?

Log in

у беды ни дома, ни огорода,
только погреб, бочки кругом и банки,
только ясли с вымокшею соломой.
говорит: люблю тебя, человечек,
так ты пахнешь нежностью и овчиной,
так поёшь на слабом своём воздушном,
поживём-увидимся, боже правый,
и никто мне глаз отвести не сможет,
и никто тебя от меня не спрячет,
потому что я-то любила больше.

у печали вечер, а ночи мало —
прошлогодний снег, календарь настенный,
говорит: не дыши, я могу вернуться,
я живу в чернильнице, как сиротка,
там темно и тесно, как будто в сердце,
вот и сердце твоё что моя стекляшка,
постучи, послушаем, зазвенит ли,
зазвенит, поплывёт за окно со мною,
потому что я-то любила больше.

вот и эта, маленькая, шальная,
замирает, вслушиваясь, болея,
как гудят волшебные самолёты,
как растут огни на зелёном поле,
вся насквозь бесплотна и кругосветна,
всё глядит в окошко, уснуть не может,
выцветает стрелкой в далёком небе,
всё молчит, что носит ручною кладью.
спросишь, как зовут, а она смеётся,
ничего не скажет, а всё смеётся
сквозь небесный свет, голубые слёзы.

Tags:

семи холмам, не помнящим родства, кто выпишет проверенное средство
бесплотного иного вещества, бескровного далёкого соседства —

не вечера на тайном этаже — о, призраки, кочующие в вышних! —
не жемчуга капризной госпоже, принцессе из черёмушек неближних, —

воды и хлеба, света и тепла, теперь и присно, вдоволь и до края,
и чтобы жизнь тянулась и была — нетронутая, нежная, любая.

беспамятства короткую печаль — большой зимы, окраинного тлена, —
возьми и никогда не возвращай, держи её, пусть будет неразменна.

храни меня, чудесный часовой, надёжнее, чем всякого больного,
когда парит над бедной головой зелёный морок пламени ночного,

когда по воле беспокойных вод внутри меня — от самого начала —
нескучный сад, кленовый камелот, плывёт и плачет, обречён причалу.

Tags:

Марья

не здесь, не здесь, где тьма и таракань,
и лёгкая вахтёрша на подъёме
стучит клюкой: ты будешь кто такой,
такая ночь, что я не вижу, кроме
кромешной тьмы, ловлю её рукой,

и мёртвую герань, и крепдешин,
и лаковую лодочку в прихожей,
одну на свете, помоги ей боже,
когда весь дом погас, и ни души,

ни тела, только держится в уме
пустая связь воздушных и возвратных,
ни тела ни души, одна утрата,
зови меня, когда тебе неладно,
но музыку по имени — не смей, —

так говорит, — пока идёшь сюда,
и я тебя как мушку на ладони,
и все тебя из окон видят в доме,
и всё кругом трескучая слюда,
и белый мрамор, и горбатый мост,
и шёлковую нитку в купорос
пускает школьница растить себе кристаллы,
поёт в эфире радио прощай,
и тлеет чай из пачки навсегда,
и сахар, и горячая вода,
и как ни греюсь, всё темно и мало.

я марья, говорит, я злая марь
из бывших, тараканова в застенке,
я в драмтеатре вешала пальто,
неправда, я растаяла в чахотке,
сгорела в ледоход, как полагалось,
а завтра воспарила над горою,
давай мне пропуск, руки покажи,
а там и поглядим, на всю ли жизнь
тебе сюда, за турникет, по льду.
обратно позвони, и я открою.
я кровь твоя. смотри, как я иду.

Tags:

Нижнее

*новенький совсем

У Антипова-старшего в кармане тренькнул телефон. Он сделал безразличное лицо, которое Антипова-старшая особенно ненавидела, для виду неспешно — разве что громче обычного хрустя баранкой — допил чай и ушёл на улицу. И оттуда, прямо с крыльца, торопливо запищал кнопками. Елизавета, хозяйка дачи, сочувственно вздохнула.
— Лиз, — сказала Антипова-старшая, — давай напьёмся вечером, а? Сил моих больше нет!
— Не напьёмся, — поправила Елизавета, — а культурно употребим. У меня наливочка есть черноплодная. Лещик копчёный. Ещё чего-нибудь намутим. Посидим, вспомним молодость.
— Было бы что вспоминать!
— А может, — раздумчиво сказала Елизавета, наблюдая, как квартирантка уминает яблочный пирог вприкуску с солёной черемшой, — и не употребим…
— Лизка, ну давай! Мальчики на пруды пойдут. Игорь до ночи будет шляться, с этой своей разговоры вести… А мне что, сидеть и крестиком вышивать?
— Не нравится крестиком — спицы могу принести. У меня ниток много. Голубые есть, розовые. Ты что так смотришь? Не чувствуешь ещё?
— Так и знала, — сказала Антипова-старшая. И разревелась.
Елизавета спокойно и деловито собрала со стола, промахнула крошки, заново поставила чайник.
— Ты поплачь пока, а я мяты заварю. Мята в таких случаях первое дело, а и знатная она в этом году пошла, дух-то на чердаке стоит…
— Лизка, — всхлипнула Антипова, — ты кончай строить из себя деревню! Не представляешь, как раздражает!Read more...Collapse )

____
Разбудите меня в августе
Царь-щука

Dec. 25th, 2016

patashinsky

* * *

а шкатулочка открывалась, открывалась она долгохонько,
а на ней кукла девочка заводила валец, на неё смотреть горько,
а в шкатулочке две монетки, да ещё таинственное такое,
у тебя такого и нету, и никогда не будет

а она в кроватку нет-нет, не ляжет, куколка девочка, а она больная,
а кроватка у неё далече, на фабрике на старинной,
фабрику ту давно закрыли, когда власть мужики захватили,
крути теперь валец, болей, не плакай

а всё вечером происходило, свет веером падал в снег,
желтовался, и небо звёздное, холодает,
снег скрипучий, когда наступаешь, а шкатулочка открывалась,
а девочка всё болела, ну что ты смотришь, пойди помоги кому-то
Одно из самых волшебных детских воспоминаний — чёрная лыжная мазь. Даже стрёмная с виду штука может иметь отношение к волшебству.
Дед говорит: чёрную бери, — и это значит, что сейчас я выйду туда, куда ни один нормальный человек добровольно не пойдёт и даже собаку не выгонит. Где нос и пальцы исчезнут за полчаса — ибо перестанут быть даны в ощущениях. В хрустальное царство, в застывший освещённый мир, голубой и оранжевый, зелёный и звёздный в сумерках; где всё равно будет тёмный незамерзающий ручей под железнодорожным мостом и мягкие иглы инея повсюду. Инеем обрастает шарф, где дышишь, потом ресницы, и неудобно моргать. Потом жутковато кажется, что замерзают сами глаза. И вспоминаешь замёрзшими глазами по «Юному натуралисту»: сосульки, наледь, торосы, наст, фирн.
Восемнадцать лет назад я увела знакомого Митю гулять на заброшенную пристань — за шесть километров пешком, в самые холода, с бледным солнцем в замёрзшем небе.
А двадцать и больше лет назад — ходила тайком к железной дороге, чтобы смотреть, как пролетает огромный и невесомый поезд, весь в белом дыму и светящейся пыли.
Это сродни любопытству к безвоздушным пространствам и большим глубинам, к местам, где человек не сумел бы жить, — только любопытство уже любовь.
Я много читала раньше, чем имело смысл читать ребёнку, и «сёстры тяжесть и нежность» — было о еловых лапах в большие снега.
И не любила никогда почему-то ни единой книги о полярниках, покорении Арктики и всём таком.
Чем белее и ледянее снаружи, тем ярче старое домашнее золото, тем меньше и круглее сам тёплый дом — как мандарин, как ёлочный шар, как отражение настольной лампы в полированной деревянной глубине.
Я хочу жить в купальне с мышами-невидимками, вот что.

Tags:

Царь-щука

*и этот текст тоже был в txt_me, а третий будет новый*

В кустах сначала зашуршало, потом звякнуло, а потом негромко чертыхнулось. Мишка Филимонов тут же вспомнил о болотных мертвяках. Пацаны со слободки говорили, что они не воняют, а сладко пахнут ивой, осокой и плесенью. Кожа у них тёмная из-за недостатка кислорода и низкой температуры воды. Мертвяки нередко охраняют затопленные клады или древнее оружие; а вот нападают ли на людей, науке неизвестно.
Этот нападать не спешил. Всё копошился чего-то, бранился и кашлял.
Мишка ещё раз прислушался, покрепче перехватил увесистую корягу и встал навстречу врагу.
— А ну, выходи! — прикрикнул он новым суровым голосом, прорезавшимся пару недель назад. — Выходи, хуже будет! — и на «хуже» дал позорнейшего петуха.
— Помогите, пожалуйста, — вежливо попросили из зарослей.
Не отпуская коряги, Мишка подошёл ближе. Посередине запутанного кривого куста в неудобной позе торчал какой-то человек. На нём был брезентовый плащ и невнятного цвета шляпа с обвислыми полями. Под шляпой блестели очки, которые мертвякам, как известно, без надобности.
— О! — обрадовался человек, увидев его. — Филимонов джуниор! Здорово, тёзка! Помоги выбраться, а? Я тут сломал…
— Ногу? — обречённо спросил Мишка.
— Да нет, спиннинг. А бросать жалко. Руку мне дай… а лучше, слушай, папку позови! Далеко он?
— Далеко. Так что давайте я попробую.
— Подожди-ка. Ты сначала спиннинг у меня возьми. И садок. И ещё вот корзину. А теперь я… — человек сделал странное усилие, подтягиваясь на ветках и одновременно протискиваясь сквозь них; что-то чавкнуло, и он вдруг вывалился из куста на берег.
И тут Мишка узнал двоюродного соседа Русакова. С соседями ведь считалось как: кто живёт на Восьмого марта или на Комсомольской улице — родные; кто хорошо знаком, но поселился на слободке и ниже — вроде того что кузены. Сейчас двоюродный сосед сидел на траве и печально разглядывал свои ноги. На левой был резиновый сапог, а на правой красный шерстяной носок с крепко заштопанной коричневыми нитками пяткой.
— Да, — пробормотал он наконец, — нелепо вышло. Заблудился. Спиннинг сломал. Теперь вот ещё сапог…Read more...Collapse )
А в ЖЗ вывесили ноябрьский "Урал", и там cтихов немножко.

Tags:

*этот текст был в txt_me года три назад; будем считать, что с него всё начинается.
а тэг потом придумаю.*


Филимоновы сели обедать, когда по крыше грохнуло.
Филимонов-старший, человек наблюдательный и медлительный, даже глазом не моргнул. Он отметил, что Гришка ойкнул и полез под стол, а Миша, наоборот, с любопытством уставился в потолок. И подумал, что Григория надо взять на рыбалку и вырастить там из него настоящего мужика. А то бабы очень уж разбаловали пацана.
Филимонова-старшая так поглядела на мужа, будто это он всё подстроил.
Филимоновы-младшие теперь сидели почти одинаковые, вихрастые и заинтересованные. Они ждали, что скажет мама.

— Началось! — сказала мама.
И началось.Read more...Collapse )

Dec. 5th, 2016

Книжка будет выглядеть вот так:

обложка

Примерно треть рассказов оттуда лежит здесь под замком для небольшой группы, а остальные по большей части в txt_me. Что, как, где и когда будет, скоро напишу.

А пока вот что: надо же писать ещё одну, и я уже знаю про что. И надо попробовать, наверное, делать это прямо здесь и без замка. Потому что навык глубокомысленных записей про жизнь, кажется, временно утрачен, а надо же как-то присутствовать и заполнять пространство. Короче, будем сочинять про весёлую деревню и вообще всячески развлекаться, а то меня очень беспокоят в последнее время собственные сложные щщи.
Привет!