложилась у меня окончательно. И приезжих из Европы, надеюсь, она сложится в ближайшие дни. Просто нельзя обманываться красивыми картинками по ТВ, которыми тебе слепят глаза, богатыми иллюминациями и красивыми словами, которыми сверлят уши. И если европейцы считают по умолчанию любых дикарей цивилизованными людьми, равными себя, то незачем удивляться, когда те ведут себя как дикари. А у дикарей, с другой стороны, нет права обижаться, когда их называют дикарями, как они того заслуживают.
P.S. Малой кровью выбрались из пресс-центра - "местный" микроавтобус поехал почти сразу, а городской шаттл пришлось даже тормозить, он как раз отправлялся. Впрочем, можно было не торопиться: экспресс, который курсирует регулярно между площадью у Дома Советов и аэропортом, вместо двух часов ночи отбыл без пятнадцати: "Он пораньше поехал, ему в больницу надо" - объяснила девушка, сопровождающая следущий автобус, трехчасовой. Сказала бы уж сразу - в библиотеку, в два часа ночи у азербайджанцев наверняка принято ходить в библиотеку, как и у русских, ведь те и другие борются за право стоять у истоков человеческой культуры, а то - в больницу, выдумают же такое. Впрочем, с девушкой удалось договориться и трехчасовой экспресс отправился в половине третьего. Тариф на спец-экспрессе - аккурат 1 манат, вот и пошла в дело купюра, найденная в склепе дворца Ширваншахов, а то денег за неделю я так и не поменял, сумел обойтись. Пока ждали отправки, подъехал еще один экспресс из аэропорта, не тот, которому в больницу надо - всего четыре автобуса на маршруте, ходят пустые, ведь мало кто о них знает, а никому и не говорят, всем в больницу или шабашить по городу, возить за деньги обычных пассажиров, в то время как аккредитованные журналисты и гости Евровидения корячатся пешком либо тратятся на такси - частников с шашечками или т.н. "баклажанов" - английские кэбы с переделанным рулем, раскрашенные фестивальной символикой (говорят, неправильно раскрашенные, во всяком случае на отдельных автобусах внимательные люди нашли сердечки в цветах азербайджанского госфлага, но с неправильным порядком этих цветов). Девушки из нашего автобуса и из того, который подошел, начали задавать вопросы по стандартной азербайджанской анкете: откуда приехали, живете ли в Москве и т.д. (у азербайджанцев этот схематизм отработан до того, что во время поездки в Гобустан англоязычная экскурсоводша рассказывала литовцам: "май бразер-ин-лау лив ин Москоу"), но уж коль скоро это испытание мы проходили если и не в последний раз (предстояла еще встреча с работниками аэропорта), то по крайней мере один из последних, мы старались, насколько оставалось сил, держаться вежливо. Все равно не удержались - любое, в самой мягкой форме высказанное критическое замечание встречалось паникой: вы что, и писать про это будете? да вы приезжайте еще раз, у нас тут так хорошо станет - ахнете! А в аэропорту, чтоб картина сложилась в безупречной своей полноте, я решил не из корыстного интереса (невелика корысть), а из научного, антропологического, провести опыт, и положил в сумку бутылку газировки, прихваченной из пресс-центра. Эксперимент удался с блеском: таможенник переворошил весь мой рюкзак вплоть до того, что ощупал пальцами зубную щетку, но красную сумку от "Евровидения", точно так же проезжавшую через аппаратуру для досмотра, даже не попросил открыть - она так и полетела со мной в Москву. Кстати, самолет вылетел минута в минуту, а то и чуть заранее, и прилетел на полчаса раньше объявленного часа: должно быть, пилоту тоже в больницу надо.
|
|
(14 comments | comment on this)
|
| |
12:41 am - Волга впадает в Каспийское море (часть 1)
|
После московского Евровидения, где русские на последние гроши, разворовывая по ходу даже их, все-таки пустили пыль в глаза всему миру своей неумной, пошлой азиатской роскошью, я был уверен, что в Азербайджане будет то же самое, только еще круче - то есть еще уродливее и еще богаче. Не я один так думал - и, конечно, нельзя было ожидать того, с чем мы столкнулись в результате. Хотя и сказать, что ожидания не оправдались ни в чем, тоже невозможно - ощущения напрасно потраченного времени нет, тем более, что на этот раз, по крайней мере, я не очень много важных событий пропустил в Москве за свое отсутствие, что, безусловно, успокаивает. А кроме того, в сравнении с пережитым в Израиле азербайджанский экстрим не кажется чем-то из ряда вон выходящим, да и с погодой повезло, что есть, то есть. И все-таки общая картина складывалась непросто, особенно поначалу.
Вся организационно-подготовительная работа, предшествовавшая поездке, шла мимо меня - поскольку на этот раз нас было даже не двое, как в Осло, а четверо, я знал только про то, что билеты на самолет куплены и договоренность по проживанию на квартире имеется. От варианта с отелем пришлось отказаться сразу - цены в азербайджанских гостиницах чуть ли не выше, чем в норвежских, но при этом еще и предложение крайне ограничено, а на дни Евровидения, естественно, все тарифы, и без того высокие, взлетают непомерно. Но что касается проживания - все на себя взяла А., как и в позапрошлом году: через мужа какой-то подруги с кем-то договорилась, и вроде нас должны были встречать с табличкой...
Как и следовало ожидать, никто и ни с какой табличкой нас не встречал. Через час после того, как мы выползли в зал прилетов, появился Фарман, или просто Федя: дородный (а других в возрасте старше 18 лет тут не бывает, похоже) азербайджанский детина. Едва удалось объяснить ему, что прежде квартиры нам надо поехать в пресс-центр и получить аккредитацию. Уговорили, доехали, пусть и не с первой попытки - он не знал, где аккредитационный центр, мы и подавно, сначала заперлись к Евроклубу, потом кое-как разобрались. Аккредитации получили, сумки с кепкой и футболкой забрали, поехали на квартиру. Ехали как-то странно. По дороге выяснилось, что первоначальный адрес поменялся, а цена возросла. Все это азербайджанский Федя сообщал с прежней любезностью, говорил, что он как брат и Аллаха боится, лишнего не берет. По дороге А. меняла деньги - и само собой ее наебали, но это уже мелочи. А вот когда оказалось, что в квартире едва работает газовая колонка, а обещанный вай-фай есть только у отсутствующих соседей (это как в "Ромовом дневнике": телевизор в квартире напротив, старуха глухая и включает его на полную громкость, а у меня хороший бинокль), и деньги надо платить вперед, причем за неделю, а потом искать новое место - тут у А. случилась типичная для питерских интеллигентов истерика в духе "я вызываю такси, я уезжаю на Крещатик". Как ни странно, именно я, обычно психующий по любому поводу, чувствовал себя более-менее уравновешенно - потому что, сказать по совести, ничего иного от затеи и не ожидал. Однако необходимо было действовать - отдавать деньги неизвестно за что мне представлялось невозможным и опасным, совсем не отдавать - еще более опасным при складывающихся обстоятельствах - договорился, что чуть больше половины мы заплатим сразу, а остальное - на следующий день, когда хозяин квартиры хотя бы поставит электронагреватель вместо газовой колонки. Потом А. говорила: ну ты и должен был это сделать ты же мужчина - нашли мужчину, надо же, нет бы по-человечески сразу все сделать.
Как ни странно, вопреки моему обычному скептическому прогнозу, азербайджанцы не только не зарезали нас ночью спящими, но наутро действительно поменяли колонку (к вай-фаю, правда, присоседится так и не удалось, но я, предвидя многое заранее, не стал брать собой ноутбук и, по большому счету, мне лично мне вай-фай на дому вовсе не был нужен). И все-таки место по новому адресу не в пример первоначальному оказалось довольно далеко от жизни. Если идти пешком (а я всегда хожу пешком, не тратить же деньги еще и на транспорт) - минимум час, это средним шагом и без остановок. Жили мы в самой верхнем квартале по проспекту Азадлыг (то есть Свободы), а шаттлы до пресс-центра ходили от Дома советов (там сейчас министерство туризма, но здание все в Баку, похоже, называют по-прежнему). Причем шаттл от Дома советов шел не прямо до пресс-центра непосредственно, а до "чек-пойнта", откуда надо было пересаживаться другой шаттл, микроавтобус, и уже на нем, петляя между недостроенными зданиями и недоделанными плиточными тротуарами, следовало добираться до места. Вообще возникало ощущение, что о Евровидении в Баку узнали не за год, а за две недели, и начали строить (потом мне говорили, что еще в начале месяца Кристалл холл, где будут проходить конкурсные концерты, перед открытием Евровидение представлял собой стройплощадку), при этом параллельно в Баку готовятся к Олимпиаде - когда им говоришь, что еще вроде не известно, что Олимпиада точно в Баку пройдет, азербайджанцы улыбаются загадочной восточной улыбкой: мол, вам не известно, а нам известно, у нас все схвачено, за все заплачено.
Пресловутое "восточное гостеприимство", между прочим - палка о двух концах. Поначалу оно умиляет, но скоро приедается и начинает заебывать. Каждый встречный-поперечный, и ладно бы еще водитель, охранник в автобусе (а шаттлы ездят только с охранником, я спросил: зачем? вроде все спокойно - говорит: "а чтобы еще спокойнее"), а то ведь просто на улице пристают: "Откуда приехали? Из Москвы? Очень хорошо! В Москве где живешь? В центре живешь? У меня брат в Москве живет, у брата девушка, одна девушка, другая девушка..." - поминутно. В старом городе: "Из Москвы? Хочешь все места, где "Бриллиантовый рука" снимали, покажу? Двадцать манат! Ох, Россия-матушка, пятнадцать манат!" Я в силу своей гнусного характера не ведусь ни на какую любезность - ни на показную, ни на искреннюю (а у азербайджанцев еще и не разберешь, где заканчивается одна и начинается другая), мне в этом плане (как и во всяком другом, на самом деле) больше импонирует прибалтийская сдержанность, и хотя латыши (я прежде всего латышей имею в виду, поскольку с ними в основном общаюсь) от моих эскапад порой выпадают в осадок, я понимаю, что надо попросить - и они помогут, но без просьб свое внимание навязывать не будут. С азербайджанцами наоборот: они навязываются, когда не нужны, но в случаях, когда помощь действительно требуется, добиться толку от них невозможно. При этом все тебя спрашивают: "Нравится Баку?" - и что на это можно ответить? "Не нравится - не скажешь, и неудобно, да и не совсем верно. "Нравится" - тоже язык не поворачивается, слишком уж много всего в Баку такого, что лично для меня совершенно неприемлемо.
В первый день, со всеми денежными, квартирными и прочими делами и речи не могло быть о какой-нибудь дополнительной культурной программы, но дальше-то надо что-то думать. Самое очевидное, лежащее на поверхности решение - прогулка по старому городу и посещение Дворца Ширваншахов. Как и весь остальной Баку, средневековый дворцовый комплекс оставляет впечатление абсолютного новодела - но, может, он просто такой ухоженный, не знаю. Ничего особенно сильно меня в Ширваншахах не потрясло, не считая того, что пока мы осмотрели постройки всех трех дворов - верхнего, среднего, нижнего - и совсем уж было собирались уходить, в музей нагрянули наши бабки. В смысле - не те бабки, которые в Москве ходят по музеям, а самые что ни на есть "Бурановские бабушки". В сопровождении весьма небольшого числа фотожурналистов, кстати. Так что мы почти-то эксклюзивно их поснимали во дворе дворца (на нижние дворы они не полезли, тяжело им). Высыпала вся дирекция, стали дарить им подарки (фигню какую-то, открытки-раскладушки), спели вместе хором песню про Азербайджан - в общем, восточная любезность по полной программе. Хотя нельзя не отметить, что объективно "Бабушек" (здесь не выговаривают "бурановские" и называют их просто "бабушками", а я еще после национального отбора отметил, что "Бабушки" - одно из немногих русскоязычных слов наряду с "водка", "матрешка", "балалайка" и до недавнего времени "перестройка", сходу опознаваемых во всех языках мира) везде принимают лучше любой другой делегации - это не пиар и не обычное для русских шапкозакидательство, это чистая правда, я не раз был свидетелем, как сдержанно (по местным меркам, конечно) встречали остальных конкурсантов, и с каким энтузиазмом - "бабушек". Более того - каюсь, этим энтузиазмом отчасти, несмотря на свою непроходящую геронтофобию, проникся и я. Моим первым Евровидением было рижское, в 2003-м, с группой "Тату", про которых Андрей Вульф говорил: "Проект всем хорош, кроме одного: лесбиянки ненастоящие". Так вот "бабушки" - они настоящие, отличные бабульки, не ряженые, не фрики, и хотя на Евровидении они занимаются не вполне своим делом, но отдаются ему с такой душой, что поневоле заражают даже таких, как я. А еще в одном из склепов Дворца Шахиншахов мы нашли засунутую под электропроводку купюру в 1 манат. Поскольку денег я не менял (с А. мы рассчитались за квартиру рублями, дальше уже она сама проводила валютные операции, на которых и погорела, доверившись по неопытностью азербайджанскому гостеприимству), этот 1 манат оказался единственной в моей распоряжении местной "деньгой", и ее следовало преберечь до самого смертного случая - я так и поступил.
После дворца Шахиншахов бабулек рассадили в электромобили и повезли вокруг стен Старого Города, а мы забежали в пресс-центр, и уже ближе к вечеру, заглянув на минутку в Евроклуб, пустой и скучный, неуютный сарай, будто перестроенный из старого советского кинотеатра или дворца культуры (хотя вообще-то здесь все строится заново), полезли в гору к Аллее Шахидов. Туда теоретически везет фуникулер - но он на ремонте, его собирались открыть к Евровидению и может быть открыли, но накануне первого полуфинала он еще не работал, а мы приехали гораздо раньше. Мало того, лестница, по которой можно было бы забраться в горку ногами, тоже оказалась на ремонте - но когда это останавливало храбрых землепроходцев? Сквозь стройку, по камням и песку, подсвечивая себе путь мобильниками, мы почти два часа карабкались, пока не вышли к трем недостроенным (как почти все в Баку) стеклянным башням в форме лепестков. Они как раз возле Аллеи Шахидов располагаются, а сама аллея ведет к обрыву и заканчивается ротондой с вечным огнем. Захоронения жертв событий рубежа 1980-1990-х годов оформлены с приличествующей торжественностью - мраморные плиты, парк вокруг, рядом с парком и башнями - азербайджанский парламент, а далее - некрополь для именитых азербайджанцев (но его я увидел позже, когда поехал в автобусный тур по городу). От этой же ночной экспедиции главное впечатление - иллюминированные стеклянные башни. Их видно и с берега залива, и отовсюду в Баку, но там, наверху, они поражают воображение своей немой светомузыкой. Вот только обратный путь дался слишком большим трудом. По сломанным лестницам мы уже не полезли, пошли вдоль автомобильной дороги, через улицы Ростроповича и Низами. Музей Ростроповича находится на одноименной улице, но не только для посещения музеев время было чересчур позднее, за полночь, но и просто посмотреть со стороны на дом, где родился Мстислав Леопольдович, не довелось - наверняка мы проходили мимо, раз уж шли по улице из конца в конец до Низами, но какой именно дом, как он выглядит - не узнали. С Низами свернули и дошли до площади Физули, решив сократить и разнообразить маршрут. В результате полчаса шли вдоль жуткой стройки по проезжей части, где ехали в основном грузовики. И потом еще телепались по Азадлыгу в горку до квартиры. Можно было кровью писать "дошли", как на рейхстаге, пока добрались до хаты. Позднее выяснилось, что один из маршрутов шаттла проходит прямо мимо нашего дома - но первые дни мы ползали пешком с высунутыми языками, а еще интересный момент: азербайджанские водители, имея свой маленький гешефт, подсаживают по дороге в автобусы от Евровидения обычных пассажиров за обычные деньги, так что нередко я ехал в шаттле один с бейджем, а со мной ехали простые местные тетеньки.
И тем не менее следующий день решено было посвятить музеям. Накануне я обзвонил, какие смог, чтоб хотя бы бесплатно пустили - в отличие от всех предыдущих Евровидений, в Баку никакой культурной программы для журналистов предусмотрено не было. Где-то сказали - пишите письма начальству, где-то предложили приходить, а в мемориальной квартире Бюль-Бюля ответила пожилая женщина - мол, будет ждать с нетерпением. Думал - заглянем минут на пятнадцать, ну что там такого, квартира и квартира. Нашли быстро - музей Бюль-Бюля находится на улице Бюль-Бюля, а Бюль-Бюль, в отличие от Алиева, в Азербайджане один (зато мы насчитали по меньшей мере шесть улиц и проспектов, называнных в честь разных Алиевых, и хотя фамилия распространенная, интуиция подсказывает мне, что большинство из этих Алиевых доводятся друг другу близкими родственниками). Нас встретила благообразная седая тетенька, и прежде чем показать мемориальные комнаты, подарила по собственной книжке воспоминаний о Бюль-Бюле. Поначалу я принял ее за обычную восторженную музейщицу, каких полно в России, и только в процессе экскурсии до меня дошло, что тетенька - вдова Бюль-Бюля и, соответственно, мама Полада Бюль-Бюль оглы, а девушка, помогающая ей - его племянница, дочь старшего сына Бюль-Бюля. Да я бы и не назвал это эскурсией - ведь женщина показывала нам свой собственный дом (откуда ее, правда, выселили под предлогом, что в музее нельзя готовить еду, так что теперь она в свою квартиру, где жила с мужем, ходит на работу), здесь нет этикеток, нет "музейной" пыли - а есть ощущение, что жизнь великого человека продолжается в его вещах и его родных людях, о чем я искренне написал в гостевой книге музея. Впридачу к книжкам мы получили набор из пяти дисков с записями Бюль-Бюля, и в полной эйфории пошли дальше.
Еще большая неожиданность поджидала нас в литературном музее имени Низами. Меня поначалу интересовал лишь его фасад со скульптурами - здание, расположенное в районе, застроенном в начале 20-го века европейскими (в основном польскими) архитекторами в неоклассическом духе, выделяется из него нарочито "восточными", национально-романтическими мотивами. В середине 19-го века в нем располагался караван-сарай, затем гостиница "Метрополь", музей - уже чисто советское учреждение, а я не так уж хорошо знаком с азербайджанской литературой (между прочим, еще те, кто учились на один курс старше нас, имели в программе предмет "Литература народов СССР", где изучали, помимо прочего, газели и рубаи, но мы оказались первым потоком, кому лекций по этой теме не досталось), чтобы испытывать к ней интерес. Зашли почти что случайно, но нам провели такую экскурсию, что за два часа можно было понять многое не только о литературе, но и об истории Азербайджана. Тут, впрочем, следует сделать оговорку: подобно русским, азербайджанцы предпочитают считать своими все достижения, которые были на их территории, независимо от того, кому они реально принадлежат. Арабо- и персо-язычная литература - шире азербайджанской, Алишер Навои и Омар Хайям писали на том же языке, что и Низами, последний отличался от них тем, что жил на территории современного Азербайджана, но собственно азербайджанская, то есть азербайджаноязычная литература - намного уже тех культурных пластов, что представлены в музее Низами. И все равно было очень интересно - экспонаты убогие, ну подумаешь, картинки местных художников-умельцев, как они представляют себе полумифических авторов далеких веков, реальных изображений которых не сохранилось - но из путешествия по истории "азербайджанской" литературы мы вышли, сильно нагруженные информацией. И все равно отправились в исторический музей.
Исторический музей для журналистов тоже оказался платный, но восток - такое дело: если нельзя - то все равно можно договориться. Нас пропустили, хотя экскурсии делать не стали, а черепки - они и в Азербайджане черепки, и раздел древней истории, археологии мы проскочили по касательной. Новейшая история в историческом музее обрывается 1920-м годом, когда, как следует из описания (есть на русском, наряду с местным и английским), Азербайджан был лишен своей независимости. Самый интересный для стороннего наблюдателя и самый больной для самих азербайджанцев исторический вопрос - армянский. Поразительно, что при полном, насколько я могу судить, отсутствии в Азербайджане, скажем, антисемитизма (кстати, моя первая учительница по литературе Фаина Аркадьевна Богорад была из Кировобада, как в советское время назывался родной город Низами), да и в целом ксенофобии на этно-религиозной почве, ненависть азербайджанцев к армянам, и на бытовом уровне, и на официальном идеологическом, зашкаливает и принимает болезненные, непристойные формы. Даже русская агрессия против независимой азербайджанской республики на рубеже 1910-1920-х годов квалифицируется как "армяно-большевистская", с акцентом на первый, этнический, а не на второй, идейно-политический, элемент. Про Карабах нечего и говорить - в каждом музее, начиная с мемориальной квартиры Бюль-Бюля (он ведь в Шуше родился, а это Карабах, и там был его музей - ныне, естественно, разоренный) нам рассказывали про оккупацию, геноцид и т.п. Я полагаю, что занимать в армяно-азербайджанском вопросе однозначную позицию - неправильно, но все-таки многое меня в отношении азербайджанцев к армянам смущало на каждом шагу, и слушать про то, как армяне нападали на мирные азербайджанские селение, заживо сжигали целые семьи, а младенцам выкалывали глаза (надеюсь, все-таки до того, как сжигали семью, а то уж совсем нелогично получается), каждый день с утра до вечера невозможно. Советский же период в музее отсутствует полностью - залы, которые он занимал раньше, переданы под реконструированные апартаменты бывшего владельца здания. Музей располагается в 101-комнатном дворце бакинского мецената, и несколько комнат теперь вместо достижений социалистического строительства в АзССР посвящены его памяти. Предметы - отремонтированные, из подбора, о мемориальном характере экспозиции и речи быть не может, "зимний сад" с огромными потолками в запустении, недавно (как рассказала мне сотрудница музея, случайно разговорившаяся за столом на "русской вечеринке" несколько дней спустя, растения из "зимнего сада" погибли...), но все-таки зеркальная мозаика в "приемной" жены бывшего хозяина смотрится весьма эффектно. Но если период новейшей истории 1990-1993 году в Азербайджанской официальной историографии находится под полным цензурным запретом, а имя первого президента независимой страны Аяза Муталибова не упоминается нигде, а по отношению к советским годам, как и православно-фашистской неоимперской идеологии, азербайджанской официальной риторике присуща шизофреническая раздвоенность: с одной стороны, коммунистическая власть воспринимается как разультат агрессии (что характерно - не русской, но "армяно-большевистской") против независимого Азербайджана , с другой, национальный лидер Гейдар Алиев много лет занимал пост первого секретаря ЦК азербайджанской компартии, а этот факт рассматривается как однозначно благотворный.
В Азербайджане, как и следовало ожидать, есть свои "несогласные", свои "политзаключенные", но я на собственном опыте лишний раз укрепился в убеждении, что подобно тому, как в России без Путина, так и в Азербайджане без Алиева (теперь уже сына) жить было бы невозможно. Для неразвитых стран и цивилизационно неполноценных сообществ светская мафиозно-клановая власть - наилучшая из возможных. Формально Азербайджан - страна мусульманская, но готов на Библии присягнуть: женщин в традиционной исламской одежде на улице Баку я встречал реже, чем в московском метро, не говоря уже про Лондон, Париж или Брюссель. И при всем патриотизме азербайджанцев - а они дико, до умопомрачения гордятся собой и своей страной, своей литературой, которая совсем не им принадлежит, как и русская не принадлежит русским, своей историей, которая на деле куда шире истории Азербайджана как такового (в то время как в Европе патриотизм считается пережитком), никто никого не пичкает "исламской духовностью" - не в пример русским православным. Патриотизм азербайджанцев сосредоточен не столько на исламе, сколько на личностях отца и сына Алиевых, вот это и есть настоящая азербайджанская религия. Можно смеяться - но по-моему, так и для самых азербайджанцев лучше, и для цивилизованного мира спокойнее.
Музеев в Баку - огромное количество за счет того, что каждый мало-мальски известный азербайджанский писатель и композитор удостоен распоряжением национального лидера Алиева мемориальной квартиры или дома - но я не знаю этих деятелей (за исключением, конечно, Бюль-Бюля и еще нескольких). Мы и в музей Независимости с Театральным случайно зашли. Располагаются они наряду с музеем Ковра в бывшем музее Ленина - четырехэтажном здании сталинского классицизма, ныне разделенном на разные учреждения, но сохранившие затхлость "красного уголка" и старый советский дизайн. В театральный тоже не хотели пускать бесплатно, и тоже пустили, посовещавшись с каким-то неведимым начальством (с духами предков, что ли?) - как будто кто-то за деньги в него ходит (посетителей в бакинских музеях практически нет, я видел единичных отщепенцев в музее современного искусства по случаю бесплатного дня, мамашу с азербайджанышем в Художественном и китайскую группу в историческом). Семь залов - достаточно полное освещение столетней истории профессионального театра в Азербайджане, оперы, в которых женские партии пели мужчины, потому что женщин на сцену не пускали, ошметки "Летучей мыши" Балиева в Баку и Фаина Раневская, поднимавшая театральное искусство в национальной окраине, оперы и балеты азербайджанских композиторов - стандартный набор. В музее независимости два из шести залов посвящены выставке детского рисунка на тему Евровидения, еще два - отцу и сыну Алиевым, их деятельности на благо азербайджанского народа, и еще два - разоблачению армянских происков, в частности, нарисованная нефтью (пальцами по нефти) аллегорическая картина, напоминающая о преступных замыслах армян против Азербайджана.
С музеем современного искусства договориться сепаратно не удалось, но он располагается неподалеку от отеля, где проживала литовская делегация, так что собираясь с литовцами на экскурсию в Гобустан, я забежал на полтора часа туда в день музеев, когда даже в Азербайджане для всех бесплатный вход. Музей экстра-класса, если говорить об организации музейного пространства: просторный светлый атриум, сделанный по последним европейским стандартам, два этажа, связанные с лифтом, стильное кафе - а смотреть, по большому счету, нечего. То есть, вне всяких сомнений, общий уровень азербайджанского современного изобразительного искусства - выше среднего, но все произведения - вторичные. Есть картина, которую невозможно не принять за Ротко - широкие цветные полосы характерные, а это - местный умелец намалярничал. Кто под Пикассо косит, кто под Шагала, при этом главная тема - человек, много лирических полотен, почти нет пейзажных и совсем нет концептуальных, политических - то есть они, наверное, есть, но не в государственных музеях. В государственных - симпатичные ню, романтические и жанровые зарисовки, абстракции, между ними незаметно присутствуют, как в данном случае, парочка голографических работ Джеймса Таррелла (такие выставлялись на большой ретроспективе Таррелла в московском "Гараже"), и если б в истории мирового искусства не случилось в прошлом кубистов, фовистов и сюрреалистов, то азербайджанский модернизм следовало бы признать самым модерновым на всем свете - а он на то, похоже, всерьез претендует. В скульптуре - с несколько большим основанием, нежели в живописи, азербайджанская современная пластика - интересная, разнообразная и довольно самобытная. Но дабы окончательно вписаться в мировой контекст, самобытности недостаточно - в бакинском музее современного искусства имеется зал, то есть комната, где экспонируются свежепреобретенные произведения мэтров, такие же вторичные по отношению к шедеврам тех же мэтров, как азербайджанское искусство - к европейскому: статуя Сальвадора Дали "Девушка-шкаф", большое полотно позднего (1959 г.) Пикассо "Далматин", мелкий Шагал - ну обычный, стало быть, "суповой набор" провинциальной коллекции с претензиями: "Пикассо шагал в дали".
Зато в Художественный музей мы приходили аж дважды. Первый раз он уже закрывался, но Гюльян, не знаю уж, кто она по должности, но большая начальница - сказала: приходите в любой следующий день, для вас бесплатно. Мы пришли, сказали, что к Гюльян - и нас пустили. Направо пойдешь - русское классическое искусство, налево - европейское. Европейский раздел - курам на смех: копия 17 века с Мадонны Рафаэля, венецианский пейзаж "круга" Каналетто, какие-то левые голландцы и фламандцы, немцы и французы - не третьего даже, а седьмого сорта, среди прочего затесался мужской портрет Франца Хальса (неужели подлинник?!). Раздел русской живописи - совсем иного уровня. В первом зале - по нескольку достойных работ Боровиковского и Рокотова, далее - очень приличный мужской портрет Тропинина, "Потрет священника" Маковского, издалека узнаваемый своей тематикой несчастной свадьбы Пукирев (по-азербайджански непонятно, что к чему, но на полотне невеста в обмороке), большое полотно Куинджи, хотя и не из лучших, прекрасный "Закат" Саврасова (осень, вечер, грачи улетели и не вернуться никогда), крупные полотна Айвазовского, неплохой Верещагин (жанровая сценка и бакинский приморский пейзаж), маленький Боголюбов, симпатичный, но слишком обычный Коровин (портрет девушки и парижский вечер, а также портрет Гиршмана). Второй этаж нового корпуса (старый закрыт, ремонтируется) на реэкспозиции, на третьем - азербайджанское искусство. Посетителя у лестницы встречает огромное панно Салахова - в музее современного искусства он тоже представлен, но скромнее, здесь - узнаваемое полотно с летящими сквозь синий космос обнаженными фигурами, мужской и женской, с огненными шарами в руках. Его же Эйфелева башня смотрится блекло рядом с этим совершенным воплощением "социалистического сюрреализма". Еще один художник, которого и в современном искусстве немало - несколько лет назад умерший Бабаев, но в модерн-арте его работы поинтереснее. Целая комнатка отведена под оптическую инсталляцию Теймура Рустамова для 53-й Венецианской биеннале 2009 года: крутится в луче света стеклянные шарик, а не видеоэкранчики портрет сменяют друг друга портреты Эйнштейна и Чаплина, Мона Лиза и т.п. - феерическое убожество. Гораздо больше мне понравился другой объект того же (если только не однофамилец и не родственник) автора - "Новый аристократ:" шестилапый паук с головой в противогазе и птичкой в клетке на макушке - не бог весть, но забавно. Отдельный зал отведен под ретроспективу скульптуора Омара Эльдарова - аллегорическая статуя "20-й век", изображающая расколотую надвое мужскую фигуру, и многочисленные проекты надгробных памятников, представленные в основном фотографиями уже конечного, совершенного воплоощения замысла - кстати, я могу ошибаться, но я, кажется, видел некоторые из них, проезжая в экскурсионном автобусе мимо некрополя рядом с парламентом.
|
|
(3 comments | comment on this)
|
|
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
_arlekin_'s journal