Химера (_chimera_) wrote,
Химера
_chimera_

"Рёма" Хиллсборо в пересказе Samui Kaze - 12

Сегодня о том, как Рёма опять с чиновником беседовал, романтическая история Кацуры и Икумацу, о первой встрече с Синсэнгуми, о стычке в заливе Кагосима и о ночном дворцовом перевороте.

В конце июня Кацу Кайсю направил Рёму и его приятеля Кондо Тёдзиро в Киото, в резиденцию хана Фукуи: отнести в подарок ружье в знак признательности за оказанную помощь. У самого Рёмы была и другая причина для этого визита: ему не терпелось обсудить события в Симоносэки и продажность чиновников бакуфу с одним из высокопоставленных чиновников Фукуи в Киото, Муратой Мисабуро. Хотя он никогда не встречал Мурату лично, он слышал, что тот был в приятельских отношениях с Кайсю, Окубо и конечно же князем Сюнгаку.
Встретившись с Муратой, Рёма поделился с ним своими соображениями о том, что происшествие в Симоносэки не следует оставлять просто так: с иностранцами необходимо начать переговоры и убедить их покинуть страну, после чего можно будет навести порядок и внутри нее. Также необходимо “очистить Японию” избавившись от корыстных чиновников бакуфу, для чего следует заручиться также поддержкой Кайсю, Окубо, а также князя Сюнгаку и дайме Тоса.
На это Мурата возразил, что Рёма забывает одну маленькую деталь: Тёсю атаковали первыми, а значит, даже если иностранцы согласятся уйти по доброй воле, страна должна будет выплатить компенсацию за нанесенный людьми Тёсю урон; в противном случае японцы снискают репутацию мошенников и миру это точно не поспособствует. А с учетом того, что Тёсю пользуются поддержкой двора, добиться выплат будет трудновато.
Рёма однако не мог примириться с тем, что бакуфу игнорировало храбрость Тёсю и вместо того, чтобы помочь им, чинит корабли варваров. Если так пойдет дальше то невозможно предугадать, когда Тёсю, не сдержавшись, нападут на Эдо, сожгут столицу и уничтожат поселение в Йокогаме. В любом случае, полагал Рёма, от нынешних чиновников бакуфу следует избавиться уже сейчас и приступить к переговорам с иностранцами; а если те не согласятся, нации нужно будет объединиться и изгнать их совместными усилиями. По мнению же Мураты это означало, что в этом случае нация будет просто уничтожена, а все потому, что Тёсю поспешили. Рема был согласен с тем, что Тёсю допустили ошибку, но настаивал на необходимости разобраться с бакуфу и упрашивал Мурату немедленно написать Кайсю, Окубо и Сюнгаку с целью заручиться их поддержкой.
Убедить Мурату ему все же не удалось; разочарованный, он отправил Тёдзиро обратно в Кобэ, а сам отправился в казармы Тёсю. Рёма хотел поговорить с Кусакой, но тот, как сообщил ему один из самураев, Ито Сюнскэ, вернулся в хан. Последнее время власти бакуфу пристально следили за Тёсю; под началом князя Айдзу был создан отряд Синсэнгуми, задачей которого было охранять улицы Киото.
Тогда Рёма спросил о Кацуре. Кацура был в Киото, прибыл на секретные переговоры с представителями разных кланов, в том числе Тоса и Сацума, с целью объединения сил. Местопребывания Кацуры держалось в секрете, но Ито полагал, что Рёме доверять можно, и попросив его молчать, сообщил, что этим вечером Кацура будет в Санбонги.

Санбонги, один из веселых кварталов Киото, располагался вблизи императорского дворца и домов придворных, что делало его очень удобным для встреч роялистов. Однако там регулярно собирались и люди бакуфу; и представители обеих сторон плели свои интриги и составляли заговоры под крышами местных борделей (кто мне не верил, что там скрываются заговорщики?). Излюбленным заведением Кацуры была Ёсидая, куда и направился Рёма в сопровождении Ито.
Хозяйка провела их на второй этаж, где за чаркой сакэ сидел Кацура в компании молодой девушки. Это была никто иная как Икумацу, основная причина посещений Кацурой Ёсидая, причем не только и не столько из романтических побуждений.

Икумацу был 21 год; ослепительной красавицей она не была, но у нее было милое и умное личико и она пользовалась успехом у мужчин, приходивших развеяться в Санбонги. Близка же она была только с Кацурой. (Автор также сообщает, что Икумацу была, гейги, т.е. “девушка искусства” , которые в отличие от гейш Эдо должны были обладать изящными манерами, искусно петь, танцевать и играть на сямисэне. Всегда полагала, что гейши тоже как бы должны этим всем отличаться. Нехилый разрыв шаблона, однако, либо у меня снова приступ языкового кретинизма).
Впервые Кацура встретил Икумацу прошлым летом. Куда более грации девушки его привлек ее острый ум. Он выкупил Икумацу, однако она осталась в Санбонги развлекать мужчин – в том числе и представителей бакуфу. По этой причине Кацура держал свою связь с ней в секрете: как бы не была ему неприятна мысль о таком положении вещей, однако Икумацу была очень полезна как шпион. Хотя чиновники и должны держать язык за зубами, случалось, что секретная информация становилась темой их пьяненьких разговоров. Девушки из чайных домиков и прочих заведений, в большинстве своем (в отличие от Икумацу, которую неплохо подготовил Кацура) в политике совершенно не разбирались, и люди, которые в иных условиях себя бы контролировали, в присутствии таких компаньонок расслаблялись и “делились сокровенным”.

Рема завел разговор о “предательстве бакуфу” и о необходимости избавиться от чиновников сегуната.
- Нападение на корабли, - сказал Кацура, - было глупостью. Кусака маньяк, он узко мыслит и его необходимо контролировать. Горько признавать, но в данной ситуации мы получили по заслугам. Однако теперь даже Кусака понял, что к такому сражению мы пока не готовы.
Кацура слышал о создании морской академии. Ранее он уже встречался с Кайсю и они долго обсуждали необходимость развития флота, торговли и создания альянса с другими странами Азии, чтобы противостоять Западу.
Также он поделился с Рёмой новостями: были основания полагать, что Сацума планирует объединиться с Айдзу и прогнать Тёсю и других роялистов из Киото; а также подавить императорскую кампанию против варваров.

Противники бакуфу во главе с Тёсю никогда не были столь могущественны как летом 1863 года; они пользовались поддержкой двора и сторонники объединения двора и сегуната не могли ничего поделать. И вот, по просьбе Эдо, Сацума втайне планировали свалить Тёсю.
Престиж Тёсю в Киото был следствием двух событий: стычки в Симоносэки и убийства некоего Аненокодзи Кинтомо, придворного. Он был убит за три дня до нападения на французское судно, около ворот императорского дворца. На месте преступления был найден меч одного из самураев Сацума. Когда его допрашивали власти Айдзу, подозреваемый ответил, что меч был украден у него в борделе; затем попросил взглянуть на него поближе и, получив его в руки, тут же совершил самоубийство. Сэппуку было расценено как признание вины и Сацума лишились благосклонности императора.
История с убийством была туманной. Одни подозревали, что это было подстроено Ханпейтой, союзником Тёсю, чтобы подорвать престиж Сацума; другие, в частности сацумцы, подозревали, что это было дело рук Тёсю, а меч подброшен; сами же Тёсю указывали на Сацума, чей дайме ненавидел роялистов, а значит мог желать смерти придворного.
Подозрения сацумцев были не так уж и безосновательны. До того времени люди Сацума охраняли императорский дворец. Тёсю же воспользовались этим шатким доказательством вины сацумцев, и те были отстранены от несения стражи. Помимо этого люди Тёсю добились подписания эдикта о кампании против иностранцев; Тёсю и другие радикалы планировали изгнать чужестранцев из поселений у Йокогамы, Хакодатэ и Нагасаки.
Сам же император Комэй тихо ненавидел экстремистов, как самураев разных ханов, так и аристократов при дворе, которые заверяли его в верности, а сами сеяли хаос в его столице. Кроме того, его беспокоила участь сестры, которая была замужем за сегуном и проживала в замке Эдо. Опасаясь, что в случае нападения на правительство Эдо, сестре будет угрожать смерть, император издал секретный указ князю Сацума, предписывающий тому восстановить порядок в Киото. Поскольку люди Тёсю об этом указе ничего не знали, информация, которую смогла достать Икумацу, заставила Кацуру гадать об истинных причинах объединения Сацума и Айдзу.
Икумацу также сообщила, что Сацума планирует заручиться поддержкой Айдзу, чтобы лишить Тёсю влияния и восстановить свои позиции при дворе. Оба хана, хотя по разным причинам, были недовольны таким взлетом Тёсю и хотели пресечь его "подрывную деятельность".

Отчалив из Ёсидая следующим утром, Рёма столкнулся с патрулем Синсэнгуми, под предводительством Хидзикаты Тосидзо, который потребовал назваться. Рёма представился и от него отстали, но впечатление о Синсэнгуми у него осталось как о людях, которые бы не колеблясь зарубили его на месте, в случае чего. (Хидзикату автор называет vicious-eyed man, ну не прелесть ли?)

Рёма вернулся в Кобэ, однако Кайсю там не застал: тот отбыл по делам в Эдо. А за день до его возвращения Рёма узнал о происшествии в Сацума, которое еще добавило масла в огонь.

Второго июля, примерно месяц спустя после военных действий американцев и французов в Симоносэки, в заливе Кагосима произошло сражение между силами Сацума и 7 британскими военными кораблями.
Хотя Эдо не оставалось ничего, кроме как принести официальные извинения и выплатить компенсацию за события в Намамуги, бакуфу было не в состоянии заставить Сацума ни заплатить, ни выдать убийцу Ричардсона. Такая неспособность Эдо контролировать своих вассалов серьезно подорвала репутацию правительства в глазах иностранцев, что отмечал в своих мемуарах Эрнест Сатоу, находившийся на должности переводчика при английском министре в Японии.
После месяца безуспешных переговоров в Эдо, англичане решили обратиться к Сацума напрямую, несмотря на многочисленные советы бакуфу воздержаться от этого. 22 июня 7 военных судов были отправлены из Йокогамы и ранним утром 28 июня вошли в залив Кагосима. Англичане вызвали чиновников Сацума на борт, чтобы получить свое. Однако сацумцы упорствовали, что не могут взять на себя ответственность, поскольку это вина Эдо в том, что в договорах не было указано, что по закону человек, проявивший неуважение к процессии дайме, будет убит на месте. Они также утверждали, что поиски убийцы ведутся, но англичане не дали себя обмануть. Раздосадованные упрямством сацумцев, утром 2 июля англичане захватили три парохода Сацума, недавно приобретенных теми в Нагасаки. В Сацума это расценили как начало военных действий и в полдень того же дня открыли огонь по кораблям из 10 батарей, расположенных вдоль берега. Британцы в ответ сожгли пароходы, и открыли ответный огонь, вызвавший пожар в прибрежном поселении.
На следующий день англичане покинули залив, но Сацума прослышали, что планируется еще одно нападение. Вскоре в Эдо состоялись переговоры: сацумцы согласились на выплату компенсации, что же касается поисков убийц Ричардсона, то хан согласился и на это, однако втайне надеялся, что англичане об этом забудут. Так и произошло, и с того времени сацумцы и англичане стали союзниками.

А в середине августа произошел дворцовый переворот. 18-го числа под покровом ночи князь Айдзу проник во дворец, в то время как тяжело вооруженные войска Сацума и Айдзу захватили все ворота. Вскоре после этого, пятеро князей, в том числе молодой дайме Тоса по указу императора привели свои войска ко дворцу, чтобы поддержать Айдзу и Сацума и отрезать доступ Тёсю и другим роялистам. Одинокий пушечный сигнал дал знать императору, что дворец полностью занят.
Тёсю попытались атаковать одни из ворот, но безуспешно. Когда они нацелили на ворота пушку, пришел письменный приказ от императора немедленно отступить. Тёсю были вынуждены подчиниться или же заклеймить себя как “врагов императора”. Поняв, что им не выстоять против объединения Сацума, Айдзу, Тоса и Фукуи, силы Тёсю во главе с Кусакой и Кацурой вернулись в хан, чтобы обдумать ответный удар. Так за одну ночь сторонники бакуфу вернули себе прежние позиции при дворе.

Об этих событиях Рёма узнал только несколько дней спустя. Для него это стало ударом: во-первых, поражение роялистов само по себе, во-вторых, он опасался, что теперь иностранцы воспользуются смутой и подчинят себе Японию, как это произошло с Китаем, кроме того, его беспокоили последствия, которые этот переворот мог иметь для Ханпейты и его товарищей из Тоса. Он поспешил посоветоваться с Кацу Кайсю. Однако тот первый позвал его к себе и завел разговор о возможной опасности для Ханпейты и других друзей Рёмы, прежде чем сам Рёма успел что-либо сказать.
- Князь Ёдо, насколько я его знаю, - сказал Кайсю, - склонен либо всех казнить либо приказать совершить сэппуку. Все что я могу – написать ему и попросить быть рассудительным и проявить к ним снисхождение, - Кацу был мрачен. - Но я хорошо знаю этого человека: он очень упрям и вряд ли прислушается к моим советам в делах, касающихся его хана.
- Если с Ханпейтой что-нибудь случится, - сказал Рёма, - не знаю как поведут себя люди Тоса в Кобэ. Они горячие головы, я бы хотел вернуться туда поскорее. Пока у нас нет кораблей, в нашей так называемой академии они только и думают о том, что там происходит в Тоса да ругаются между собой.
- Это вторая причина, по которой я тебя позвал, сказал Кайсю. Я веду переговоры в Эдо и если все сложится удачно у нас будут два западных военных корабля для тренировок.
Рёма воодушевился: с кораблями можно будет заняться и перевозками, тем более команда уже есть, пусть и не очень подкованная. Можно будет убедить других дайме дать средства на дальнейшее развитие флота.
- Не спеши, осадил его Кайсю, - кораблей у нас еще пока нет. Почему бы тебе кстати не поговорить с Окубо? Я устрою тебе встречу, думаю, если кто и сможет его убедить помочь нам с кораблями, так это ты.
На прощание Кайсю вручил Рёме книгу – практическое руководство штурмана, переведенную с английского.
- Скажу тебе по секрету, не уверен что без этой книги мы смогли бы пересечь океан, - сказал Кайсю, ссылаясь на экспедицию, которой он командовал три года назад. - На завтра готовься к встрече с Окубо. А письмо князю Ёдо я напишу сейчас же.

Tags: Рёма, бакумацу
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 29 comments