Химера (_chimera_) wrote,
Химера
_chimera_

"Рёма" Хиллсборо в пересказе Samui Kaze - 14

Сегодняшний рассказ о том, как Рёма Ёкои Сёнана навещал, о первой встрече с Орё, а также печально известном инциденте в Икедая и предшествующих тому событиях.

В начале апреля Кацу засобирался в Осаку, отчитаться перед сегуном о положении дел. Рёму же он отправил в Кобэ, но не прямо, а через Кумамото. Кайсю хотел, чтобы Сакамото навестил Ёкои Сёнана, недавно отстраненного с поста советника Фукуи по весьма своеобразной причине: в конце прошлого года на него напали противники открытия страны, но вместо того, чтобы защищаться как положено самураю, 55-летний советник предпочел сделать ноги. (и после этого его сняли с поста – Japanese...they are strange</l>).
Рёма передал Ёкои от Кацу приветы и некоторую сумму денег: бывший советник жил весьма небогато. Ёкои представил Рёме своего племянника и попросил взять того в морскую академию в Кобэ – что тот и сделал. В разговоре Рёма в очередной раз выступил с речью о необходимости укрепления страны, становлении демократии, организации выборов и прочая и прочая. Но когда он дошел до того, что, образно выражаясь, император должен быть слугой народа и отвечать перед ним, Ёкои, при всей своей прогрессивности мышления, этого переварить не мог и посоветовал Рёме быть поосторожней с высказываниями, а то не все еще готовы к восприятию столь радикальных идей и мало ли что может случиться.

Рёма вернулся в Кобэ и следующие месяца полтора тренировал своих людей, а в последний день мая получил послание от Ёкои: тот просил Рёму собрать как можно больше ронинов и вывести их из Киото. Ёкои опасался, что Тёсю, которые со времени своего изгнания из Киото предыдущим летом планировали ответное нападение на силы Сацума и Айдзу, охраняющих императорский дворец, вот-вот могут это самое нападение начать.
Рёма полагал, что гражданская война – это несколько не то, что нужно в данный момент, и немедленно отправился в Киото – поговорить с Кацурой. Хотя Тёсю и были изгнаны, им было позволено сохранить казармы в Киото, где Кацура в то время и пребывал.
Рёма планировал добраться паромом до Осаки, а оттуда лодкой – до Киото. Погруженный в размышления о том, как бы объединить Тёсю и Сацума – против такого союза у бакуфу не было бы шансов - он свернул на небольшую улочку, намереваясь срезать дорогу к лодочной пристани, и увидел молодую девушку, которая отчаянно ругалась с двумя весьма подозрительными типами, требуя вернуть ее сестру. За девушку Рёма вступился, типов нашугал, одного оставил заложником, а второму сказал очень быстро привести упомянутую сестру, а то его приятелю придется туго.
Отбив таким образом обоих девиц, Рёма забрал их с собой в Киото. По дороге старшая – никто иная как Орё - рассказала ему свою историю и почему она оказалась в Осаке.
Орё было 23 года и она была дочерью врача из Киото, старшей из пятерых детей. Отец ее был роялистом и водил близкую дружбу с некоторыми жертвами режима Ии Наоскэ. Два года назад он умер; Орё и ее мать были вынуждены продать практически все имущество и даже большую часть одежды, чтобы выжить. Орё пришлось стать служанкой. За время ее отсутствия ее мать обманом вынудили продать младших дочерей – 16-летнюю Кимиэ и 13-летнюю Мицуэ - в бордель, одну в Осака, другую в Киото. Когда Орё узнала об этом, она немедленно забрала Мицуэ, а затем отправилась вызволять Кимиэ в Осаку, где они с Рёмой и столкнулись.
Рёма сдал обеих на руки Отосэ, хозяйке Терадая, с которой был весьма дружен, попросив ее взять Орё в качестве служанки. Сам же поторопился в Киото.

Хотя Рёма и симпатизировал Тёсю, он еще более беспокоился о том, что гражданская война может дать иностранцам прекрасную возможность подчинить страну себе, как это случилось с Китаем. Сперва, думал он, необходимо создать торговую сеть; доходы позволят приобрести еще кораблей, пушек и винтовок и тогда уж можно предпринимать какие-то действия. (Честно говоря, РХ уже малость подзадолбал упоминанием этой торговли, кораблей и пушек, боюсь что не меня одну).

В Киото, когда Рёма проходил по мосту Сидзё, его негромко окликнули из-за ворот магазинчика Мацуя. Хозяина Рёма знал, это был Котака Сюнтаро (он же Фурутака, он же Фурудака), шпион Тёсю, который под именем Киемон держал вышеупомянутый магазинчик, собирая разную полезную информацию. В самом магазинчике помимо прочего в подвале был склад винтовок и прочей амуниции, в верхних же комнатах прятались роялисты, оставшиеся в Киото с прошлого лета.
В доме Котаки Рёму встретили еще двое: Миябе Тейдзо из Кумамото и его пожилой слуга. Миябе был близким другом Ёкои; в 1861 году он бежал из Кумамото, чтобы присоединиться к движению Дзеи. Миябе был одним из наиболее влиятельных роялистов в Киото, он был изгнан также как и Тёсю, но тайно вернулся и скрывался в магазине Котаки. По просьбе Котаки Миябе показал Рёме составленный им план переворота: поджечь императорский дворец, захватить императора и переправить его в безопасное место вне города, убить начальника охраны Киото, а также заставить императора подписать приказ о наступлении на бакуфу. После чего вернуть ко двору семерых изгнанных аристократов, а дайме Тёсю назначить начальником охраны Киото.
Заговорщики планировали собраться 5 июня в Икедая, чтобы обсудить последние детали плана. Они надеялись, что к ним присоединится и Рёма; помимо этого они уже разговаривали с некоторыми из его людей в Кобэ.
Рёма сердито заявил, что именно поэтому он здесь и как раз собирался навестить Кацуру, поскольку он, похоже, единственный, кто прислушивается к гласу рассудка. В очередной раз он попытался объяснить, что каким бы сильным не был хан Тёсю, ему не выстоять против совместных сил бакуфу, Сацума, Айдзу, Фукуи и Тоса. Он поделился своим планом об отправке людей на освоение Эзо. Котака же сказал, что двое из людей Рёмы, Кицума и Камеяма, полны решимости присоединиться к их перевороту. Рёма был, по меньшей мере раздосадован: в его планах Кицума должен был возглавить экспедицию в Эзо, а Камеяма был одним из наиболее близких и доверенных друзей. Он поспешил в казармы Тёсю.

Встретившись с Кацурой, Рёма сказал, что он только что от Котаки и уже знает о плане. Кацура был мрачен - идея ему не нравилась. Склонностью все взвешивать он несколько походил на Рёму, но в отличие от Сакамото, первейшим интересом Кацуры было благополучие его хана, Тёсю, в то время как Рёма больше думал о стране в целом.
Кацура пояснил, что роялисты Тёсю хоть и преследовали одну цель – свержение бакуфу – разошлись во мнениях относительно способов достижения этой самой цели. С прошлого лета весь хан строил планы как вернуть себе императорскую милость. Дайме Тёсю, а также его министры и Кацура в том числе, были сторонниками взвешенных действий. После поражения у Симоносэки, они понимали необходимость приобретения военных кораблей и оружия, прежде чем идти войной против режима Токугава либо чужеземцев. Экстремисты же полагали, что следует собрать как можно большее войско в Тёсю, войти в Киото и просить допустить их ко двору снова. После чего они провозгласят независимость императора от властей Эдо, стянут дополнительные силы и выступят против бакуфу.
Ну, а если двор не согласится – действовать по плану Миябе.
Рёма тяжко вздохнул. Было очевидно, что этот план точно не сработает – ведь как только Тёсю войдут в Киото, тысячные отряды Айдзу и Сацума тут же их разобьют наголову.
С этим Кацура был полностью согласен, но слишком сильно выступать против он тоже не мог, в противном случае Тёсю может лишиться поддержки Миябе, Котаки и с ними – сотен ронинов, находящихся в Осаке, Киото и окресностях. А люди были Тёсю нужны.
Полагая, что Кацура обеспокоен безопасностью своих людей, Рёма поделился с ним планом освоения Эзо. План Кацуре нравился, он был не против сохранить как можно больше своих людей, но не мог рисковать и разделять силы Тёсю.
- Вы не можете рисковать жизнью сотен человек! - воскликнул Рёма, - Как вы планируете удержать их от массового самоубийства в таком случае? -
- С помощью Кидзимы, - ответил Кацура. - Он пожалуй самая горячая голова в Тёсю. Я должен убедить его уговорить остальных, в том числе Миябе и Котаку, повременить. Проблема только в том, - добавил он, - что Кидзима столь же нетерпелив и неуправляем.
Рёма слышал о 48-летнем лидере Тёсю, на фоне которого Кусака и Такасуги бледновато смотрелись. Кидзима Матабэ, полный решимости вернуть императорскую милость хану, не подчинялся приказам даже самого дайме. Он просил разрешения ввести свой пятисотенный отряд в Киото. Кидзима был намерен стать ронином, чтобы в случае неудачи Тёсю не могли объявить врагами императора. В то время он находился в Тёсю, набирал армию.
Кацуру также беспокоили возможные действия Кусаки и Такасуги.
В июне прошлого года Такасуги сформировал свой отряд выдающихся воинов, Кихэйтай, в который набирал не только самураев, но и людей крестьянского и торгового сословий. Изначально целью отряда была защита Тёсю от вторжения иностранцев, но помимо этого он должен был послужить и свержению бакуфу. Рёме импонировала сама идея набора людей независимо от их социального статуса; в академию тоже принимали независимо от происхождения, но опять-таки, Рёма планировал, что его флот будет состоять из людей со всей Японии, а не из одного конкретного хана.
В то время, впрочем, Такасуги находился в заключении. Якобы за то, что покинул Тёсю без разрешения, фактически – чтобы пока был под присмотром. Однако его должны были вскоре выпустить.
- Я пробовал объяснить Кидзиме, Кусаке и Такасуги, что к войне мы пока не готовы, - сказал Кацура, - но из всех троих к здравому смыслу прислушался бы только Такасуги, а он в тюрьме. У бакуфу три тысячи солдат в одном только Киото. Я, как и вы, знаю, что одной решимости мало, без оружия у нашего хана нет шансов.
- Нет, - прервал его Рёма, - забудьте про хан. Надо беспокоиться о Японии в целом. Разве вы не видите, что феодальная система насквозь прогнила? Дело не только в бакуфу, а в обществе в целом. Быть на равных с остальными странами мы сможем только объединившись в одну нацию, где все будут равны.
Кацура кивнул:
- Вы правы, Сакамото-сан. Последние шесть месяцев я веду переговоры с представителями разных ханов, пытаясь найти возможность объединиться с ними. Но при таких беспорядках это пока невозможно, если уж на то пошло, мы чувствуем больше враждебности к Эдо, Айдзу и Сацума, чем к иностранцам.
Рема мрачно посмотрел на Кацуру.
- Единственный путь – это объединить сперва Тёсю и Сацума, - сказал он. - Если это удастся осуществить, остальные ханы присоединятся и правительство Токугава падет.
Кацура сперва рассмеялся, полагая что Рёма не может предлагать такое объединение всерьез, а затем горько заметил:
- Хан Сацума, объединившись с Айдзу, отрекся от идеи свержения сегуната и сейчас бакуфу, Айдзу и Сацума только и ждут пока Тёсю начнет свое самоубийственное выступление в Киото. Им хорошо известно, какие горячие головы есть среди роялистов Тёсю, а когда Тёсю заклеймят как врагов императора, сегунат, Айдзу и Сацума легко наберут еще людей из других кланов, окончательно уничтожат наш хан и заберут земли.
- И что же вы планируете делать?
- Продолжать переговоры с другими роялистами в Киото, чтобы заручиться как можно большей поддержкой и в то же время удерживать ронинов от поспешных действий.
- Тогда помогите мне набрать людей для экспедиции в Эзо, - попросил Рёма.
- Сожалею, Сакамото-сан, - ответил Кацура, - но сейчас это невозможно.

Вынужденный отложить планы об освоении Эзо, Рёма вернулся в Кобэ, где рассказал, что виделся с Котакой, отчитал своих людей по первое число, сказав, что пока они не создадут достаточно сильный флот, чтобы контролировать моря от Нагасаки до Эзо, смерть является непозволительной роскошью, так что податься к повстанцам они могут только через его, Рёмы, труп.
Но несмотря на столь прочувствованную речь, Камеяма покинул Кобэ (и Кицума, по всей видимости, тоже).
Чуть позже в тот же день Рёма получил послание от Кайсю, который просил его прибыть в Эдо. Поскольку у него был еще день свободный, Рёма навестил Орё в Терадая, явившись туда в лучших традициях бродяг – изрядно взъерошенный и помятый. Непреклонная Отосэ с порога послала Рёмю в баню – в прямом смысле – и только потом уже отрядила к нему Орё с бутылочкой саке.

А ночью 4 июня Котаку арестовали Шинсенгуми. Помимо склада оружия в подвале, они нашли также план поджога Киото и захвата императора; самого же Котаку ожидал весьма суровый и продолжительный допрос.
Котака уже некоторое время опасался, что его дом под подозрением, но погубила его небрежность со стороны Миябе, а точнее его слуги, Тюдзо, который не слишком скрывал свое знакомство с лидером роялистов и “еще одним по имени Котака Сюнтаро”, скорее даже наоборот. Вместо того, чтобы сразу арестовать Тюдзо, Шинсенгуми проследили за ним до дома Котаки, а затем оставили своего человека, переодетого нищим, наблюдать за магазином Мацуя. Миябе и Тюдзо повезло: во время ареста их не было в магазине. Вернувшись они обнаружили, что дом разгромлен, а оружие исчезло.
Хотя Котака весьма стойко вытерпел несколько часов допроса, после всем известного метода Хидзикаты, он не выдержал и назвал время и место: 5 июня, в час собаки в Икедая к западу от моста Сандзё.

Меж тем, Миябе поспешил оповестить Кацуру об аресте Котаки. Миябе настаивал на том, что Котаку необходимо спасти: его наверняка подвергнут пыткам и если он заговорит, все планы будут разрушены.
Кацура полагал, что на плане уже можно ставить крест: если Шинсенгуми знали достаточно, чтобы арестовать Котаку, то они знают и многое сверх того, а если пока еще нет, то непременно вытянут из Котаки. Рисковать же жизнями многих людей для спасения одного человека Кацура был не согласен. Кроме того, он полагал, что теперь нападение на дворец следует отменить – в столице пять тысяч солдат бакуфу, что против них 20-30 человек? Нет, нужно вернуться в свои ханы, собрать армию, а затем уже вернуться в Киото и нанести удар. Кроме того – но об этом Кацура Миябе говорить не стал – будучи наивысшим чиновником Тёсю в Киото, он не мог позволить себе участвовать в перевороте, ведь если тот провалится – а в этом-то Кацура не сомневался – его репутация как главного дипломата от Тёсю изрядно пострадает, если это вообще не обернется полным крахом для хана Тёсю.
Миябе однако настаивал на необходимости собрания в Икедая, чтобы согласовать план нападения либо же отложить его. У Кацуры не было другого выбора, кроме как согласиться.

Когда Кацура пришел в Икедая, в оговоренной комнате он застал только около десятка человек, разговаривавших и попивавших саке. Миябе и остальных еще не было. Не без раздражения отметив, что собрание по-видимому не начнется еще какое-то время, Кацура сказал, что скоро вернется и вышел. И отправился к Икумацу. Она была явно обеспокоена, но на вопрос Кацуры сказала, что ничего не случилось. Тот предупредил, что ему необходимо вскоре вернуться в Икедая и он зашел просто узнать, не было ли каких-то новых известий, на что Икумацу ответила что нет, мол, не было. И соврала. Тем вечером она как раз развлекала нескольких людей Айдзу и знала, что Шинсенгуми планируют нападение на Икедая; однако по лицу Кацуры сразу поняла, что отговорить его от похода туда ей не удастся. Поэтому она просто добавила снотворного ему в саке.
Когда он проснулся, Икумацу рассказала, что на Икедая напали Шинсенгуми и что Кацуре не стоит выходить – слишком опасно. Однако тот все же ушел, переодевшись в какие-то лохмотья: ему необходимо было попасть в казармы Тёсю. Когда его впустили, он приказал снова запереть ворота и не впускать больше никого – хан Тёсю не должен быть замешан в случившемся.

В сражении в Икедая было убито 11 заговорщиков, 23 были арестованы. Среди убитых были Миябе, Кицума и Камеяма. Шинсенгуми потеряли троих человек, еще двое были ранены.

Tags: Рёма, бакумацу
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 103 comments