Химера (_chimera_) wrote,
Химера
_chimera_

"Рёма" Хиллсборо в пересказе Samui Kaze - 8

- о том, как Ханпейта добился своего и что из этого вышло;
- о том, как подозревали непричастного Рёму;
- о том, как князь Хисамицу устроил военный парад и к чему это привело.


Одним мартовским днем, Окада Изо, ученик Ханпейты, примчался в дом сенсея с новостью о побеге Рёмы и застал Ханпейту за разговором с неким Насу Синго – оба обсуждали план нападения на регента Тоё. Сие ответственное дело Ханпейта собственно и возложил Синго и еще двух “ассистентов” (мне нравится этот мужик - “убью Тоё, убью Тоё”, но как дошло до дела, так свалил на других, да).
- А как же я? - сказал Изо, - я тоже хочу убить Тойо, ну или кого-нибудь.
- Мал еще, Белое Перо, - хмуро ответил Ханпейта, - ты вообще когда-нибудь раньше убивал? Нет? Ну вот то-то же. Не дуйся, будет и на твоей улице праздник.

И вот ненастным дождливым вечером 8 апреля Насу сотоварищи подстерегали регента Тоса в кустах у замка Коти. Ёсида Тоё должен был возвращаться домой от молодого дайме, которому он читал лекции по истории Японии (однако же). Время было позднее, регент был слегка под градусом (я правда так и не поняла: пил ли он до, во время или после лекции), так что и он, и его двое сопровождающих несколько удивились, столкнувшись с “народными мстителями”. Впрочем, надо отдать должное Тоё: он и сам мечник был хороший, так что Синго пришлось попотеть, прежде чем его напарники разделались с сопровождающими Тоё и пришли на помощь своему вожаку. Получив удар в спину, Тоё упал и был обезглавлен.

Вскоре после гибели Тоё, его сторонники были смещены с правительственных постов и их место заняли консерваторы. Среди них были и два старших инспектора (перевод приблизителен) хана Тоса, отвечающие за полицию. Поскольку Ханпейта пользовался у них влиянием, можно сказать, что он получил возможность непрямо контролировать действия полиции, несмотря на свое социальное положение.
(Однако была одна ма-а-а-а-аленькая загвоздка: в живых оставался князь Ёдо, тот самый невоздержанный “пьяный дайме китового моря”. И хоть он и пребывал под арестом в Эдо, ему бы вряд ли понравились новости о том, что в его хане хозяйничает банда низкородных самураев.)

Роялисты же на западе страны, взбудораженные слухами о том, что отец князя Сацума намерен объявить войну бакуфу, стекались в Киото и окрестности, где ожидали прибытия армии, в надежде присоединиться к ней. А вот Рёма не особенно верил, что группа ронинов сможет бросить вызов сегунату, да и в том, что глава Сацума подыграет радикалам, тоже сомневался.

В действительности, планы старого князя Сацума были близки к подозрениям консерваторов Тёсю и Тоса. Вместо того, чтоб воевать с бакуфу, князь Хисамицу планировал, “невзначай” продемонстрировав свою военную мощь, дополнительно укрепить свои позиции на политической арене, “подправив политику Эдо” и выступив в роли посредника между двором и сегунатом. Остальные же радикалы, в отличие от князя Хисамицу, никаких поправок в политику Эдо вносить не желали, а банально жаждали крови, мести и прочих ужасных вещей.

Рёма обладал способностью несколько шире смотреть на вещи, нежели его товарищи; он ясно видел, что время для полноразмерного переворота еще не пришло. Бакуфу правило более двух с половиной веков и за это время ни один из 266 дайме даже и не думал выступить против. Фактически, подавляющая часть князей заботилась только о обогащении своих кланов и даже не подозревала о каких-то революционных настроениях на своих землях. Более того, князья Сацума, Тёсю и Тоса, из ханов которых собственно и вышли лидеры движения против бакуфу, даже и не помышляли о каких-то выступлениях против сегуната.

Вскоре после побега из Тоса Рёма начал сомневаться в разумности своих изначальных намерений присоединиться к восстанию в Киото. Интуиция его не подвела и разыгравшаяся вскоре трагедия только подтвердила точность его предчувствий.

Когда стали известны намерения Хисамицу, роялистам в Киото невольно вспомнилось “оставь надежду всяк сюда входящий” и “хочешь, чтобы что-то было сделано, так сделай это сам”. Дело в том, что среди обманувшихся в упованиях на Хисамицу было и двадцать его вассалов, которые решили довести задуманное до конца пусть и без поддержки князя. И 23 апреля они тихо покинули казармы в Осака и отправились в Терада-я в Фусими близ Киото, где они и еще десятеро самураев из других кланов горько плакались друг другу на судьбу составили план нападения на дворец с целью вырезать всех сторонников бакуфу при дворе.

Прознав об этом, дайме Хисамицу, понятное дело, не обрадовался и отправил своих людей в Терада-я, дабы те завернули сбившихся с пути праведного обратно в казармы. Если же те не захотят вернуться – убить на месте.
Для этого задания дайме отобрал девятерых искусных мечников, которые к тому же были в дружеских отношениях с бунтарями и сами были ярыми роялистами – по идее, если кто и мог убедить заговорщиков отказаться от планов, так только они. Сам же князь понимал, что “отступники” не откажутся от задуманного, так что у посланных им воинов не будет другого выхода, кроме как убить своих товарищей. И что хуже всего – во главе девятки он отправил некоего Нагахару, близкого друга главы сацумских заговорщиков Аримы.

Нагахара и его люди прибыли в Терада-я около полуночи; в это время на втором этаже в самом разгаре шла подготовка к нападению. Навстречу прибывшим спустился Арима. Нагахара пытался убедить его сложить оружие и вернуться, но тот был непреклонен. Ситуация зашла в тупик; Нагахара был должен либо убить своего друга либо умереть, не подчиниться приказам своего князя было невозможно, но Нагахара был готов скорее погибнуть сам, чем убивать своих товарищей. Неизвестно чем бы все кончилось, но вмешался один из младших самураев. Приказы дайме есть приказы дайме и они должны выполняться, так рассудил он - и с криком нанес удар одному из противников. Началась резня, впоследствии известная как “Братоубийство в Терада-я”. Арима был убит в схватке; Нагахара прорвавшись наверх, опустился на колени и умолял выслушать его. “Мы все здесь самураи Сацума и люди благородной цели; князь Хисамицу понимает ваши чувства, но вы должны вернуться обратно. Прошу вас, подчинитесь его приказу или же убейте меня здесь и сейчас”. Тронутые его словами, заговорщики сложили оружие и сдались. Так первая попытка восстания провалилась, не успев начаться.

Рёма, путешествовавший с Сонодзё, был в отчаянии от этих новостей. “Что за бессмысленная трата человеческих жизней!” - воскликнул он.
В его планы входило отправиться в Сацуму: до него дошел слух, что в этом хане ведется постройка шхун по западному образцу и он очень хотел попасть в Кагосима, посмотреть на корабли. Сонодзё к нему не присоединился – он направлялся в Осаку, откуда собирался отправиться в Киото.

Однако Рёму в Сацума не пустили: этот хан был известен подозрительностью к самураям других княжеств, так что Рёма отправился в Осаку в поисках Сонодзё. Прошло уже три месяца как он покинул Тоса и Рёма изрядно обнищал. Кроме меча у него не было ничего ценного, но продавать меч? Кончилось тем, что Рёма продал серебрянное навершие от рукояти – за 10 рё и “лоскут ткани, чтобы закрепить рукоять”.

На следующее утро Рёма был в Киото, в казармах Тёсю, где встретился с Кусакой.
- Рёма, - сказал Гедзуи, - тебя, знаешь ли, ищут. Разыскивают по всей Осаке и в Киото тоже.
- Ну, - ответил Рёма, - я как бы знал, что этим кончится, когда сбегал из Тоса.
- М-м...да нет, тебя разыскивают за убийство Ёсиды Тоё, - пояснил Кусака.

Сказать, что Рёма обалдел – наверное ничего не сказать. Мало того, что Ханпейта привел в исполнение свой неразумный план, так еще и Рёму в этом подозревают – вау! Он расспросил Кусаку о ситуации в Киото и получил ответ, что после инцидента в Терада-я все на время затаились и выжидают. Гендзуи предложил Рёме остаться в казармах и переждать пока все утихнет и сказал, что Сонодзё тоже здесь и он может с ним встретиться.

Следующий месяц Рёма провел безвылазно в казармах, пока ему это вконец не осточертело. В один прекрасный день он заявил Сонодзё, что уходит, ибо ему надоело сидеть без дела. Сонодзё усомнился в разумности его решения: ведь если Рёму схватят, то он тоже будет сидеть без дела, правда с куда меньшим комфортом. И вообще, куда он собственно пойдет? Рёма пожал плечами и сказал – ну, может быть в Эдо, а может быть вообще поплыву в Америку на черных кораблях. Сонодзё понял, что он тут бессилен, и посоветовал Рёме поговорить хотя бы с Кусакой – вдруг тот что-то посоветует.

Кусака удивился намерению Сакамото отправиться в Эдо... но решил воспользоваться моментом. Раз уж ты идешь в Эдо, то может устранишь кое-кого в бакуфу? Есть там двое таких, Кацу Кайсю и Ёкои Сёнан, выступают, понимаешь, за полное открытие страны и свободную торговлю с чужестранцами. Рёма почесал в затылке, сказал, что первый раз о таких слышит, но посмотрит, что можно сделать (очень расплывчатое обещание, если кого интересует мое мнение). На этом разговор завершился и Рёма (сацумцы снабдили его новыми хакама, кимоно, наголовьем меча и кое-какими деньгами) отбыл навстречу судьбе.

Тем временем Такети Ханпейта затесался в свиту 16-летнего дайме Тоса, совершавшего обязательную поездку в Эдо. За 4 месяца с момента убийства регента Ханпейта негласно узурпировал власть в Коти; он и его люди использовали свое влияние, чтобы получить императорский указ, предписывающий юному князю Тоса остановиться в Киото на пути в Эдо, а затем еще один – согласно которому дайме должен был там и оставаться. Указ был издан под предлогом защиты двора от возможного нападения чужеземцев, но фактически его целью было заставить князя нарушить политику попеременного проживания в Эдо, что играло на руку противникам бакуфу.

На тот момент (1862 г) на извечный вопрос “куда повернуть оглобли” предлагалось три варианта ответа: поддержать сегунат Токугава, примкнуть к сторонникам Союза двора и войска или же провозгласить “Да здравствует император, долой бакуфу”. Первый вариант означал, что право голоса в политических вопросах будут по-прежнему иметь только прямые вассалы Токугава, второй – что будет позволено высказываться наиболее могущественным из внешних даймё, ну а третий – понятно что.

На фоне этого, два ярых соперника за влияние – Симадзу Хисамицу из Сацума и Мори Такатика из Тёсю - усердно тянули одеяло каждый на себя. Добившись одобрения Союзу двора и войска в Киото, Хисамицу отправился в Эдо, в качестве сопровождающего императорского посланника; там он снова ненавязчиво продемонстрировал свое тысячное войско и тем самым убедил сегуна согласиться на требования императорского двора, то есть, фактически на требование самого Хисамицу.

Тем временем дайме Тёсю тоже не сидел сложа руки. Не без усилий Кацуры Когоро в Эдо и к вящему удовольствию Кусаки сотоварищи в Киото, хан Тёсю официально сменил свою политику с поддержки Союза двора и войска на “Да здравствует император, долой бакуфу” - воспользовавшись отсутствием в Киото Хисамицу – что сразу прибавило Тёсю очков в глазах роялистов в столице и хан получил неслабое преимущество.

В августе того же года произошел еще один случай столкновения с иностранцами. Князь Хисамицу, успешно выполнив свою миссию в Эдо, с большой помпой возвращался в Киото; когда у Нагамуги близ Эдо его эскорт столкнулся с четырьмя англичанами, тремя мужчинами и женщиной, выехавшими на прогулку верхом.
Чтобы избежать по возможности лишних конфликтов, по указанию правления Эдо иностранцев должны были заранее предупреждать о приближении свиты дайме с тем, чтобы чужеземцы оставались в стороне. То ли данные англичане не были осведомлены о поездке князя, то ли неразумно проигнорировали предупреждение – неизвестно. Когда приблизился паланкин Хисамицу, всадникам было недвусмысленно приказано спешиться, сойти с дороги и пропустить дайме и его эскорт. На свою беду, эти англичане японского не понимали, равно как и не были осведомлены о японских обычаях. Что еще хуже, один из них был некто Ричардсон, торговец, недавно прибывший в страну после длительного пребывания в Шанхае, где порядки были несколько иными, и где он привык к достаточно грубой манере обращения с китайцами. Вобщем, заблуждение о том, что “все азиаты пугливы и их легко контролировать” стало последним в жизни Ричардсона. Доподлинно неизвестно, отдал ли Хисамицу какой-либо приказ, однако когда всадники попытались бесцеремонно проехать сквозь процессию прямо перед паланкином дайме... ничем хорошим это не кончилось. Ричардсон был убит, остальные двое мужчин, впрочем, получили легкие раны; женщину же не тронули вообще – если не считать того, что ей отрезали волосы, после чего трое выживших скрылись.

Еще один повод для удивления и недовольства поджидал Хисамицу в самом Киото: по возвращении дайме обнаружил, что его соперники из Тёсю не дремали и вовсю пользуются благосклонностью императора, а двор уже не столь одобрительно смотрит на “половинчатую политику” Союза двора и войска.

Tags: Рёма, бакумацу
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 73 comments