Химера (_chimera_) wrote,
Химера
_chimera_

"Рёма" Хиллсборо в пересказе Samui Kaze - 11

В нашем сегодняшнем выпуске жизнеописания Рёмы Сакамото речь пойдет о том, как Изо поругался с Ханпейтой и перешел на сторону Кацу и Рёмы, как Ханпейта в очередной раз проявил твердолобость и как Рёма собирал средства для флота.

Итак, Рёма отплыл с Кайсю в Осаку – ему не терпелось набрать побольше людей для морской академии. Помимо этого, его беспокоила судьба Окады Изо: он прослышал об очередных убийствах. Жертвой одного пал некто Икеути Дайгаку, ранее известный роялист, который в часы гонений Ии Наоскэ, отрекся от своих радикальных взглядов, дабы избежать расправы, чем запятнал себя в глазах единомышленников. Изо убил Дайгаку, когда тот вечером возвращался от князя Ёдо, в гостях у которого перед этим провел несколько часов. Отрубленная голова Дайгаку была выставлена на шесте на берегу реки вместе с запиской о том, что Икеути казнен за то, что продался чиновникам. Уши несчастного были отправлены двум сторонникам бакуфу при дворе, после чего те поспешили оставить свои посты. Еще через какое-то время Изо убил крестьянина, который якобы уличен в связях с предателями роялистов. Голова жертвы была выставлена в Киото напротив казарм Тоса, где на тот момент пребывал Ёдо, с запиской, требующей от дайме поддержать движение против бакуфу. Нет нужды говорить, что Ёдо, в отличие, от двух придворных, запугать было не так просто. “После убийства моего гостя эта банда из моего же собственного хана осмеливается угрожать мне, зарезав крестьянина” - пылал он негодованием.

Тем временем Окада Изо умудрился рассориться с Ханпейтой. Последнее время Изо чувствовал себя неважно: его мучили кошмары, в которых ему являлись убитые; чтобы хоть как-то забыться, он неслабо пил. Кроме того он постоянно опасался, что его хозяин Ханпейта может сдать его просто из прихоти. Поначалу, убийства вызывали у Окады ощущения эйфории, но чем дальше, тем он меньше понимал цели и намерения Ханпейты, а сама "работа" вызывала только чувство опустошенности. Однажды он опоздал на встречу и разгневанный Ханпейта бросил ему: “Я ждал тебя ранее, моим приказам ты должен следовать как пес!”. В ответ на это Изо довольно грубо заявил, что никто не смеет называть его псом, с него хватит и он уходит. “Ну уходи, - сказал Ханпейта, - уходи и не возвращайся, пока не признаешь себя моим псом”. Но не успел Изо выйти за ворота, как ему передали сообщение от Рёмы – тот предлагал ему перейти на сторону Кацу Кайсю.

Сам же Рёма какое-то время обретался в Терада-я, куда ему и принесли весть о прощении за побег из хана. Дабы полностью “обелить себя” он должен был провести семь дней в казармах Тоса, никуда не выходя. Для непоседливого Рёмы это было то еще испытание; когда же его выпустили, он тут же отправился к Изо и сманил-таки его на свою сторону. Объяснять Изо почему Кайсю так ценен для страны было бессмысленно, поэтому Рёма поставил вопрос так: если ты мне доверяешь, то поступи так-то и так-то. После чего сгреб Изо в охапку и отправился с ним к Кацу Кайсю – который тоже был несколько озадачен тем, что известный убийца теперь будет его телохранителем.

Меж тем Японии грозил новый конфликт: за убийство торговца Ричардсона сацумцами Британия потребовала от бакуфу принести официальные извинения, платежа от Эдо Лондону в 100 000 фунтов, выплаты в 25 000 фунтов ханом Сацума семье Ричардсона и трем пострадавшим, а также ареста и казни убийц в присутствии чиновников бакуфу. Фактически это был ультиматум со стороны Британии, 12 военных судов которой в полной готовности стояли у Йокогамы.
Это было одной из причин, по которой Кайсю торопил Рёму с вербовкой людей для флота. По подсчетам Кайсю, для защиты островов Японии было необходимо порядка 370 кораблей.
Для защиты Японии с моря необходимо создать шесть морских баз в таких естественных гаванях: Эдо, для защиты восточного побережья Хонсю, Хакодатэ на острове Эзо для защиты страны с северо-востока, Ниигата для обороны северо-западного побережья, Симоносеки на юго-западе Хонсю, чтобы контролировать пролив, Осака – для защиты западной части страны и Нагасаки для обороны дальнего запада. На каждой из этих баз должна быть своя эскадра, а в Эдо и Осаке должны быть и дополнительные силы. Каждая эскадра должна состоять из трех фрегатов, девяти корветов и нескольких меньших паровых судов...
- Сделаю все, что смогу, - сказал Рёма. - Но держите Изо при себе постоянно.

И вот, не прошло и двух недель, как на Кайсю было совершено покушение - они с Изо поздним вечером брели домой, когда на них с криками "Кара небес!" напали трое. Двоих нападавших Изо уложил на месте, третий, узнав Мясника, сбежал. Что касается Кацу Кайсю - это был вообще первый случай, когда при нем убили человека. Кацу показалось, что Изо испытывает от убийства что-то сродни удовольствию и он не преминул заметить, что подобное отношение, вообще говоря, не дело.
- Но сэнсэй,- с некоторым негодованием ответил Изо, - при всем уважении к вам, если бы я не зарубил этих двоих, ваша голова бы уже распростилась с плечами.
И даже блестящий оратор Кацу Кайсю не нашелся что ответить.

Рёма снова навестил Ханпейту – спустя почти полгода после их предыдущего разговора. От Кайсю Рёма знал о намерениях князя Ёдо арестовать всех роялистов Тоса в столице, и хотел предупредить Ханпейту. Но тот, как обычно, не внял.
Для Ханпейты это были золотые времена: он пользовался влиянием, он был произведен в самураи высокого ранга и стал управляющим казармами Тоса в Киото. Причем пост свой он получил, как ни смешно, от князя Ёдо. Впрочем, дайме так поступил единственно с целью занять Ханпейту так, чтобы тот не слишком мог интриговать с другими радикалами в Киото; Ханпейта же пребывал в уверенности, что Ёдо на его стороне.
Когда к нему наведался Рёма, Ханпейта как раз обсуждал со своим соратником Тандзи способы добывания дополнительных денег для своей подрывной деятельности. Тандзи предлагал обратиться к зажиточным купцам, дескать, если им объяснить, что в случае войны Осака будет разрушена, то они посодействуют “правому делу” материально. Если же кто-то из купцов откажется, то убеждавший его должен совершить сэппуку, чтобы “доказать искренность своих намерений”.
- А чего-нибудь кроме убийства себя и других вы придумать не можете? - спросил Рёма, явно недовольный происходящим. - Если вам нужны деньги, то послушайте, что я скажу - и снова рассказал про флот и торговлю.
- Все уже и так готово, - ответил Ханпейта. - Я подал наш план ко двору. Все земли между Осака и Киото перейдут в правление императора. Нынешние князья оставят свои владения, и на этих территориях будут размещены войска. Деньги мы получим от купцов из Осаки. Мы соберем императорскую армию, среди прочих нас поддержит князь Ёдо. После объединения Тоса, Тёсю и Сацума присоединятся и другие ханы - тогда никто не сможет нас остановить.

Это была последняя встреча Рёмы с Ханпейтой и ему так и не удалось переубедить Такети, равно как и втолковать ему, что Ёдо никогда не выступит против бакуфу и не поддержит группу самураев, которые пытались захватить власть в его землях.
В начале апреля по приказу Ёдо Ханпейта и большинство роялистов Тоса вернулись в Коти.

Весной 1863 года Кайсю представил Рёму своему другу и наставнику Окубо Итио, который ввел Кайсю в правительство восемью годами ранее.
Окубо было 47 лет и он занимал важный пост комиссара по вопросам международных отношений. В ходе аудиенции Окубо задал Рёме вопрос как бы роялисты отреагировали, если бы сегун согласился передать политическую власть императору.
- Это именно то, за что мы боремся, - ответил удивленный Рёма, - но сегун так никогда не поступит, для него это сродни самоубийству.
- Отнюдь, - ответил Окубо, - ведь он сохранит за собой свои земли и этого будет достаточно, чтобы обеспечить ему и богатство, и влияние.
- А кто будет править вместо сегуна?
- Будут созданы два совета. Один будет состоять из наиболее влиятельных князей и будет собираться в Киото каждые 4-5 лет. Второй будет состоять из князей поменьше и собираться в Эдо. Император же будет править из Киото, а Токугава войдет в совет князей. Все будут удовлетворены, а страна объединится.
- Это потрясающе! - воскликнул Рёма.
- Разве Кайсю не рассказывал об этом плане?
- Нет.
- Тогда полагаю, он не говорил и о том, что он недавно изложил его сегуну в Эдо.
Рёма был потрясен и обеспокоен, однако Окубо убедил его, что опасаться нечего и Кайсю ничего не угрожает.

Одним майским вечером, некоторое время спустя, Рёма и Кайсю обсуждали состояние дел по основанию морской академии. К тому моменту набралось порядка сотни людей и Кайсю полагал, что для начала этого достаточно. Вопрос упирался в деньги: бакуфу смогло выделить не более трех тысяч рё*, а этого было крайне мало. Рёма предложил обратиться за помощью к князьям, которые смогут понять важность их с Кайсю начинания. И тогда Кайсю посоветовал ему отправиться к князю Сюнгаку, дайме Фукуи - тому самому, который заступался за Рёму перед Ёдо.
- Нам необходимо около пяти тысяч рё, - сказал Кайсю, - я не ожидаю, что князь Сюнгаку одолжит нам такую сумму, но попытаться можно. Кроме того, сперва повидайся с еще одним моим другом – это Ёкои Сёнан, наиболее доверенный советник дайме Фукуи.
Ёкои Сёнан, самурай из хана Кумамото был главным политическим советником князя Сюнгаку. Хотя изначально он был ярым ксенофобом, вид западного вооружения заставил его изменить свои взгляды, так что в свои 45 лет он был твердо уверен в необходимости открыть страну. За что собственно Кусака Гендзуи и так рвался его убить.
Хотя Ёкои и поддерживал политику открытия страны, однако настаивал на отказе от международных торговых договоров, пусть даже и ценой войны. По его мнению, сегунат подписал соглашения исключительно в целях собственного обогащения, не заботясь о нуждах Японии. Страна, полагал Ёкои, должна быть открыта на условиях равных отношений, а не односторонних договоров под давлением чужеземцев.
Хотя Рёма был уверен, что дайме Фукуи одолжит им некоторую сумму, он очень сомневался в том, что сможет убедить его выделить целых 5 000 рё. Однако и Кавада, и Кайсю не зря в свое время рассказали ему об акционерных обществах. Рёма не собирался просить средства в долг. Он был намерен предложить князю инвестировать деньги в проект и получать часть прибыли от будущей торговли.
Ёкои сам отправился к Рёме и застал его безмятежно дрыхнущим в комнате на постоялом дворе в лучших традициях бомжей – прямо на полу и в грязном кимоно. Продрав глаза, Рёма изложил Ёкои Сёнану свой план и свою просьбу.
- Кацу сообщил мне о ваших планах создать флот и я их полностью поддерживаю, так же как и князь Сюнгаку, - сказал Ёкои, - но что князь думает и что князь может – это разные вещи. Пять тысяч рё это весьма большая сумма.
- Не такая уж и большая, если учесть, что деньги пойдут на защиту страны, - ответил Рёма. - Фукуи одно из наибольших княжеств в Японии, а семья Мацудайра в родстве с домом Токугава.
- Это правда, - кивнул Ёкои. - Ну что ж, я устрою вам завтра встречу с князем Сюнгаку.

Нужно ли говорить, что аудиенция закончилась тем, что князь Сюнгаку вложил в устройство академии и флота все необходимые 5 000 рё?

* Если я ничего не путаю, то 1 рё примерно равнялся 1 коку риса, т.е. количеству, которое требовалось в среднем одному человеку в год. Т.е. можно представить себе размер суммы.

Tags: Рёма, бакумацу
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 14 comments