Я говорю птице: «да», и она перестает меня терзать изнутри. Посмотри, Говорит мне кто-то, голос его насмешлив, губы кривит В усмешке – более всех зол, криклив, ядовит. Посмотри, говорит мне он, посмотри, здесь темно и страшно, отсюда надо бежать (но мне уже не уйти), или же стать чудовищем, тебя остается меньше и меньше, ты платишь и платишь – за пустоту… Я птицу ловлю на лету, прижимаю к груди: войди! Иначе я не могу. Я обещала не лгать. Я не лгу. Он продолжает: Девочка, ты же слаба, ты же фарфоровая куколка, бабочка, ты – на морозе трава, ну куда тебе играть в эти игры, тебя сожрут – не подавятся, ты все равно умрешь – способ любой хорош. Знаешь, что надо сделать? Ляг, и свернись в уголке, глазки закрой – и спи… Я говорю: молчи. Да, я узнала тебя, слышишь? Теперь заткнись. Ты – мой нелепый страх. Он раздраженно шипит: будешь в его руках бабочкой на игле, птицей на вертеле – это конец, поверь… Он так уродлив. Так мне мешает. Я от него никогда не смогу избавиться, но… Так ли уж это важно, если его не слушать? Как Одиссей – воском залить уши Своей души. Он говорит: пиши, ну-ка, попробуй, знаешь, что-то уже не так. Что же ты, в самом деле?! Крошишь вслепую слова, раньше как дважды два ты выводила рифмы… Я говорю: утихни. Он продолжает: глупо. Дура, слабачка, тряпка. И на слове «предательница» я почти ломаюсь. Но Поднимаюсь вновь Рифмою к слову… Он издевательски ржет: надо же, как романтично! Девочка, будь практичней! Я говорю: ну кто б мне говорил об этом. Явно не ты. Не ты. Замки моей мечты – воздух, он тверже стали. Может быть, я устану но каждый воздушный замок будет меня достоин. Да, я совсем не воин, да, я всего боюсь, да, я на этой грани – росчерком на экране, просто меня стереть… Он говорит мне: смерть – вот что найдешь ты, дура. Я усмехаюсь. Ночь. Я – в четырех стенах, снова одна, но я Чувствую птицу. |
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
_adanel_'s journal
