Химера (_chimera_) wrote,
Химера
_chimera_

"Рёма" Хиллсборо в пересказе Samui Kaze - 16


Несмотря на явную вражду между Тёсю и Сацума, Рёма по-прежнему надеялся как-то объединить оба этих княжества. Симпатии его были на стороне Тёсю, но в последнее время его живо интересовал и хан Сацума – тот развивал свой собственный флот, напрямую торгуя с представителями западных наций через порт Нагасаки. И вот, в середине августа Рёма явился к Кайсю с целью поговорить о Сайго Китиноскэ и попросить к нему рекомендательное письмо.
Сам Кацу Кайсю на то время находился в довольно сложном положении: после событий в Икедая и последующих действий Тёсю, тот факт, что Кацу по сути прятал у себя в академии диссидентов, мягко говоря не прибавлял ему популярности. Окубо Итио предупреждал Кайсю, что некоторые чиновники Эдо очень и очень не против закрыть его морскую академию, и более того, он опасается, что Кацу могут арестовать. Кайсю это разумеется не могло не беспокоить.
Когда Рёма попросил у Кайсю рекомендательное письмо, тот был слегка удивлен, но признался, что и сам подумывал отправить его к Сайго. Однако поинтересовался почему этой встречи так хотел Рёма.
- Потому что Сайго командовал войсками Сацума в сражении против Тёсю.
- Понятно, - сказал Кайсю, несколько озадаченный таким ответом, - надеюсь, ты не собираешься совершить какую-нибудь глупость, вроде убийства Сайго?
- Да нет, - ответил Рёма, - хотя такая мысль могла бы у меня возникнуть пару лет назад. До того как мы с вами познакомились.
- Сайго, - сказал Кацу, - назначен одним из командующих войска Токугава в планируемом походе против Тёсю. В предыдущем сражении с Тёсю ему прострелили ногу и сейчас он, полагаю, в резиденции Сацума в Киото. Лично мы с ним никогда не встречались, но письмо я тебе напишу.
- А вы почему хотели, чтобы я с ним встретился? - спросил Рёма
- Потому, что мне кажется, что с этого времени Сацума будет иметь большой вес в политических делах. С учетом влияния этого хана в Киото и Эдо, не говоря уж об установившихся отношениях с британцами, Сацума один из наиболее могущественных ханов в Японии, если не самый могущественный. Ты знаешь, что они недавно купили у англичан два военных корабля и около 60 пушек? Кроме того, - продолжал Кайсю,- я беспокоюсь об академии и своих людях. При нынешнем положении дел в Киото академию могут закрыть. И еще – Окубо предупредил меня, что бакуфу может начать охотиться за моей головой. Фигурально выражаясь, - добавил он, увидев, что Рёма уже хватается за меч. - Если что-то случится, я хочу чтобы моим людям было к кому обратиться, особенно тем из вас, кто из Тоса. Сайго Китиноскэ может влиять на даймё Хисамицу. Полагаю, он сейчас наиболее могущественный человек в Сацума. После того, как ты с ним встретишься, я хочу, чтобы ты рассказал мне, что о нем думаешь. Нужно, чтобы Сайго был на нашей стороне. Поскольку бакуфу не может быть на равных с иностранцами, необходимо объединить сильнейшие кланы – и так укрепить страну.
- Кроме того, - продолжал Кайсю, - можешь также сказать Сайго, что до похода против Тёсю скорее всего не дойдет. Если бы намерения были действительно столь серьезны, то выступление бы не откладывали столько времени. На самом деле они не могут собрать достаточно сил для военных действий.
Кацу Кайсю искренне полагал, что будущее страны зависит от таких людей как Сайго и Сакамото Рёма. По мнению Кацу, сёгунату оставалось недолго. Но хотя он и был преданным вассалом дома Токугава, служение его слепым не было, и думал он больше о будущем и благе страны в целом.
***

Сайго Китиноскэ родился в 1827 году в Кагосима. Он был старшим сыном небогатого самурая, жалования которого едва хватало чтоб прокормить жену и семерых детей. В возрасте шести лет Китиноскэ, как и другие мальчики из самурайских семей Сацума, был отдан на воспитание в местное воинское братство (откровенно говоря, понятия не имею что тут имел в виду автор), целью которого было воспитание самурайского духа в этом наиболее воинственном из ханов.
Нормы поведения для этих детей были пожалуй самыми строгими в Японии. Сыновья самураев были не просто членами своих семей, они были достоянием хана. В будущем сын самурая будет служить дайме и пока что он только на время доверен своей семье. Соответственно матери и сестры относились к ним по-особенному, мальчиков держали отдельно от девочек, чтобы не “подпортить” их мужественность. Сыновьям самураев Сацума запрещалось, среди прочего, общаться с торговцами, посещать театры и места, где подавали спиртное. За нарушение правил поведения полагалось наказание, которое должно было вызывать чувство стыда. За незначительные провинности, такие как например свист на улице, ссоры или небольшую ложь, юного нарушителя сажали в центре комнаты, в окружении его товарищей, которые по очереди давали ему пощечины – наказание было не столько болезненным, сколько унизительным. За более значимые вещи мальчика выводили во двор, где на него кучей наваливались остальные, пока он не терял сознание. И за совсем серьезные проступки, как-то выпивка или распутство, провинившегося подвергали остракизму. Его запирали в доме на несколько дней и не позволяли ни с кем общаться.
В смертной казни не было необходимости. Если самурая этого хана признавали заслуживающим смерти, ему просто приказывали отправиться домой и умереть от своего же меча, что он и выполнял. Не возникало даже и мысли, что самурай может попробовать бежать: в обществе, где остракизм был наиболее суровым наказанием, смерть через сэппуку считалась куда более достойной участью чем жизнь труса в изгнании. Хотя такая система порождала сильнейших воинов в стране, самураи в Сацума относились к другим классам с куда большим пренебрежением, чем в любом другом княжестве.
Сайго, впрочем, был в некотором роде исключением из этого правила; девизом его было “почитать небеса и любить человечество”. В возрасте 17 лет Сайго был назначен на свой первый официальный пост: помощник магистрата по административным вопросам крестьянства. Выросший в бедной семье Сайго с сочувствием относился к крестьянам, которые весьма страдали от бремени налогов в хане. Самураи составляли около 40% от населения Сацума; их “процент на душу населения” был одним из наибольших в стране. А поскольку жалование самураев напрямую зависело от урожая риса в хане, крестьянам приходилось несладко. Сайго по возможности старался облегчить их участь, чем заслужил уважение и признание.
В 1851 году, за два года до прибытия Черной эскадры, к власти в хане пришел новый даймё. Это событие значительно повлияло на судьбу Сайго, да и пожалуй страны в целом. Дайме этим был Симадзу Нариакира, ставший 26 князем Сацума после длительных дебатов между реформаторами и консерваторами хана. Реформаторы поддерживали Нариакиру, старшего сына прежнего дайме, консерваторы – его сводного брата Хисамицу, сына любимой наложницы князя. В конце концов, после прямого вмешательства сегуна, князем стал Нариакира.
Нариакира был одним из наиболее уважаемых князей того времени. Подобно другим дальновидным людям, он осознавал необходимость открытия границ, заимствования Западной культуры и технологий. В своем княжестве он укрепил береговую линию и заложил мины в море на подступах к Кагосима (британские суда по чистой случайности обошли эти мины при нападении на Кагосима в 1863 году). В 1854 году, после появления эскадры Перри, Нариакира убедил бакуфу отменить запрет на строительство больших кораблей и в дальнейшем построил судно по западному образцу; также в его княжестве были сооружены фабрики западного типа и пламенная печь – все с целью постройки военных судов, производства пушек, винтовок и прочего более современного оружия. В 1854 году, через 15 лет после изобретения фотографии в Европе, Нариакира сделал первый в Японии фотографический снимок камерой, которую сам создал. В 1858 году, через 12 лет после появления телеграфа в Европе, даймё Сацума создал простую телеграфную сеть в окрестностях своего замка.
Для Сайго дайме был тем же, что и Кацу Кайсю для Рёмы: не просто “величайшим человеком в Японии”, но тем, кто открыл ему дорогу в будущее. Подобно Кайсю, Нариакира полагал, что происхождение роли не играет; он постоянно искал талантливых молодых людей и был достаточно мудр, чтобы распознать умного и способного человека – хотя Сайго и так проглядеть было непросто: он был почти шести футов росту и весил более 240 фунтов. В 1854 году 27-летний Сайго впервые сопровождал дайме Нариакира в его поездке в Эдо.
Нариакира очень ценил своего подчиненного. Однажды в разговоре с дайме Фукуи он заметил: “Хотя у дома Симадзу множество вассалов, только на одного из них мы можем полностью положиться в эти непростые времена. Это Сайго. Запомните это имя, поскольку этот человек – наибольшая ценность княжества Сацума”.
Сайго прибыл в Эдо в марте 1854 года, в тот же месяц, когда бакуфу подписало первый торговый договор с Америкой. Хотя официально Сайго был садовником князя, фактически он выступал в роли его частного секретаря по связям между Сацума и Мито, ибо хотя Нариакира и предлагал торговать с Западом, он весьма симпатизировал роялистам хана Мито. И Сайго регулярно встречался с лидерами этого движения в Мито, сообщая полученные от них сведения, в частности о политической ситуации, Нариакире.
В 1858 году, вернувшись с дайме в Сацума, Сайго был послан обратно в Эдо поддержать кандидатуру Ёсинобу на пост сегуна. Однако, как уже известно, тот сегуном не стал, и власть оказалась в руках Ии Наоскэ. В июне 1858 же Сайго был отправлен в Осаку – смешаться с роялистами в регионе Осака-Киото и доложить о ситуации Нариакире. Однако, в следующем месяце Сайго узнал о внезапной смерти дайме и был намерен вернуться в Кагосима и совершить самоубийство как подобает вассалу: будучи всецело преданным своему князю, он не видел смысла в своем дальнейшем существовании.
Отговорил его один буддистский священник по имени Гессё (надеюсь, я хоть правильно транскрибировала - Gessho), роялист, с которым Сайго подружился в Киото. Гессё убедил Сайго, что его долг – продолжать дело Нариакиры, приложить все усилия для свержения Ии Наоскэ, и объединения Киото и Эдо. “Смерть – сказал священник – рано или поздно придет к каждому из нас”.
Сайго с другими роялистами из разных кланов планировал поднять войска в Киото и Эдо, войти в Хиконе на северо-западе от Киото и окружить замок Ии. Планы эти, разумеется, были разрушены когда Ии начал свои репрессии, и Сайго был вынужден бежать обратно в Кагосиму вместе со своим другом Гессё, которого власти бакуфу разыскивали как лидера роялистов.
По возвращении в Сацума Сайго столкнулся с новыми проблемами. Ходили слухи, что Нариакира был отравлен, и что за убийством стоял его сводный брат Хисамицу. Хотя доказательств тому не было, Сайго поверил слухам, и ненавидел Хисамицу до конца своих дней.
На смертном одре Нариакира сказал, что ему наследовать будет его племянник, сын Хисамицу. Но поскольку наследнику было всего 19 лет, Нариакира попросил Хисамицу “помочь молодому дайме усилить влияние императорского двора, свергнуть Ии Наоскэ и укрепить силы страны, объединив Киото и Эдо”. Хисамицу был только рад повиноваться, поскольку это был его шанс получить власть над Сацума – если не официально, то во всяком случае фактически.
После смерти Нариакиры влияние консерваторов Сацума возросло - и хотя самому Сайго арест не грозил, сказать того же о Гессё было нельзя. По мнению Сайго на тот момент, это была уже последняя капля. Вместо того, чтобы позволить арестовать Гессё – которого наверняка бы казнили – Сайго решил, что умрут они вместе. (по-моему у кого-то идея-фикс на помирании). Он считал, что поскольку это он убедил своего друга бежать с ним в Сацума, обещая ему убежище, он должен теперь с ним вместе и погибнуть. И вот, поздней ноябрьской ночью Сайго и Гессё сели в лодку и поплыли в открытое море. Отплыв около мили от берега, они бросились в воду. Сайго выловили и спасли его друзья. Гессё же утонул.
Власти Сацума оказались перед непростой задачей: как поступить с Сайго. С одной стороны, вот-вот могут явиться люди регента Ии, чтобы арестовать Сайго за укрывательство Гессё, следовательно надо его срочно наказать. С другой стороны, Сайго уже успел стать лидером молодых роялистов Сацума, и его покарание может спровоцировать беспорядки и проблемы. Чтобы избежать конфронтации и с Эдо, и с роялистами, власти Сацума объявили что Сайго утонул, а в январе 1859 года сослали его на острова Рюкю в 250 милях на юг от Кагосима.
Пока Сайго был в изгнании, Ии Наоскэ успели убить, а в Сацума реформаторы одержали верх над консерваторами. Хитрец Хисамицу, увидел возможность усилить свою власть и влияние Сацума на политической арене примкнув к реформаторам, которые, будучи к тому же роялистами, пользовались влиянием в Киото. Он отправил посланцев в Эдо и Киото, а сам собрал тысячную армию и отправился убеждать власти бакуфу и императорский двор объединиться. Однако для осуществления этого плана ему был нужен помощник, весьма популярный Сайго Китиноскэ, и в декабре 1861 года Сайго возвращают из ссылки.
Сайго однако был слишком упрям, чтобы новый дайме мог его контролировать. Когда Хисамицу обсуждал с ним свой план объединения двора и сёгуната, Сайго прямо заявил князю, что тот не способен это осуществить. Дайме рассвирепел, а Сайго отвернувшись назвал его – негромко, но так, чтобы князь услышал – мужланом и деревенщиной.
Сайго был против объединения Эдо и Киото; ему больше импонировала позиция “долой варваров”. В марте следующего года его одного отправили в Симоносэки с приказом дожидаться там князя, который вскоре должен был отплыть из Кагосима вместе с армией. В Симоносэки Сайго встретился с лидерами роялистов Тёсю, которые убедили его немедленно отправляться в район Осака-Киото собирать войска и разрушить планы объединения двора и сегуната. Сайго покинул Симоносэки, ослушавшись приказа дайме, полный решимости уничтожить даже возможность объединения, которого так старался добиться князь Хисамицу.
Хисамицу это очень разозлило. Действия Сайго угрожали его планам, и он решил остановить его – отправился со своим войском в Осака. Прибыв в город, Хисамицу приказал Сайго вернуться в Кагосима и снова отправил его в изгнание.
Хотя это возможно и спасло Сайго жизнь – его миновала резня в Терадая – он не мог вернуться в Кагосима в течение двух лет, пока Хисамицу снова не понадобились его услуги.
Несмотря на первое поражение Тёсю в августе 1863 года, Хисамицу понял, что его план объединения двора и сегуната постепенно уступает по популярности движению “да здравствует император, долой бакуфу”. Соответственно, чтобы сохранить положение Сацума в Киото он переорганизовал правительство в своем княжестве, удалив консерваторов и заменив их роялистами низших рангов, безоговорочным лидером которых был Сайго. В феврале следующего года Сайго снова вернули из изгнания, а в марте он был отправлен в Киото в качестве главнокомандующего сил Сацума. 36-летний Сайго Китиноскэ практически стал главой Сацума.
После инцидента в Икедая Сайго настоял на том, чтобы Хисамицу отклонил приказ бакуфу изгнать Тёсю из Киото. “Первейшая обязанность Сацума, - сказал он, - выполнить волю покойного князя Нариакиры и защитить императорский дворец и – пока что – ничего более. Эта война – между Айдзу и Тёсю. Если мы пошлем войска вместе с Айдзу сражаться против Тёсю, это только усилит чувство враждебности, которое Тёсю уже испытывает к Сацума. В настоящее время сражением мы ничего не выиграем”.
Но когда Тёсю атаковали императорский дворец, у Сайго как у главнокомандующего войск Сайцума в Киото не оставалось выбора, кроме как сражаться – хотя он действовал скорее не по приказу Токугава, а по велению императора.

***

В середине августа Рёма встретился с Сайго. Тот рассказал Сакамото, что не так давно к нему приходил еще один человек из Тоса, Накаока Синтаро, который чуть ли не с боем прорывался к Сайго и казалось был готов напасть на него, несмотря на охрану. Тоже спрашивал, почему Сацума поддержали бакуфу.
По всей видимости, репутация Сацума очень заботила Сайго, его печалила такая непопулярность родного хана. И особенно Сацума были нелюбимы в Киото – за то, что выступили против Тёсю. Те же наоборот пользовались популярностью, несмотря на нападение на дворцовые ворота, поскольку считалось, что их на это вынудили.
Рёма – достаточно осторожно – поделился своей идеей об объединении Тёсю и Сацума, после чего попрощался и ушел. Он полагал, что на первое время достаточно не настаивать, а просто рассказать о таком возможном объединении и дать Сайго некоторое время поразмышлять над этим – ну а потом уже “обрабатывать” его дальше. Правда вернувшись в Кобэ, Рёма не очень спешил рассказывать об этом Кайсю, так что тому пришлось самому спросить у Рёмы что тот думает о Сайго.
- Тяжело его понять, - сказал Рёма, - если сравнить его с большим колоколом, то чем сильнее его стукнуть, тем громче он звучит. Но к сожалению, молоток, которым по нему били (тут он подразумевал себя) был слишком мал.

***

Предчувствие угрозы не обманули Кайсю: в середине сентября бакуфу начало расследование касательно личностей его учеников. Кайсю встретился с Сайго. А в конце октября Кацу было приказано вернуться в Эдо, академия же в Кобэ была закрыта.
Кацу собрал своих учеников и сказал, что заручился обещанием Сайго обеспечить их безопасность по мере возможности. По возвращении в Эдо он был снят со своего поста, помещен под домашний арест и его жалование было урезано до минимума.
Казалось, что все, чего Рёма и его товарищи достигли за два года под руководством Кайсю, было утрачено. Лишившись поддержки Кацу, Рёма и остальные остались без убежища, и следовательно могли быть арестованы как властями Токугава, так и Тоса. Конечно, это время не прошло даром: помимо полученных знаний и навыков, Рёма, благодаря Кайсю, познакомился с некоторыми из наиболее влиятельных людей бакуфу, а также сблизился с Сайго и людьми Тёсю; он находился в лучшем положении для достижении своей цели, чем два года назад. Однако на то время ему казалось, что все планы пошли прахом.

Tags: Рёма, бакумацу
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 34 comments