5.2 Эндогенные каннабиоиды (анандамид)

До недавних пор, эндогенные морфины считались единственными нейромедиаторами, создающими ощущения счастливой эйфории. Однако в 1992 году в головном мозге было найдено вещество «анандамид», способное имитировать все известные эффекты марихуаны. К эндогенным каннабиоидам относится также вещество «2-арахидоноил-глицерол».

До сих пор не полностью определено назначение эндогенных каннабиоидов. В человеческом организме существует целая система каннабиоидных рецепторов.

В 2003 году, опытным путём было установлено, что эндоканнабиноиды играют важную роль в устранении отрицательных эмоций и боли, связанных с прошлым опытом. В начале опыта определённый звук сочетался с непродолжительным раздражением лапок грызуна слабым электрическим током. Через некоторое время, услышав звук, животное замирает в ожидании электрического удара. Если же звук раз за разом не сопровождается электроболевым раздражением, оно перестаёт его бояться: выработанный условный рефлекс угасает. Оказывается, животные с блокированными каннабиоидными рецепторами не могли освободиться от страха, когда звук переставал сочетаться с болью.

Так что, если вы не можете избавиться от отрицательных воспоминаний, связанных с прошлым опытом — в вашем организме не хватает каннабиоидов. Эндогенных, или экстрагенных — это кому что больше нравится…

Фактически любое направление психотерапии явно или неявно исповедует подход, сформулированный ещё столетие назад американским психологом Уильямом Джемсом: «Не всегда нам по силам изменить жизненную ситуацию, зато всегда в нашей власти изменить свое отношение к этой ситуации». На такую перестройку сознания фактически и направлено любое психотерапевтическое лечение. К чему это приводит? Ответить на этот вопрос можно несколько грубоватым, но вполне уместным анекдотом.

Встречаются двое друзей. Один крайне подавлен. «Что тебя беспокоит?» — спрашивает другой. «Знаешь, неловко признаться, но я, как маленький ребенок, писаюсь в постель». «А ты обратись к психотерапевту, они с этим справляются в два счета».

Снова встречаются через неделю. «Как дела?» «Великолепно, психотерапевт мне очень помог». «Что, больше не писаешься?» «Нет, все по-прежнему, зато теперь я этим горжусь!»

мы ненавидим в других то, и только то, что втайне ненавидим в себе

Мы ненавидим людей, «потому что», говорим мы себе, они грязные, тупые, извращенные, аморальные и так далее. Они действительно могут быть такими. А могут и не быть. Но это не имеет значения, потому что мы ненавидим их лишь в том случае, если мы, не ведая о том, сами обладаем теми презренными чертами, которые приписываем этим людям. Мы ненавидим их, потому что они служат для нас постоянным напоминанием о чертах, которые мы отказываемся в себе признавать.

Наверное, нет ничего более мучительного, чем чувство острой неловкости, связанной с ощущением того, что все на тебя смотрят. <skipped> [Мы] проецируем свой собственный интерес к людям, так что нам кажется, будто все вокруг интересуются нами. Вместо того, чтобы самим смотреть на них, мы чувствуем, что они смотрят на нас.

То, что нас беспокоит, расстраивает, отталкивает или, напротив, привлекает, подчиняет нас или завладевает нами — все это обычно является отбрасываемой нами тенью.

Если вкратце, глобалисты под руководством Уолласа измеряли кривизну, а зететики, возглавляемые плоскоземельцем Уильямом Карпентером, измеряли плоскостность. Судья — редактор Уолш — постановил, что глобалисты победили, и вручил награду м-ру Уолласу. Роуботэмисты кричали: «Фол!» и утверждали, что Уоллас смошенничал. Они предъявили Уолласу иск, и вопрос решался в суде. 

Трое судей, заслушав исковое заявление, отказались выносить судебное решение по научному вопросу, который, по их мнению, не относится к сфере компетенции государственного права. Они только постановили, что пари не имело юридической силы контракта и что м-р Карпентер и м-р Хэмпден, которые не признали измерения м-ра Уолласа убедительными, должны получить свои деньги обратно.

Но это не умерило ярость Крпентера. По-прежнему не сомневаясь. Что Уоллас смошенничал при проведении эксперимента, Карпентер чем дальше, тем больше бесновался. Со временем он превратился в подозрительного параноика, не доверявшего ни одному эксперту, а особенно так называемым экспертам в геологии. Он начал вести «кампанию за справедливость» (как он её понимал), которая приняла форму жестоких преследований Уолласа на протяжении целых шестнадцати лет. Она включала отправление писем гнусного характера жене и детям Уолласа, а также клеветнические уведомления всех, кто будет слушать Уолласа, что их будут считать соучастниками «мошенника».

В конце концов Уоллас потребовал защиты в суде. Карпентер сел на год в тюрьму. Едва выйдя на свободу, он возобновил свою клеветническую кампанию и вновь начал обливать грязью Уолласа. Свидетелями такого миссионерского фанатизма мы стали лишь через сто лет, когда Джеймс Ранди возглавил крестовый поход против Ури Геллера.