Химера (_chimera_) wrote,
Химера
_chimera_

"Рёма" Хиллсборо в пересказе Samui Kaze - 13

Сегодня речь пойдет о печальной участи Ханпейты, о том как приходили за Рёмой, да ушли ни с чем, о планах экспедиции в Эзо, и о том, как Кацу и Сакамото в Нагасаки плавали.

После отбытия князя Ёдо из Эдо в начале 1863 года, влияние роялистов Тоса в княжестве пошло на убыль, в то время как бывшие сторонники регента Тойо стали вновь набирать силу. Хотя Ёдо защищал политику почитания императора, он был сторонником объединения двора и сегуната. Несмотря на заключение под арест во времена Ии Наоскэ, дайме пользовался значительным влиянием в правительстве Эдо.
Вернувшись к концу марта в свои земли после восьмилетнего отсутствия, Ёдо был намерен положить конец действиям партии Ханпейты в своем княжестве. По его приказу трое ближайших соратников Ханпейты совершили сэппуку, однако с самим Ханпейтой следовало действовать осторожнее. Князь Ёдо предполагал, что прямая расправа с главой партии роялистов может вызвать крайне негативную реакцию при дворе, который на то время контролировали Тёсю, а Ёдо это было не с руки. Необходимо было найти достаточно вескую причину для покарания, доказательства серьезного преступления. Дайме Тоса приказал начать расследование убийства регента Ёсиды Тойо. Всех чиновников, которые были у власти во времена влияния Ханпейты, он снял с должностей и заменил их последователями Тойо, тем самым фактически лишив Ханпейту какого-либо политического влияния. Надежных доказательств вины Ханпейты в убийстве регента князю получить не удалось; и только лишь в августе, когда роялисты были лишены доступа во дворец, Ёдо почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы обойтись со своим вассалом, как посчитал нужным.
Сам же Ханпейта был твердо уверен в том, что дайме Тоса находится на стороне роялистов, и даже когда до него дошли известия об августовских событиях в Киото, не почувствовал опасности и не прислушался к советам своих последователей бежать из Тоса.
Его арестовали 21 сентября. Он еще успел разослать людей с предупреждением остальным замешанным в убийстве Тойо, чтобы они придерживались заранее оговоренной версии событий – тогда их вину не смогут доказать – после чего позавтракал, заставив прибывших стражников дожидаться пока он закончит; попрощался со своей женой и затем уже позволил увести себя прочь.

А поздней осенью посланец из Тоса прибыл в дом Тиба в Эдо, где в то время находился Рёма, с приказом Сакамото немедленно вернуться обратно в Коти – вместе с остальными Тоса, находящимися на службе у Кайсю. Однако Рёма высмеял посланца (кстати, самурая высокого ранга) и сказал, что лезть в петлю не собирается и возвращаться в хан просто потому, что ему показали какую-то там бумагу, не намерен. Он сообщил о случившимся Кайсю, который тоже не горел желанием отпускать своих лучших людей для того, чтобы их бросили в тюрьму. Кацу пообещал написать властям Тоса в Эдо с просьбой предоставить Рёме “еще немного времени”... которое должно было растянуться на неопределенный срок.
Но Кайсю было отказано в его просьбе. Рёма и остальные тем не менее в Тоса не вернулись. Теперь они снова были ронинами – через каких-то 10 месяцев после официального прощения за побег.

В середине января 1864 года Рёму в Кобэ навестил один из роялистов Тоса, Китадзое Кицума. Он только вернулся из трехмесячной экспедиции на север Японии. После переворота в Киото в августе предыдущего года сотни роялистов из разных ханов, собравшиеся в столице, оказались без средств и крыши над головой. Власти бакуфу уже не арестовывали этих ронинов на улицах Киото – в их намерения входило просто перебить всех роялистов в городе. По этой причине Рёма составил план, согласно которому эти роялисты должны были отправиться на север, в Эзо – обживать дикие земли и заодно защищать их от возможного вторжения русских. Таким образом, рассуждал Рёма, они смогут избежать смерти, а в нужное время, когда настанет пора решающего сражения, вернуться в Киото и Эдо. Для осуществления этого плана Рёма собирался заручиться финансовой поддержкой сегуната – при содействии разумеется Кайсю, князя Сюнгаку, Ёкои Сёнана и Окубо Итио. В конце концов властям Эдо было непросто контролировать сотни ронинов, которые все еще скрывались в Киото, и Рёма собирался предложить сегунату способ убить двух зайцев: очистить столицу и заодно организовать защиту и разработку северных регионов, богатых полезными ископаемыми.
Однако Кицума, которого собственно и посылали разведать ситуацию в Эзо, был против этого плана, он настаивал на том, что он и его люди останутся в Киото. Рёма знал почему. Как и другие роялисты, Кицума ожидал, что Тёсю нанесут ответный удар, захватят дворец – а затем сожгут город, нападут на резиденцию князя Айдзу, протектора Киото (не знаю как это звание точнее перевести, может у кого идеи?), после чего провозгласят новое императорское правление, независимое от бакуфу.
Но Рёма был также уверен, что Тёсю потерпят поражение.
- Прислушайся к здравому смыслу, - сказал он Кицуме, - Ханпейта и другие не вняли и вот что с ними стало. Сацума и Айдзу объединились, и сейчас Тёсю ничего не сможет сделать, при любой их попытке предпринять какие-либо шаги, Сацума и Айзду, заручившись императорским указом, раздавят их как жуков. И поскольку Тёсю почти заклеймили себя как враги императора, бакуфу получит всю необходимую поддержку, от всех ханов Японии, чтобы их просто уничтожить.
- Ты же не веришь, что Тёсю на самом деле враги императора, - запротестовал Кицума. Для него, как и для всех остальных роялистов, Тёсю были совершенным образчиком верности императору.
- Ты не понимаешь, - ответил Рёма, - во что я верю – значения не имеет. Имеет значение то, что Тёсю изгнаны из Киото, и неважно что за этим стояли Сацума и Айдзу. За всю историю Японии императорский двор всегда становился на сторону сильнейшего. Когда Кусака и Ханпейта заправляли в Киото, влияние Тёсю при дворе было необычайным. Но после августа – где они все? Ты же знаешь, что я прав.
Кицума молчал.
- Поэтому, - продолжал Рёма, отправляйся в Эзо. Сейчас это важнее. Я поплыву в Эдо и постараюсь достать денег для этой экспедиции, попробую убедить бакуфу профинансировать ее.
- Я не возьму их грязные деньги, - негодующе заявил Кицума.
- Не будь глупцом, это деньги, заработанные крестьянами, а значит они в той же степени наши. Если мы можем использовать их во благо страны, значит это нужно, нет – должно сделать.
Помимо того, что Рёму привлекала возможность освоения богатых ископаемыми северных земель, он еще и подумывал об организации торговли, которая соединила бы Кюсю и Эзо. Однако Кицума был не менее упрям, чем Сакамото и стоял на своем – он останется в столице: если он будет в Эзо когда начнется восстание и не сможет в нем участвовать, то никогда себе не простит.
Рёме удалось только взять с него слово подумать еще раз, если получится раздобыть деньги, порядка 2-3 тысяч рё, да и то обещание было дано, поскольку Кицума был уверен, что Рёма никогда не сможет раздобыть такую сумму.

На вторую неделю февраля в Кобэ из Осаки вернулся Кайсю и привез еще беспокойных новостей: французы, англичане, американцы и голландцы планировали совместное нападение на Симоносэки. В то время как стычка в Кагосиме показала Сацума всю тщетность попыток войны, Тёсю продолжали упорствовать в намерениях изгнать варваров – не потому, что до сих пор верили в осуществимость этого, а чтобы унизить бакуфу и показать свою преданность императору даже после того, как он изгнал их хан из Киото. После первого сражения в Симоносэки Тёсю восстановили свои батареи, построили новые и собрали там все орудия какие смогли. Поскольку теперь иностранные корабли не могли пересекать пролив, который лежал на основном торговом пути меж Йокогамой и Нагасаки, иноземцы, корабли которых в настоящее время находились в Накасаги, решили принять решительные меры.
- Меня уже от этого тошнит, - сказал Рёма, беседуя с Кайсю, - Тёсю конечно поспешили, но то, что бакуфу чинит корабли иностранцев – это свидетельствует о том, что они просто ждут, что чужеземцы сотрут Тёсю с лица земли.
- Помимо этого, - кивнул Кайсю, - меня, откровенно говоря, беспокоит, что они могут воспользоваться случившимся как предлогом и оккупировать страну. Так что я собираюсь в Нагасаки на переговоры: попробую убедить их отказаться от второго нападения на Симоносэки или хотя бы отложить его на какое-то время. И я хотел бы взять тебя с собой, посмотришь на Нагасаки. Кроме того, - Кайсю понизил голос, - это между нами, но я полагаю, бакуфу долго не продержится. Поэтому я собираюсь еще сплавать в Цусима, разузнать о положении дел в Корее.

В планы Кайсю входило создание тройного альянса – Япония-Китай-Корея – в противовес силам Запада; ему хотелось также начать переговоры с Китаем, чтобы создать стратегические пункты в Шанхае и Тяньцзине, а затем и в Корее, возможно в Пусане.

Утром 14 февраля Рёма и Кайсю отплыли на “Канко Мару” из Кобэ; 22 числа они пересели на один из пароходов Токугава на побережье Кумамото и на следующее утро достигли порта Нагасаки.
Рёма с любопытством рассматривал европейские постройки на восточном берегу бухты.
- Они называеются “Голландские склоны”, - пояснил Кайсю. - Меня не перестает удивлять факт, что для нас, японцев, все западные нации одинаковы. Голландские склоны тому отличный пример: хотя здесь помногу лет живут и жили люди других национальностей, для жителей Нагасаки, которые в течение прошлых двух веков знали только голландцев, все они остаются голландцами. Точно так же, и иностранцы могут считать одинаковыми всех азиатов; представь себе, что они не могут отличать японцев от китайцев! *всплакнула*
- Абсурд, - сказал Рёма. - Но вы взгляните на эти корабли, - он окинул взглядом британский, американский, французский и голландский флот.
Кайсю кивнул:
- У них достаточно сил, чтобы разрушить все побережье Тёсю, а затем и всего Хонсю, Осаку, Эдо – и что им еще захочется. Поэтому мы и здесь. Похоже, в бакуфу больше никто не знает, как с ними разговаривать, но в любом случае они хотят с нами торговать, а не сражаться.
Прежде чем начать переговоры, Кайсю отправился к магистрату, чтобы узнать последние новости о положении вещей. Магистрат, который уже получил известие о прибытии Кайсю, вышел им навстречу и с некоторым подозрением покосился на Рёму.
- Не волнуйтесь, - ухмыльнулся Кайсю, - он не укусит. Это Сакамото Рёма, ронин из Тоса и мой первый помощник в Кобэ.
- Ну что ж, - выдавил из себя улыбку магистрат, - прошу проходите, Кацу-сэнсэй. И...вы тоже.
- Мы только что получили сообщение - магистрат в смущении взглянул на Кайсю,- что британский флот насчитывает порядка двух тысяч, а голландский – восьмисот бойцов.
- Необходимо немедленно послать сообщение в Эдо, - сказал Кайсю
- Кстати, - внезапно вклинился Рёма, - а сколько у вас тут денег хранится?
- Сто тысяч рё, - магистрат был явно огорошен неожиданным вопросом, - а почему вы спрашиваете?
- Да так, просто любопытно, - ответил Рёма.
Позднее, когда его об этом спросил Кацу Кайсю, Рёма сказал, что никогда ведь не знаешь, когда могут понадобиться деньги, если вдруг разразится война. И он уже планировал, как в будущем – возможно – он и его люди устроят налет на магистрат, заберут деньги и используют их для покупки кораблей и оружия в войне с бакуфу. *выпала в осадок*
Следующие полтора месяца Кайсю провел в переговорах с консулами Англии, Америки и Голландии, а также командующими флота. Все они утверждали, что не хотят войны, а только безопасности для своих кораблей на пути через Симоносэки. Если же бакуфу не сможет сдержать Тёсю, то тогда им придется прибегнуть к силе и сделать это самим.

Tags: Рёма, бакумацу
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 125 comments