Книга жжалоб, слёз и предложений, записанных в столбик.

родинка электричества

2008-08-20T18:04:41Z

Как не хвалить своё болото?
Мы так добры, что все боятся,
И от объятий наших потных
Бегут, как от любви паяца,

И дядя самых честных правил
Лобзает женщин из резины –
Он уважать себя заставил,
ПринУдив к миру злых грузинов,

Злых рыбок, зайчиков, букашек,
Слонов, кишечных паразитов…
Мы славим превосходство наше
Здесь – у разбитого корыта.

крыжовник

2008-08-20T11:26:11Z

то чем встретит земля человека
навсегда остаётся ему
то как ласточка борется с ветром
как поля погружаются в тьму

ночь обширней любого инфаркта
стоит свет погасить над крыльцом
словно в бабушкин ситцевый фартук
окунёшься с разбега лицом

вспомнишь полупрозрачный крыжовник
в исцарапанных детских руках
и не сдвинешься заворожённый
ночь огромна а жизнь коротка

завершающий импульс

2008-06-30T18:34:10Z

Даже такие энергичные люди как Мирослав Немиров и Анна Нетребко иногда задумываются над происходящим. И мне пора. Призадуматься. До осени, по крайней мере. "Завершающий импульс" - это фраза, придуманная гениальным инженером Геной Ноткиным, чтобы не говорить "последний". Горячей плазмой баловались в своё время. Всему своё время.

Под катом несколько регулярных стихотворений, которые могли бы войти в мою вторую книгу, которая будет называться "сны велосипедиста" или "происхождение видов из окна" или как-нибудь ещё. Наверняка как-нибудь ещё.

На этой оптимистической ноте... Можете комментарии оставлять, кстати.

* * *

когда нет бога кроме бога мёртвый ницше
не в состоянье объяснить тебе причины
существованья комаров и матерщины
инфляции и несваренья пищи

кто в наилучшем из миров пушист и розов
да кто угодно только сам себе не мера
когда нет бога одуванчик пахнет серой
и чай имеет привкус передоза

и ты случайно вместо мёда выпьешь яда
в садовом кресле под орешником задремлешь
и ощутишь как время падает на землю
то яблоком то тихим виноградом

* * *

проплывают ночные дельфины
в небесах бесконечно-чугунных
граф Толстой пьёт кумыс из графина
по рецепту от племени гуннов

и седая его бородища
сплетена из густых анекдотов
в ней Фондорин преступников ищет
в ней Тургенев спешит на охоту

и пали́т по дельфинам дуплетом
несмотря на протесты Гринпи́са
от тоски соблазнив перед этим
втихаря крепостную актрису

дым отечества слаще оргазма
мужики зажигают усадьбы
про ката́рсис ещё написать бы
завершая картину маразма

* * *

Я столько раз проваливался в бездну,
Что научился плавать и летать
Вдоль строчек, продиктованных болезнью,
По лабиринтам белого листа.

Из голосов, что шепчутся в сознанье,
Я самый тихий, как полынь-трава,
Как эхо непостроенного зданья,
Как шторм на полотне «Девятый вал»,

Я дерево, которому не больно,
Когда его на фабрике долбят,
Чтоб сделать стол и блок тетрадей школьных,
И абажур, и кресло для тебя.

В моих садах остановилась осень,
И заткан паутиной небосвод,
Но если ты захочешь и попросишь,
Под первым снегом вишня зацветёт,

И на шипах боярышника вспыхнет
Живая кровь, растаявший рубин –
Моей вселенной солнечные вихри,
Кораллы галактических глубин.

* * *

Встретимся взглядами в зеркале заднего вида…
Лужи окрасит пыльца.
Помнишь прогулки по берегу острова Лидо
В сумерках цвета свинца?

Помнишь Сан Марко, где время от крыльев крошится
На компоненты стекла?
Хлеб и тепло убивают свободу, но птицы
Хлеба хотят и тепла.

Так же и мы – драгоценный Грааль свой отдали
Ради банальных вещей.
Помнишь, как жадно топила монетки в канале
Девушка в жёлтом плаще…

* * *

В окружающей нас по соседству природе
Есть лягушки и черви – не ясно зачем,
Почему-то лиса на торфяниках бродит,
А за нею охотник с ружьём на плече.

Все друг другом питаются, плоть поедают,
Расщепляют молекулы жирных кислот,
Непонятный охотник в лисицу стреляет,
Происходит осечка – лисе повезло,

Но охотника ждёт дорогая невеста
Или просто любовница или жена –
У неё на пальто приготовлено место,
Где лисы неподстреленной шкура нужна;

Закипает скандал на повышенных нервах,
Непонятный охотник стреляет в себя,
Под торфяной землёй в нём заводятся черви,
И лягушки червей поедают любя,

И лягушек любя поедает лисица –
Так угодно зоологам, чёрту, судьбе:
Если частью природы случилось родиться,
Значит ты для кого-то –
любимый
обед.

* * *

О, время! Козырь фарисеев,
Густая накипь серых дней…
В ней Рембрандт сказочно стареет
У самых глаз на полотне.

В ней новой искренности ризы
Наденут юноши в трико
Поблекнут подвиги и низость,
Полёт к луне и холокост.

О время-время! Сторож мира,
Хохочущий горячий пресс –
Ты выдаёшь талант на вырост
И сил поднять его – в обрез.

Четырёхстопные ямбы по поводу найденного в траве второго тома собрания сочинений А.С. Пушкина 1959г

Из гроба Пушкин протянул
Мне том второй своих собраний,
Так меч вручён был деве-Жанне,
Душой болевшей за страну.

Но что сей знак в лесной глуши,
Сей дар напрасный означает?
Быть может, от стези случайной
Предостеречь поэт решил?

И рифмой скрашивать глагол,
И воздух воровать не надо,
Когда чума на стогнах града
С детьми затеяла футбол,

Когда испуганный народ
Вбивает в уши комья ваты,
И невозможен без стигматов
Дословный сурдоперевод

Обычных слов. Какой там стих!
С его подкожным откровеньем…
Ты помнишь чудное мгновенье?
Ну, хоть одно? Спешишь? – прости.

Я стану рядом с детворой
На те смертельные ворота,
Сотру улыбку идиота
И спрячу в сердце том второй.

Чуден град Москов

саблезуб оскоплённый бобёр
гневно машет добро кулаками
у сизифа украденный камень
прячет в шапку заботливый вор

не вздохнуть не вернуться назад
в декольтированном промежутке
между сном и казарменной шуткой
мокрых яблок глазных полон сад

и красавицу с фигой в стволе
ест зрачками поэт безработный
матеря аромат креозота
фридрих шиллер икает в земле

разрушая космический строй
бродят в ногу любовь и коварство
по узлам привокзального царства
паутинистой схемы метро

и сгорают смеясь мотыльки
в полосе реактивного взлёта
я люблю вас до боли до рвоты
дорогие мои идиоты
золотые мои дураки

* * *

Что-то пишем, держим сколько-то в уме:
Шесть мартышек, тридцать восемь попугаев…
Выйти в город – это маленькая смерть –
Два удава – в серый день не напугают.

Остановимся у первого ларька,
Постучимся, словно там-то нас и ждали.
Всё расплывчато, и после сорока
Жизнь темна, как отражение в рояле.

Ироничен мироздания оскал –
Льёт дождями с кислотой, наверно, серной,
И Набоков с точки зренья мотылька –
Апокалипсис медлительный, но верный

* * *

Старый поэт говорил мне сухо
О музыкальной точности слов…
Я был глухим на четыре уха,
Правда, со зрением повезло:

Смог разглядеть на конце иголки
Ангелов смерти и сосчитать
Рожки да крылышки… знаешь сколько?
Не беспокойся – не больше ста.

Не беспокойся, я всё поправлю
До листопада, до белых мух;
Дай мне на память бумажный кораблик,
Пусть дирижабль испускает дух.

Воздух не терпит застывшей формы,
Функция слова стремится к нулю,
Литература меня не кормит –
Может быть, я её покормлю.

* * *

Свет осенний, звуки Битлз,
Дремлет парк полупрозрачный,
Кукла голая забыта
В листьях огненно-коньячных.
Для сердец – сердец разбитых
Вдруг надежда замаячит?

Свет осенний отстранённый…
Ты бредёшь по тропкам влажным,
Ввысь глядят сетчатки клёнов,
Нарисованные сажей.
Для сердец – сердец влюблённых
Всё неважно, всё неважно.

Свет осенний серебристый
Из фотонов грусти соткан…
Жгут сердечки жёлтых листьев –
Вьётся дым, как рыжий локон.
Ты боишься детских истин
Я - твоих ослепших окон.

* * *

О чая́х на верандах с вареньями
Так приятно мечтать в час дождя
И найти пятицветик сиреневый,
Мимо кладбища проходя.

В жизни и без того предсказуемой
Странно верить в значенье примет:
Встретишь зайца, покажешь «козу» ему –
Вот и зайца как будто бы нет.

Но склоняясь над скромненькой суммою
Нам оставленных вёсен и лет,
Иногда с содроганием думаю:
«Не просыпать бы соль на столе…»

* * *

В промежутке между сном и совестью
Стук часов особенно заметен.
Под подушку складываю повести,
Забывая лица на рассвете.
Слишком долго увлекался мифами,
Слишком мало сделать мог руками,
И в труде стахановски-сизифовом
Я как раз и есть упрямый камень.
И когда стою над этой бездною,
Понимаю: пропасть – не снаружи.
Отмирают клетки бесполезного
Вещества перед осенней стужей;
Пламя клёнов дьявольски обманчиво
Бередит покой нагретых комнат.
Помнишь, я серебряным был мальчиком?
Впрочем, я и сам уже не помню.
И пугает форма безвозвратности
И несовершенный вид глагола,
Оттого и множу неприятности
Разведённым в лужах алкоголем.
Мне давно смертельно нездоровится:
Сели батарейки от удушья.
Словно пауза, сыгранная Горовицем,
Тишина закладывает уши.
И теперь, когда уже не встретимся –
Всё равно, кто прав, а кто обижен.
Небеса всё вертятся и вертятся,
И вода забвения всё ближе.

* * *

осенняя молитва на погосте
под шорох бурой брошенной травы
похоже мы непрошенные гости
татары многоярусной москвы

и надо бы отчаливать но держит
за пуговицу хлипкий карамзин
теряется незрячая надежда
как листики в просёлочной грязи

и сковывает страх средневековый
молекулы аминокислоты
достичь весны и повториться снова
воскресшими не сможем я и ты

нас вьюга без пристрастия и гнева
укутает в кладбищенский гранит
господь фон бог закроет ежедневник
и больше никому не позвонит

* * *

Я состою из мела и воды
И потому однажды стану снегом
И буду падать с расстоянья неба
Несмело на увядшие сады.

И почерневших веточек излом
Очертится моим прикосновеньем,
И женщина с младенцем на коленях
Засмотрится в оконное стекло,

Муаром занавесок заслоня
Всё лишнее, мешающее взгляду,
Она услышит сердце где-то рядом
И на ветвях почувствует меня.

Д.В.

Земную жизнь пройдя до середины,
Я очутился в сумрачном лесу –
Так дымно здесь, и свет невыносимый,
Что рук своих до рта не донесу…

Вдруг из ворот пылающего ада
Идёт Вергилий в форме ДПС
И говорит, что здесь стоять не надо,
А я стою, будь проклят этот лес!

А я стою, я дядя честных правил –
Понятный всем, не ясный никому…
Репейник пятки жжёт, пломбир подтаял,
Внутри Альцгеймер, поверху – гламур.

Сельским учителям

Деревня – место для спартанцев:
Здесь праздник – только раз в году,
Когда чахоточным румянцем
Алеют яблоки в саду,

Когда от свежих дров запахнет
Необратимостью и тьмой,
И нужно пальцы под рубахой
Греть, чтобы взяться за письмо.

Здесь, в кружевной глуши, на воле
Легко забыть про внешний мир,
Рассказывая детям в школе
Курил ли Marlboro Шекспир.

* * *

В тени берёзовых шатров
Я не хочу быть современным –
Пусть всё окажется старо,
Как эхо школьной перемены,

Как медицинская латынь,
Как чеховский pince-nez и кашель.
Лежит на сердце день вчерашний:
В нём были юны я и ты,

Наивны и почти бессмертны,
Искали в пламени любви
И в мутной зелени абсента
Девиз Рембо changer la vie.

И каждого за Рубиконом
Ждал искренний, надёжный Брут,
И сам Господь по телефону
Твердил, что авгуры не врут,

Но мы смеялись, украшая
Петлицы розами ветров,
И в небо плыл воздушный шарик
Из-под берёзовых шатров.

* * *

От себя убегая,
От анфаса в стекле
На корабль-оригами
Покупаю билет.

Мне всегда не хватало
Жаркой терпкости вин,
Благородства усталых
Африканских равнин.

Мне всегда не хватало
На огромной Земле
Грусти Ясной Поляны,
Света «Тёмных аллей».

* * *

Распалась утренняя дымка,
Росою клевер заблестел,
И жаворонок-невидимка
Звенит в лазурной пустоте.

И дышится легко, как прежде,
Как в раннем детстве – оттого
Что льётся с неба яд надежды
В сосуды сердца твоего.

Дойдёшь до леса – там под сенью
Смолистых сосен и ольхи
Другой мотив – уже осенний
Навеет новые стихи.

И захмелеешь как сапожник
От запахов грибов и мха,
Признав, что чувство невозможно
Правдиво выразить в стихах.

* * *

От звёздных брызг захватывает дух,
Ты век моих касаешься устами,
Задумчивые лошади в саду
Помахивают пышными хвостами.

О! Если б не кончалась эта ночь,
Остановилось небо, и кузнечик
Звенел, и сквозь открытое окно
Ложился лунный блеск тебе на плечи.

Вся жизнь не стоит нескольких минут,
Что ночь любви как яблоки роняет.
Задумчивые лошади уйдут
И станут в снах крылатыми конями.

* * *

Узкий, с эркерами домик у холма,
На неведомом пока меридиане…
Этажерка, стол, за окнами – туман
Куст жасмина в пожелтевшем одеянье –

Я хочу, чтоб жизнь заканчивалась так,
Над исчёрканной поправками страницей.
Пусть остынет в тишине словесный шлак,
И проступят откровения крупицы.

Впрочем, эркеры – неважная деталь,
Да и холм, как с боку бантик, неуместен.
Нет причин смотреть в пророческую даль
С детским пафосом украденной невесты.

Я хочу, чтоб не заканчивалась жизнь,
И коса не находила в поле камень.
Чтоб над во́лнами хлебов и васильками
Рассекали небо смертные стрижи.

* * *

Человеческая жизнь как артефакт
Не годится для музейного храненья:
Дядя смотрит на красивые колени,
А внутри него готовится инфаркт,

И снаружи подбираются клещи́,
Чтобы дядю заразить энцифалитом,
Астероид в дядю целится с орбиты
Как булыжник из давидовой пращи.

Кто-то зарится на дядино добро:
Пишет грязные доносы прокурору
Или чистые, с надеждою, что скоро
Дядю вызовут повесткой на допрос.

Жизнь не сахар под дождём, но коротка,
Будь ты дядя даже самых честных правил.
Зря в Эдеме это яблочко сорвали…
И ещё: на всякий случай, всем – пока.

Глядя на открытку

От фотографии морского фиорда
Веет сагами, вёсельным шорохом…
Жаль, повывелись викинги гордые,
Не знавшие страха, упрёка и пороха.

У нас же осень: пасьянс из листьев
Жгут в оврагах тамбовские волки.
Надо бы вновь прочитать Улисса –
Тоже странствие, хотя и без толку.

А жизнь прекрасна и удивительна,
Как сказано кем-то до боли знакомым –
Видно, тобой. И падеж творительный
Давит в горле дождливым комом.

* * *

Родишься в какой-нибудь области,
В дождливом медвежьем углу,
Привыкнешь к разрухе и подлости,
К щелям на дощатом полу.

Уедешь учиться – останешься
Цепляться за жизнь на камнях,
В пожаре любви потеряешь всё –
Последнюю искру огня.

Глазами и сердцем потухшими
Сольёшься с угрюмой толпой,
С такими же мёртвыми душами:
Карьера – усталость – запой.

Погибнешь по неосторожности –
Такая у нас C'EST LA VIE…
Россия – страна невозможностей
И неразделённой любви.

* * *

Лёгкие человека – деревья внутрь,
А вот поди же, ни черта не дышат:
Видно, осыпался весь перламутр
Воздушной листвы куда-то ниже
Под ватерлинию снов и грёз –
Туда, где Икар утонул бескрылый,
Туда, где стада белоногих берёз
Бродят в поисках братской могилы
Последних солдат последней войны,
Если война бывает последней.
Говорят, мы вирусом заражены,
И бьёт копытами конь бледный,
И поздно слушать голос воды
Колодезных доньев подобных ртути:
Однажды Бетховен стал седым,
Пока оркестр доигрывал тутти,
Что многие приняли за глухоту,
Стуком судьбы в дверь объяснили.
Купи, пожалуйста, конфету – вон ту
Мне в детстве такие даже не снились.

* * *

Скучает задумчивый пахарь
Электромагнитных полей:
Житьё оказалось не сахар,
Забыться – и то веселей,

Но волны и стонут и плещут
И пахарю спать не дают,
Царапает косточку резчик,
Вороны добычу клюют,

Добыча отчаянно бьётся,
Дрожит, как на паперти ртуть,
Сей стон у нас песней зовётся,
И мне никогда не уснуть,

Не влить наслажденья в сосуды,
Не вырвать из поля ворон,
Я эту бессонницу буду
Держать как последний патрон.

Задумчивый пахарь скучает,
Разряды шуршат над жнивьём,
И резчик по кости не знает,
Что кость эта в теле моём.

* * *

так много юбилеев впереди
и новогодних праздников и майских
смеётся колокольчик динь-динь-динь
из темноты выглядывают маски

вот санитар похожий на пьеро
и датский принц в смирительной рубашке
и нам с тобой найдётся в пьесе роль
наполеона страуса букашки

и в новом идиотском колпаке
я стану обольстительней павлина
мы в вавилон умчимся налегке
искать слова в тысячелетней глине

на празднике иштар меня съедят
ты шкурку отнесёшь таксидермисту
чтоб высушить поверхность на гвоздях
и вставить вместо глаз по аметисту

и чучело покажется тебе
вполне достойным перевоплощеньем
как точка в хаотической борьбе
как оправданье жизни как прощенье

Триптих из аквариума.

«Дело мастера Бо»

Как слёзы ангелов небесных,
Чиста роса на лепестках,
В саду оставленное кресло
Облюбовала пара птах,

Ликует летняя природа,
В листве незримый хлорофилл
Обогащает кислородом
Окрестный воздух, что есть сил.

И, кажется, раскрыто настежь
Окно в страну, где ждёт любовь,
И кто-то тихо шепчет «здрассте»,
Возможно, это мастер Бо.

В деревне

Над мохнатым рождественским лесом
Реактивное солнце встаёт:
Пробивает узор занавесок,
Тихо радует сердце моё,

И дымы поднимаются стройной
Колоннадой воздушных дворцов.
Пастернаковский томик закрою,
Выйду птиц покормить на крыльцо

И за дверью тебя не увижу –
Жизнь не часто творит чудеса,
Только небо становится ближе,
Как БГ с бодуна предсказал.

Дети декабря

Проголодавшаяся мышь
Скреблась в углу за книжной полкой,
Касаясь островерхих крыш,
Скользило солнце над посёлком.

Я написал тебе письмо –
Шестнадцать строчек запоздалых,
И спрятал в ящике трюмо,
Там накопилось их немало.

Три отражения чужих
Понуро на меня глядели –
Ловцы над пропастью во ржи,
Не спавшие почти неделю.

Они хотели сжечь в печи
Все письма и стихотворенья.
Молчи, печаль моя, молчи…
Даруй мне, Господи, терпенье.

* * *

не сплю, колонкой буквы «эс»
грустит во мне словарь какой-то
пространство обретает вес
патронов импортного кольта

молчи, сознание, молчи
о безболезненной кончине
наверное, в такой ночи
как русла рек растут морщины

а хорошо быть чудаком
что держит книги под кроватью
простуду лечит чесноком
и думает, что жизни хватит

всю эту серость описать
очеловечить мрак предметов
как Арво Метс уйти в леса
тропой осеннего рассвета

хокку о ранних весенних влюблённых

их обувь грязна
по щиколотки зато
лица сияют

танка

последний выдох
зимы снег ноздри вата
спи навигатор
воздух зелёный пьянит
время забыть обиды

* * *

кто смотрит на меня сквозь прорезь глаз твоих
змея ли холод или кто пока
ни разу кожу не снимал неласковой
рукою мясника

кто смотрит на меня зачем огня ты ждёшь
я бросил всё и кажется курить
бессмысленно когда от жизни давешней
пожарище внутри

кто смотрит на меня как на спасение
от ужасов полуденного сна
где шепчут гладиолусы осенние
чужие имена

кто смотрит на меня из райских пажитей
из бабочек и кукольных детей
когда уйду полюбите расскажете
в колонке новостей

* * *

он сел за письменный свой стол
и выпил свой стакан
он не был трезв и не был зол
и в общем не был пьян

хотя стакан и стол и мир
всё было здесь чужим
и в общем с чуждыми людьми
он проживал всю жизнь

и встал он на чужой свой стул
точнее табурет
верёвку к небу протянул
но там сказали <нет>

сепия

рыхлый мартовский беспорядок
оголяет изъяны земли
гуттаперчевый воздух сладок
словно норманны флот сожгли

и в предутренней сизой дымке
на страницах слепых ветвей
память вклеивает картинки
окончательной жизни твоей

окончательной бесповоротной
не придут корабли туда
в исцарапанный сумрак фото
где вода как и воздух тверда

Переводы стихов Юлиана Тувима

Продержусь

Продержусь – всё решают слепые минуты.
Будут сотни потерь даже горше чем эти,
Были чёрные дни, но всегда почему-то
Оставались мгновения танца и света.

Продержусь, одолею в глухой глухомани
И прочту в ощущении муки огромной,
Что остыло Твоё благородное пламя
И костёл перестал быть спасительным домом.

И кромешной тогда тишиной я утешусь –
Тишина эта будет вокзальным прощаньем,
И кошмар Твоих слёз оправдаю надеждой,
Помолюсь за Тебя громогласным молчаньем.

Trud

Так смерть в себе разжечь как я!
Холодный блеск её встречая,
Средь шума солнечного дня
Иного мира пить молчанье.

Так двигаться в печальный пункт,
Где вечность сонная нахлынет,
Где синяя дрожит пустыня,
И тает поминутно грунт.

От недостатка слов людских
Свой труд воспринимать как искус,
Из пепла сотворить гибискус,
Сдавив терпения тиски.

Ребёнок перед магазином с игрушками

Что стоишь ты, дитя, перед яркой витриной?
Это сон небывалый, мираж, да и только –
Я в нём вижу отца напряжённую спину,
Загрубевшие мамины пальцы с иголкой,

Чую запах подвала пивной и чердачный,
Духоту от висящей на кухне спецовки.
Вот и мама твоя потихонечку плачет,
Гладя лоб неудачника потный отцовский.

Что стоишь ты дитя и глядишь с увлеченьем?
Это миф для тебя – золотое печенье:
Только руку протянешь – мгновенно растает.

О! Как знаю я сердцебиенье до боли
И разбитую радость о холод стекольный
И тоску от сознания «жизнь, мол, такая…»

Do krytyków

А в мае
Привычно мне ехать, панове,
На первой ступеньке трамвая,
Город пронзает как новый!
Тону с головой, увязаю
В звоне, разгоне, дребезге, лязге –
Весел от чуба до пят до икоты,
Особенно на поворотах!
В эти мгновенья
Гребу, словно кормчий,
Пьяный от вдохновенья,
Волны бутонов цветочных,
Вихрь ароматов окольных,
Улицы-колокольни
В мае… в мае…
Так лечу я на первой ступеньке трамвая,
Достопочтенные паны-панове!…

O nas, zakochanych

...Bój to będzie ostatni
(Z pieśni)

Это есть наш последний...
(Из песни «Интернационал»)
Мы совершали ошибки годами:
Здесь согрешили и там виноваты,
Твёрдые злые шероховатые
С каменно сжатыми кулаками
Всё же встречаем улыбкою запах
Майской земли на согретой поляне,
Хвою опавшую, шишки на лапах,
Солнце вбираем счастливым дыханьем
С жадностью сладкою ртов торопливых –
Вот мы какие!

Сколько блуждает нас в гневе по миру
В ожесточенье Последнего Боя
С грустной ошибкой и тяжкой виною
В рабской работе суровых и сирых –
Так нас и вспомнит Победный Посланец,
Вспомнят столетия счастья, покоя,
Как вспоминают с улыбкою запах
Майской земли на согретой поляне,
Хвою опавшую, шишки на лапах,
Эту поляну… где девушка в алом…
Стихотворенье к ней… как начиналось?...
Трогало строчкой болезненно чистой:
«Вижу во сне тебя дальнюю, мглистую,
Милая моя, единственная…»
Вот мы какие!

Wiersz

Как смерть вдохновенье внезапно стирает сонливость,
И взгляд стекленеет от страха познанья ответа!
Кончается тленная вещь одиноко, тоскливо,
И вечности свет выплывает из тёмных предметов.

Вот время, разбитое этой минутой на грани,
А вот и пространство вращает бесцельно природу.
И бог в человеке! И песня его умиранье!
Тень ужаса их разделяет и оба свободны!

Перевод стихотворения Джона Китса

"Глядя на Мрамор Элджина"

Мой дух так слаб, что будущая смерть
Как зимняя сонливость тяготит,
И каждая вершина на пути
Нашёптывает: «Утренняя твердь
Не для орла с надломленным крылом».
Но слёзы непростительны для тех,
Кого не встретит ветер в высоте,
Чьё поприще за письменным столом.
Такие игры разума несут
Для сердца фантастический разлад
И головокружение и зуд,
Величье греков рушит циферблат,
И в океане солнечных минут
Тень вечности отыскивает взгляд.

Сонет (возвращаясь к себе)

Мне снилось деревенское застолье:
обветренные, с трещинками руки
держали вилки, хлеб, щепотки соли,
гранёные стаканы, кольца лука…

Касалась осень листьев ржавой охрой,
и женщина с ромашками на ситце
мне принесла из сада яблок мокрых –
и я проснулся, не запомнив лица

собравшихся. Как будто взгляд мой плавал
на уровне столешницы, посуды…
Наверное, вот так, не разглядев

лица спасителя апостол Павел
потом искал, искал Христа повсюду,
а Тот бродил по высохшей воде.

осеНью

поля покроют палевые оспины
почувствуешь как послевкусье сна
что пахнет в доме деревенской осенью
и тонкий свет струится из окна

осипший ветер ловелас на пенсии
вздохнёт о крепдешинах и шелках
от старых фото с поволокой плесени
вдруг просветлеет памяти река

и перед миром детское бессилие
нахлынет и рыданьям волю дашь
как будто в классе над твоей фамилией
завис дамоклов острый карандаш

т е к с т

2008-06-27T10:45:23Z

так долго ожидание тянулось
что пожелтел блокнот
и адреса расплывчатыми стали
как лица в памяти

любое описание условно
и волновая функция души
ощупывает медленно цикорий
и облаков задумчивые пятна

шелка твоих полей молчат
застыли мельницы
как будто напугал их донкихот
повисли паруса голландцев

не сон ли это?
дождалИсь подвоха?
споткнувшись падает душа
в потёмках маслом вниз

и в песне не споёшь
как чувствует ребёнок
как даль таинственна
и мысли невпопад

всё понимать
не зная аксиом
дано лишь тем
кто строил крылья птиц

не потому ли хороши стихи
написанные перьями
под сикаморой
где имена
почти не проступают

извините, что не про футбол

2008-06-27T04:33:42Z

Сегодня 27 июня в 23:00 на телеканале Культура

Три звезды в Вене. Оперный гала-концерт. Прямая трансляция.

В Вене на площади Шенбруннского дворца выступят звезды мировой оперной
сцены – Пласидо Доминго, Анна Нетребко и Роландо Виллазон.
В концерте принимает участие Венский симфонический оркестр
Дирижер Бертран де Бийи.

В программе – фрагменты опер Пьетро Масканьи, Джаккомо Пуччини,
Жюля Массне, Джузеппе Верди, Франца Легара.

Концерт будет показан в Австрии, Германии, Испании, Чехии,
Венгрии, Польше, Словении, Дании и всех странах Южной Америки.

лексика и фразеология высокой "духовности"

2008-06-26T12:42:52Z

Заслушав доклад…
Собор постановляет:
Утвердить Основы…

Настоящий документ принимается
в развитие основ…
социальной концепции и является
официальной позицией…

Признать полезным развитие…
общественно значимой деятельности
на основе настоящего документа…

Рекомендовать… учебным заведениям
ознакомление с основными принципами
в рамках имеющихся курсов,
освещающих современное положение…

Считать необходимым
в целях широкого ознакомления
с Основами…
публикацию текста этого документа
достаточным тиражом…

источник вдохновения: http://www.mospat.ru/index.php?page=41596

пощёчина общественному вкусу

2008-06-24T12:58:03Z

Говорят, что китайцы могут делать еду из всего что движется или растёт. Если обратить внимание «из какого сора растут стихи» в июльском номере журнала «Знамя» http://magazines.russ.ru/znamia/2008/7/, нетрудно прийти к выводу, что на словесном поприще мы не хуже китайских поваров. «Не ведая стыда». Если кому-то не по вкусу поэтическая кухня Елены Фанайловой – можно читать Александра Кушнера:

Мы жили не в худшее время, так нам повезло.
Везение — странное слово, как если бы зло
В нём было да выпало, призвук остался один.
Ни войн, ни арестов, и ты сам себе господин.
Сидишь на террасе, на синее море глядишь.
Вегетарианская, викторианская тишь...

Только вот критические камни в огород Елены Фанайловой типа «идеологический душок у затронутого автора НЕ МОЖЕТ НЕ БЫТЬ: солько я знаю, работа на радио "Свобода" ориентирует личность по всех плоскостях» (http://zivunin.livejournal.com/247222.html) мне кажутся вознёй в стиле молодёжного движения «Наши». Алексей Петрович Цветков тоже, между прочим, не на радио Маяк трудился.
В сущности, «Знамя» попросту отражает литературный процесс таким, каков он есть, хотим мы этого или не хотим. А Елена Фанайлова рисует нацию такой, какой её видит. Возможно, «критики» смотрят на Россию в другом ракурсе: с викторианской террасы, из сусального советского прошлого, или с высоты наших футбольных побед. Солон ведь тоже на ощупь может показаться верёвочкой, если очень не хочется замечать слона. От такого критического запала в воздухе попахивает желанием загнать литературу в рамки приличия, а точнее — в цензурное стойло. К чему это приводит, все наверное помнят. Для тех же, кто забыл, хочу привести здесь два стихотворения на букву «эЛ», опубликованные в альманахе «Метрополь» тиражом 12 экземпляров. В официальных изданиях такое в семидесятые годы не печатали.

Семен Липкин

Когда в слова я буквы складывал
И смыслу помогал родиться,
Уже я смутно предугадывал,
Как мной судьба распорядиться.

Как я не дорасту до форточки,
А тело мне сожмут поводья,
Как сохраню до смерти черточки
Пугливого простонародья.

Век сумасшедший мне сопутствовал,
Подняв свирепое дреколье,
И в детстве я уже предчувствовал
Свое мятежное безволье.

Но жизнь моя была таинственна,
И жил я, странно понимая,
Что в мире существует истина
Зиждительная, неземная.

И если приходил в отчаянье
От всепобедного развала,
Я радость находил в раскаянье,
И силу слабость мне давала.
1976

Угадайте, где находит Гугл этот текст? На сайте радио Свобода http://www.svoboda.org/programs/sc/2004/sc.102504.asp
Стихотворение можно прослушать в исполнении автора и здесь: http://www.livepoetry.ru/poet/index.shtml

И второе стихотворение

Инна Лиснянская

Я и время — мы так похожи!
Мы похожи, как близнецы,
Разноглазы и тонкокожи...
Ну, скажи, не одно и то же —
Конвоиры и беглецы?!

Ярко-розовые ладони,
Каждый светится капилляр, —
Я — в бегах, а оно — в погоне,
У обоих мир двусторонний —
Там наш пепел, а здесь пожар.

Я и время — мы так похожи!
Врозь косые глаза глядят...
Как ты нас различаешь, Боже?
Ну, скажи, не одно и то же —
Взгляд вперед или взгляд назад?!

Преимущества никакого
Ни ему не дано, ни мне,
Лишены очага и крова
Мы бежим, как за словом слово,
В обезумевшей тишине.
1971

Кстати, Инне Лиснянской сегодня исполняется 80 лет. С ДНЁМ!

Слушая Яшу Хейфица

2008-06-23T09:21:24Z

Какое ласковое лето!
Наверно, нам оно приснилось,
Наверно, это чья-то милость,
Обрывок песни недопетой.

Прозрачным тигром ночь крадётся
К луне чесночно-альбиносой;
Всё глубже детские вопросы,
Как блеск небес на дне колодца.

Введенский, Хармс и Заболоцкий
Звенят в краеугольной лире,
И схема построенья мира
Впитала пот волнений плотских.

Не молкнет виртуоз-кузнечик
Полишинель травы согретой.
Какое ласковое лето
В полях ромашек бесконечных…

_a_moi_5_kopeek @ 2008-06-22T08:46:00

2008-06-22T15:57:13Z

перед лицом истины
мы всё ещё дети

всё ещё дети
только после

после ненависти
когда наступает затишье
как после ненастья

всё ещё дети
в грязных ботинках
по лужам по лужам
в Царство Небесное

почти как дети
только хуже

«La Dolce Vita»

2008-06-22T10:52:20Z

феллини феллини
полвека назад жизнь
была значительно слаще
небо казалось убийственно синим

приторной гарью
попахивали холодные печи аушвица
словно курицу карри
кто-то зажарил
с этим запахом по-настоящему
трудно справиться

полвека назад навязчивое
танго ещё было в моде
при любой погоде
библиотекарь борхес
шёл на прогулку в сад
сладковатой скорби
без конца и начала

полвека назад ещё не носили мини
и грустный феллини
легко засыпал по команде ложись
во сне видел сладкую сладкую жизнь
до утра до утра до утра
а слово paparazzo означало
просто мешавшего спать комара

неприбранный космос

2008-06-20T15:59:59Z

стирая пыль
с предметов неодушевлённых
я размышлял о божьем замысле
и прочих пустяках

быть может пыль
и есть субстанция того
что временем зовётся в обиходе
частички апокалипсиса
прах надежд

и кольца яркие Сатурна
всего лишь результат отсутствия
уборщиц тряпок пылесосов

и существует ли
в каких-нибудь иных мирах
трава и земляничные поляны
или везде одна мерцающая
в тусклом свете
пыль

Наша тАнкА в Кёнигсберге

2008-06-19T10:17:04Z

«а нефиг было
принимать российское
подданство» шепчут
окурки у могилы
Иммануила Канта

в списках значился

2008-06-19T06:13:25Z

Нашёл "мои 5 копеек" на 282 месте в списке Топ-500 блогов Живого Журнала по версии Зиуса (Альфа-версия)

http://xeus.ru/lj-top-500.html

Подозрение вызывает Коэффициент Элитарности™, "который наиболее точно отображает социальную значимость в рамках определенной системы". Хорошее, кстати, определение элитарности. Отечественные журналисты зачастую используют этот термин как абсолютный, а не относительный. Вроде как ксюша собчак (в нарицательном смысле) и в Африке ксюша собчак. Между тем, "кому и кобыла невеста".

происхождение видов из окна

2008-06-18T11:43:23Z

из детской комнаты окно
глядит на птичий двор
через забор
склонилась вишня
цыплята пробуют клевать опавших ягод плоть
мир полон солнца в нём никто не лишний
за всем следит торжественный петух
и бабушка и может быть Господь

а вот и юности окно под самой крышей
(захватывает дух)
оно к созвездию орла обращено
мерцает Альтаир
косматым спектром плазмы
о! как прекрасен отдалённый мир!
как много развелось поблизости маразма

маразм крепчает и по швам трещит от спазмов
выплёскивая слизь каких-то «измов»
и зрелости окно вдруг сделалось витриной
фастфудера
напротив тренажёрный зал
где носики припудрив
в ожиданье месье Годо́
ведут московский счёт
поэты нулевых годов
наверно в мегабайтах
все роботами быть хотят
или не быть (не я это сказал)

последнее закатное окно пока закрыто
но свет сквозь щели в ставнях
уже ломтями режет пыльный воздух
какой ломоть мне выбрать?

х о к к у

2008-06-18T08:53:31Z

"летим к облакам

со мной" пропел соловей

и склевал червя

конец фильма

2008-06-17T07:56:11Z

Сиренево-дымчатый вечер
Глядит в меня с лапок жасмина.
Под бархатом прячется ветер
Прохладный, как вздох Прозерпины.

Подвижна граница меж светом
И тенью. Звенит соловьями
Вершина блаженного лета –
Вечернее солнцестоянье.

Пылит яркой охрою стадо.
Где краски найти для заката?
А впрочем, не надо… не надо…
Стоп камера! Кончено. Снято.

Дети Маринетти

2008-06-16T12:38:25Z

Смотрите 16-19 июня в 23:00 на телеканале «Культура» премьеру цикла «Звезды русского авангарда». Четыре фильма цикла посвящены жизни и творчеству Велимира Хлебникова, Василия Каменского, Николая Кульбина и Алексея Кручёных.

Цикл «Звезды русского авангарда» предоставляет зрителям телеканала «Культура» уникальную возможность: открыть для себя малоизвестные грани жизни и творчества ярчайших представителей русского футуризма. «Наш цикл – это попытка собрать наиболее интересных представителей футуризма в одном фильме и рассказать о них», - говорит режиссер цикла Сергей Тютин.

Кстати, в дни показа цикла «Звезды русского авангарда» в ГМИИ имени А.С. Пушкина открывается выставка «Футуризм - радикальная революция. Италия – Россия».

Первый фильм цикла - «Король времени. Велимир Хлебников» посвящен жизни и творчеству самого талантливого поэта русского авангарда. Хлебников не только писал стихи, но и пытался открыть законы времени, которые позволят человечеству предвидеть будущее и избегать войн. В 1912 году Хлебников нашел численную закономерность в рождении и гибели великих государств. По его расчетам оказалось, что ближайшего падения великой державы следует ждать в 1917 году. Также его исследования позволили предсказать собственную смерть в возрасте 37 лет.

Второй фильм цикла - «Непромокаемый оптимист. Василий Каменский» - посвящен человеку удивительной судьбы, оригинальному поэту и организатору знаменитого «Кафе поэтов» в Москве. Василий Каменский очень хотел передать в стихах ощущение полёта, кстати, он был одним из первых русских авиаторов. Вместе с Владимиром Маяковским и Давидом Бурлюком он участвовал в легендарном футуристическом турне по городам России, положившем начало экспансии русского авангарда в российскую провинцию. В фильме использованы документальные записи, на которых поэт читает свои стихи.

Третий фильм - «Дедушка русского футуризма. Николай Кульбин» – расскажет зрителям об основателе петербургского авангарда, инициаторе первых выставок, лекций и диспутов русских авангардистов. Художник и меценат Николай Кульбин работал главным врачом генерального штаба Российской армии. Но все свои свободное время и средства он отдавал пропаганде и поддержке нового искусства в России. Такое поведение вызывало насмешки и непонимание, за что Кульбин получил прозвище «сумасшедший доктор».

Заключительный фильм цикла - «Отец зауми. Алексей Кручёных» рассказывает о создателе «заумной поэзии» и инициаторе уникальных полиграфических экспериментов. Алексей Кручёных - один из авторов нашумевшего литературного манифеста «Пощёчина общественного вкуса». Кручёных произвёл в литературе такую же революцию, как Малевич в живописи.

Пресс-служба телеканала «Культура»

Как я провёл выходные. День России - Троица

2008-06-15T13:18:10Z

отцы и дети

2008-06-15T11:36:58Z

Разыскивая в сети статью недавно покинувшего нас культуролога и литературоведа Георгия Гачева, я вдруг наткнулся на любопытное стихотворение, ему посвящённое:

Г. Гачеву

Власть вертикали слишком велика,
Чтоб твари уподобило нас бремя
Забот и бед, чем медленное время
Гнетет к земле нас долгие века.

Я вверх расту, и корни не в земле –
Они туда – за облако и вьюгу –
Скользят винтом по сумрачному кругу,
И пропадают истины во мгле.

Ты дерево рукою погуби
И вырви вон с корнями – глянет яма.
Сруби меня – и в небе будет яма,
С корнями неубитыми в глуби.

1980

Автор этого стихотворения Леонид Латынин. Обратите внимание на первую строчку стихотворения «власть вертикали слишком велика…» Восьмидесятый год между прочим! А теперь вспомните публицистику или радиокомментарии Юлии Латыниной. Вот так ~~с молоком матери~~ со стихами отца могут впитываться представления о мире и даже политические пристрастия :)

само собой

2008-06-11T09:37:45Z

Один раз научившись держать равновесие на велосипеде
(как и единожды солгав) дальше уже не задумываешься –
всё само собой, пока
не попадётся на дороге какой-нибудь случайный камень.

Человек сидел на обочине,
разглядывая красные ссадины с налипшим песком,
и вдруг вспомнил, что девушка,
которую он болезненно и безрассудно любил в юности,
любила томатный сок.

Ведь чуть было не поженились, но что-то не сложилось –
на небесах, наверно.
Он многое так и не узнал.
Любила ли она его?
Или, например, любила ли она велосипедные прогулки?
Просто не представилось случая
узнать.

Между прочим, первое, о чём спрашивает
гоголевский жених у невесты в гоголевской «Женитьбе»
– Вы, сударыня, любите кататься?
И фамилия у него транспортная – Подколесин…

Человек сидел на обочине.
Ветер поглаживал нагретый вереск,
где-то журчал жаворонок и в коровах созревало молоко.

всё само собой, пока…

продолжая поиски стихов, дошедших до бумаги

2008-06-10T19:45:45Z

Нашёл ещё ссылку на журнал "Московский вестник"

http://www.mosvestnik.ru/1_2008/pivinskiy.html

забавно, что редактор расставил знаки препинания
и большие буквы в стихотворении "без препинания",
смысл названия стушевался - но так уж получилось.

чертовски похож. и характеристика тоже.

2008-06-10T18:37:56Z

О, да вы - филолог.

Вы мастер каламбура и генератор мемовирусов. В зависимости от настроения, вы можете быть душой компании, а можете язвить и быть ядовитей самой ядовитой змеи. С вашими талантами вам бы идти в политику или книжки писать. Проблема только в том, что вам лень. Впрочем, сами-то вы не считаете это проблемой, и сама ваша лень - это ваша свобода и ваш кукиш этому прагматичному миру.

Пройти тест

флаг мне в руки

2008-06-10T09:33:10Z

Оказывается, в апреле о моей книжке коротенько написали в "Знамени" и даже процитировали одно стихотворение:

Александр Пивинский. Патроны для Винсента. — М.: Луч, 2007.

Стихотворный сборник с продуманной структурой. Между “Второй обоймой” и “Третьей обоймой” регулярного стиха залегает цикл хокку “Семнадцатый калибр”. Стихи изящны и искусны, есть образные находки (“Дождь, шурша смородиной, прошел, / Как старик с газетою вчерашней”), запомнилось простое, стоящее особняком:

О.И. Татариновой

Бывают люди, чьи прикосновенья
Меняют очертания событий,
Они собой окрашивают время,
К ним тянутся невидимые нити,

Их по теплу апостольских ладоней
Узнаешь, даже вкладывая камень…
Уйдут — и одиноко станет в доме,
Как будто зеркала закрыты тканью.

http://magazines.russ.ru/znamia/2008/4/ku28.html

В долгопрудненской газете "За науку" есть даже моя фотография с той самой книжкой в руках

http://za-nauku.mipt.ru/hardcopies/2007/1789/cartridgeforvincent.html

А вот в журнале "Эксклюзив" два моих стихотворения склеились в одно.
"Ткань бытия" и "Золотая дудочка Заратустры". Пхоже, редактор их не читал :)

http://www.exclusive-online.ru/journal/read/1869/

с л о в а

2008-06-10T09:07:02Z

выползают на волю слова-тараканы
словно мир заражён жуткой магией слов
из оконных щелей из дырявых карманов
будь готов повторять их всегда будь готов

обещаньям не верь не проси и не бойся
роковое письмо поручи голубям
если ты веришь в божью любовь это вовсе
не значит что бог слепо верит в тебя

в девятнадцатый раз петухи прокричали
завершается сном кафкианский процесс
я не знаю каким было слово вначале
но наверно оно прозвучит и в конце

тамбурин

2008-06-09T14:26:21Z

на
самом
деле большая рыба
нет - не попадалась ему
эм бэ не подавала ему надежд
не показывала ему своих прелестей
и никто, никто (подчёркнуто) не пытался
стать рыбой чешуйчатой в терпких руках его
новой голландией в терпких руках его
броди броди иосиф
броди – здесь ребёнок заплакал
небеса мои
немы

может быть блог

может быть блог

может быть блог