?

Log in

No account? Create an account
в картинках, которым мало света и резкости, иногда что-то есть. например, рабочий стол на закате.

P1010810

Aug. 7th, 2017

Две недели собираюсь написать что-нибудь здесь, но не выходит каменный цветок.
Хотя вернее, конечно, наоборот. Не выходит всё, кроме цветка.

Дорогая Ольга Ермолаева избавила меня от необходимости придумывать, что написать: вот в августовском "Знамени" немного всяких стихов.

Tags:

Jul. 25th, 2017

*
Говорили на днях, что надо бы сделать секретик: в ямке под бутылочным стеклом обёртка от конфеты «Полёт» или «Радий», засушенный цветок луговой герани (это из неё девочки делали фиолетовые ногти) и трилобит.
И я вспомнила, отчего боюсь бабочек.
Детские похоронные игры, песочные курганы над умершими жуками и бабочками, камешки, цветы, стекляшки. Я, должно быть, видела, как бабочка на самом деле не умерла до конца и тихо шевелится под песком. Жуки другое дело, они продолжают странное посмертное существование, их предки сотни миллионов лет превращались в пирит, опал и менее красивые, но такие же долговечные породы. А бабочки-то без шансов. Страх — да, но не иррациональная боязнь хрупкого и безобидного существа, а оправданное опасение случайно прикоснуться к нему и безнадёжно повредить.
Глупые, глупые греки: в сравнении с бабочкой душа неуязвима.Read more...Collapse )

Tags:

Jun. 29th, 2017

Что-то будет, думаю. Над головой сегодня весь день то, что в нашем междусобойном просторечии зовётся «холмовское небо»: открытое насквозь, с белыми кучевыми, а над ними солнечными перьями, закрученными верхним ветром; и белая дымка, ползущая с запада. Кто видел, как Пустые Холмы внезапно становятся полными до краёв, в цирке не смеётся и катаклизмов не боится.
Небо это я наблюдала миллион раз за минувшие восемь лет, но того самого смутного и восторженного чувства так и не испытала. И вот оно близко.

Было тогда забавное: мы с прекрасной О. уже вполне отчётливо понимали, что происходим из болотного народа, поэтому земноводных существ не боялись. Нужно было рано ложиться спать перед отъездом, нас поутру эвакуировали трактором, предстояли очередные приключения. Но мы нашли жабу, принесли в шатёр, взяли остатки крепкого алкоголя и пошли — по колено в грязи — созерцать почти белую ночь. Как бы мы очень боялись этой жабы, как бы случайно напрыгнувшей на наши спальники, оттого не ложились, и наш товарищ, вернувшись в сумерках, мужественно вынес её на лопате и как бы спас нас…

Как можно догадаться, у меня тут отпуск.
А ещё я очень нормальный человек. Это серьёзное открытие, между прочим. Когда долго живёшь в среде, где принято, что самое интересное в человеке — его тараканы, бывает трудно признать, что тараканы тебе не слишком любопытны — ни свои, ни чужие; да и вообще мелковаты как-то в целом. Многое в целом мелко, вот что неловко.
Можно больше вообще не смотреть по сторонам.

Jun. 29th, 2017

Одну из локальных зон по выходным облюбовали алкаши и шашлычники, но в будни она ещё пустынна, ещё по пояс в белых зонтиках, ещё вьюнки и хмель кругом. Под разрушенной стеной и кустами схрон невнятных людей, ночами обжигающих провода, и мусор, конечно.
Камера иногда делает меня мизантропом. Из поля зрения так легко мысленно убрать всё, что мешает, но объектив не позволяет мысленных штучек: он требует убрать машины, людей и мусор.
По зеркальным капотам машин, между тем, иногда плывут облака, а на лобовых стёклах, просвеченных солнцем, мутные лапки кошачьих следов.

С детства помню из «Сталкера»: вот чёрно-белые человеки, оторвавшись от военного патруля, проезжают в цветную июньскую зелень, и вдруг становится оглушительно понятно, что эта трава — не как растение, не как знак или символ, — как живая стихия, как море, она драгоценное наследство, волшебный словарь: бессмертны все. бессмертно всё. не надо…

Видишь ли цветущую дикую яблоню в лесу, иван-да-марью, первую землянику, думаешь о войне, это тоже кино и детство.
Мир стал маленьким и печальным, мы не лучше; но когда они вырастут над нами, живые, им будет всё равно, кем и какими мы были. А пока можно и потерпеть.

Без имени-12
у беды ни дома, ни огорода,
только погреб, бочки кругом и банки,
только ясли с вымокшею соломой.
говорит: люблю тебя, человечек,
так ты пахнешь нежностью и овчиной,
так поёшь на слабом своём воздушном,
поживём-увидимся, боже правый,
и никто мне глаз отвести не сможет,
и никто тебя от меня не спрячет,
потому что я-то любила больше.

у печали вечер, а ночи мало —
прошлогодний снег, календарь настенный,
говорит: не дыши, я могу вернуться,
я живу в чернильнице, как сиротка,
там темно и тесно, как будто в сердце,
вот и сердце твоё что моя стекляшка,
постучи, послушаем, зазвенит ли,
зазвенит, поплывёт за окно со мною,
потому что я-то любила больше.

вот и эта, маленькая, шальная,
замирает, вслушиваясь, болея,
как гудят волшебные самолёты,
как растут огни на зелёном поле,
вся насквозь бесплотна и кругосветна,
всё глядит в окошко, уснуть не может,
выцветает стрелкой в далёком небе,
всё молчит, что носит ручною кладью.
спросишь, как зовут, а она смеётся,
ничего не скажет, а всё смеётся
сквозь небесный свет, голубые слёзы.

Tags:

семи холмам, не помнящим родства, кто выпишет проверенное средство
бесплотного иного вещества, бескровного далёкого соседства —

не вечера на тайном этаже — о, призраки, кочующие в вышних! —
не жемчуга капризной госпоже, принцессе из черёмушек неближних, —

воды и хлеба, света и тепла, теперь и присно, вдоволь и до края,
и чтобы жизнь тянулась и была — нетронутая, нежная, любая.

беспамятства короткую печаль — большой зимы, окраинного тлена, —
возьми и никогда не возвращай, держи её, пусть будет неразменна.

храни меня, чудесный часовой, надёжнее, чем всякого больного,
когда парит над бедной головой зелёный морок пламени ночного,

когда по воле беспокойных вод внутри меня — от самого начала —
нескучный сад, кленовый камелот, плывёт и плачет, обречён причалу.

Tags:

Марья

не здесь, не здесь, где тьма и таракань,
и лёгкая вахтёрша на подъёме
стучит клюкой: ты будешь кто такой,
такая ночь, что я не вижу, кроме
кромешной тьмы, ловлю её рукой,

и мёртвую герань, и крепдешин,
и лаковую лодочку в прихожей,
одну на свете, помоги ей боже,
когда весь дом погас, и ни души,

ни тела, только держится в уме
пустая связь воздушных и возвратных,
ни тела ни души, одна утрата,
зови меня, когда тебе неладно,
но музыку по имени — не смей, —

так говорит, — пока идёшь сюда,
и я тебя как мушку на ладони,
и все тебя из окон видят в доме,
и всё кругом трескучая слюда,
и белый мрамор, и горбатый мост,
и шёлковую нитку в купорос
пускает школьница растить себе кристаллы,
поёт в эфире радио прощай,
и тлеет чай из пачки навсегда,
и сахар, и горячая вода,
и как ни греюсь, всё темно и мало.

я марья, говорит, я злая марь
из бывших, тараканова в застенке,
я в драмтеатре вешала пальто,
неправда, я растаяла в чахотке,
сгорела в ледоход, как полагалось,
а завтра воспарила над горою,
давай мне пропуск, руки покажи,
а там и поглядим, на всю ли жизнь
тебе сюда, за турникет, по льду.
обратно позвони, и я открою.
я кровь твоя. смотри, как я иду.

Tags:

Нижнее

*новенький совсем

У Антипова-старшего в кармане тренькнул телефон. Он сделал безразличное лицо, которое Антипова-старшая особенно ненавидела, для виду неспешно — разве что громче обычного хрустя баранкой — допил чай и ушёл на улицу. И оттуда, прямо с крыльца, торопливо запищал кнопками. Елизавета, хозяйка дачи, сочувственно вздохнула.
— Лиз, — сказала Антипова-старшая, — давай напьёмся вечером, а? Сил моих больше нет!
— Не напьёмся, — поправила Елизавета, — а культурно употребим. У меня наливочка есть черноплодная. Лещик копчёный. Ещё чего-нибудь намутим. Посидим, вспомним молодость.
— Было бы что вспоминать!
— А может, — раздумчиво сказала Елизавета, наблюдая, как квартирантка уминает яблочный пирог вприкуску с солёной черемшой, — и не употребим…
— Лизка, ну давай! Мальчики на пруды пойдут. Игорь до ночи будет шляться, с этой своей разговоры вести… А мне что, сидеть и крестиком вышивать?
— Не нравится крестиком — спицы могу принести. У меня ниток много. Голубые есть, розовые. Ты что так смотришь? Не чувствуешь ещё?
— Так и знала, — сказала Антипова-старшая. И разревелась.
Елизавета спокойно и деловито собрала со стола, промахнула крошки, заново поставила чайник.
— Ты поплачь пока, а я мяты заварю. Мята в таких случаях первое дело, а и знатная она в этом году пошла, дух-то на чердаке стоит…
— Лизка, — всхлипнула Антипова, — ты кончай строить из себя деревню! Не представляешь, как раздражает!Read more...Collapse )

____
Разбудите меня в августе
Царь-щука

Dec. 25th, 2016

patashinsky

* * *

а шкатулочка открывалась, открывалась она долгохонько,
а на ней кукла девочка заводила валец, на неё смотреть горько,
а в шкатулочке две монетки, да ещё таинственное такое,
у тебя такого и нету, и никогда не будет

а она в кроватку нет-нет, не ляжет, куколка девочка, а она больная,
а кроватка у неё далече, на фабрике на старинной,
фабрику ту давно закрыли, когда власть мужики захватили,
крути теперь валец, болей, не плакай

а всё вечером происходило, свет веером падал в снег,
желтовался, и небо звёздное, холодает,
снег скрипучий, когда наступаешь, а шкатулочка открывалась,
а девочка всё болела, ну что ты смотришь, пойди помоги кому-то