Химера (_chimera_) wrote,
Химера
_chimera_

"Рёма" Хиллсборо в пересказе Samui Kaze - 6


Итак, Рёма отправился посланником в Тёсю. К этому времени он укрепился в намерении – хоть и не сказал о нем даже ближайшим друзьям – разорвать все связи со своим ханом и бежать из Тоса – что фактически означало стать ронином и оказаться вне закона. Побег из хана приравнивался к предательству господина и расценивался как серьезное преступление для самурая. С другой стороны, если самурай решал достичь какой-либо цели, он должен был быть готов пожертвовать ради этого всем – и жизнью в том числе. Цели Рёма видел, средства пока представлял слабо.

Далее о том, как на советника Андо было совершено нападение, как Кацура разруливал одну ситуацию, а Рёма беседовал с Кусакой и своим твердолобым другом Ханпейтой. 15 января 1862 года, как раз день спустя после того как Рёма прибыл в Хаги, на советника Тогукавы Андо Нобумасу было совершено нападение у ворот Сакасита - одного из главных входов в замок Эдо. (сперва Ии Наоскэ, потом Нобумаса – мода такая чтоль – чиновников Тогукава резать у врат Эдо, нэ?). Помимо того, что Андо принадлежала идея брака сегуна с принцессой, также ходил слух, что он затевал лишить императора Комэй трона и поставить на его место марионетку клана Токугава. Этого уже роялисты стерпеть не могли. Нападение Андо, правда, пережил, но ран оказалось достаточно, чтобы вынудить его уйти в отставку вскоре после этого.
В полдень того же дня как было совершено нападение, в штаб-квартиру Тёсю в Эдо прибыл одинокий ронин и попросил встречи с Кацурой Когоро.

Хотя люди Тёсю не были прямо замешаны в покушении на Андо, Кацура был осведомлен о готовящемся нападении, и неожиданный посетитель – ронин Кавабэ из Мито – об этом знал. Он должен был быть в числе нападавших на Андо, но прибыл слишком поздно. Кавабэ назвался вымышленным именем и настаивал на том, чтобы его допустили к Кацуре – у него есть для него важное послание. Кацура приказал охране удалить непрошеного посетителя, но тот был упорен и поняв, что тот сдаваться не намерен, Кацура сказал привести его. Он обратился к Кавабэ по имени, хотя тот и не успел его назвать: но Кацура уже видел список шести погибших и знал, кого не было среди убитых. Кавабэ просил позволения совершить сэппуку здесь же на месте, что изрядно разгневало Кацуру: подобный поступок мог натолкнуть власти Токугава на мысль, что Кацура замешан в заговоре – и это поставило бы под угрозу не только его жизнь, но и хан Тёсю в целом. В то же время Мито, родному хану Кавабэ, не угрожало ничего, поскольку он бежал из Мито и стал ронином, чтобы ни его князя, ни его собственную семью никак нельзя было связать с этим инцидентом.

Меж тем Кавабэ, рассказав о своем опоздании к воротам Сакасита, подал Кацуре документ, озаглавленный “Оправдание людей благородной цели” (перевод приблизителен) в котором провозглашалось, что намерения Андо были еще более кощунственны нежели планы покойного Ии Наоскэ, и что Андо был намерен устранить императора. Но поскольку князь Мито был в родстве с сегуном, в документе было особо оговорено, что люди Мито не вынашивали никаких планов непосредственно против сегуната.

Кавабэ сказал, что каждый из шести нападавших имел при себе копию такого документа, однако полиция уже их забрала, и он просит Кацуру обнародовать это послание. Тот мог только кивнуть. Обнадеженный Кавабэ вновь завел речь о сэппуку и отговорить его Кацуре не удалось – он смог лишь оттянуть время, предложив тому выпить сакэ в знак “прощания с миром”. Торопясь принести сакэ, пока Кавабэ не натворил дел, Кацура столкнулся со своим помощником, Ито Сюнскэ, тоже учеником Ёсиды Сёина. Ито был известен своим даром убеждения и Сёин предрекал ему большое политическое будущее. Не ошибся – четверть века спустя Ито стал первым премьер-министром Японии. Кацура отправил Ито убеждать Кавабэ – но даже тому не удалось в этом преуспеть...хотя напоить его он сумел. Когда же Ито на минуту отлучился, чтобы сообщить Кацуре о своей неудаче, Кавабэ вспорол себе живот.

Кацура был вынужден доложить о случившимся магистрату: поскольку Кавабэ явился среди бела дня и его наверняка видели, просто скрыть труп и сделать вид, что ничего не произошло, было невозможным. Если же сообщить о проишествии сразу, то возможно людей Тёсю ни в чем и не заподозрят. Так что Ито и Кацура доложили магистрату Эдо, но представили дело так, словно не знали ни кто был Кавабэ, ни почему он соврешил самоубийство да еще и в таком месте. Также Кацура сказал, что в момент происшествия он отсутствовал и вернулся как раз после того. Ито, который не знал о участии Кацуры в заговоре, охотно подтвердил его слова – так что магистрату особо придраться было не к чему.

Но головная боль Кацуры на этом не закончилась: вечером к нему заявился некто Нагаи Ута, высокопоставленный чиновник Тёсю, ярый противник идей Сёина и его последователей. Нагаи убеждал князя Тёсю поспособствовать Союзу двора и войска и тем самым укрепить свои позиции в обоих лагерях. Летом прошлого года, когда Кусака Гендзуи замышлял самолично устранить Андо Нобумасу, Такасуги с не меньшим пылом порывался убить Нагаи. По иронии судьбы, именно Кацура спас Нагаи жизнь, убедив обоих горячих голов в том, что время еще не пришло.
Нагаи прозрачно намекнул Кацуре, что его положение позволяет ему организовать дальнейшее расследование случая с Кавабэ либо же наоборот замять дело; он надеялся, что Кацура, осознав опасность своего положения, поступится своими убеждениями, чтобы сохранить себе жизнь. Кацура, поняв, куда дует ветер, спокойно сказал, что ценит его желание уладить ситуацию и что готов сделать что угодно для даймё и для хана Тёсю.

Дело закончилось тем, что магистрат сурово погрозил Кацуре и Ито пальцем, поскольку Нагаи нажал на пару кнопок. Но относительно Кацуры Ута жестоко просчитался: тот при помощи Ито распространил копии послания Кавабэ среди ксенофобных граждан Эдо и в конце концов, когда слух о якобы планируемом перевороте достиг ушей императора, на объединении двора и войска можно было вполне поставить крест.

Днем ранее, накануне вышеупомянутого происшествия, Рёма добрался до дома Кусаки Гендзуя (кстати, тот был женат на сестре Сёина) и передал письмо от Ханпейты, в котором тот рассказывал о провале своих попыток объединить людей Тоса. Кусака сообщил Рёме, что подобное происходит и в Тёсю и рассказал о влиянии Нагаи на даймё. В хане Сацума дела тоже обстояли неважно: отец нынешнего князя фактически оставался правящим главой княжества и весьма успешно подавлял противников бакуфу на своих землях; так что исходный план объединить “в едином порыве” Тоса, Тёсю и Сацума терпел поражение.
Рёма покачал головой и сказал, что, мол, у нас в Тоса есть свой Нагаи Ута – только зовут его Ёсида Тоё – но ему, Рёме, уже по барабану, поскольку он ясно видит, что ни князья, ни самураи высшего ранга их не поддержат, а потому остается только плюнуть на ханы и действовать своими силами, объединяясь с другими людьми благородной цели.
(В отличие от Кусаки и Ханпейты, стремление Рёмы свергнуть бакуфу имело под собой несколько другие основания. И Ханпейта, и Кусака были ярыми противниками Запада; но если фанатическая преданность Ханпейты императору носила практически религиозный характер, то Кусака более исходил из логики: либо мы изгоняем иностранцев, либо Японию ждет участь Индии и Китая.
Рёма же был нацелен скорее на демократизацию страны; режим Токугава олицетворял для него сам феодальный строй, от которого он жаждал избавиться. Что до императора и двора, то для Рёмы они были средством объединения нации и “инструментом” который должен был послужить на благо народа в целом.)

На следующий день, Кусака пригласил Рёму в додзе, где собрались ученики в надежде встретиться с выдающимся мечником, который победил в поединке самого Кацуру. Рёма был не особо рад такому повороту событий, однако технику свою продемонстрировал. Когда же его попросили о спарринге несколько учеников, он с невозмутимым лицом дал им выиграть и от него в конце концов отстали.
Кусака передал Рёме для Ханпейты письмо, в котором по сути разделял точку зрения самого Рёмы: от дайме и придворных толку не будет, надо действовать самим.

Из Хаги Рёма отправился в Осаку, где узнал одну интересную вещь: отец князя Сацума собирался привести в Киото войско в 1000 человек якобы с целью поддержать императора и “подкорректировать политику бакуфу”. Роялисты Тёсю, однако подозревали, что князь Хисамицу на самом деле намерен повернуть все так, чтобы стать новым сегуном “бакуфу Сацума” в Киото.

Вернувшись в Коти, Рёма сразу направился к Ханпейте и сообщил ему положение дел: в Тёсю больше не надеются на помощь своего хана, Кусака намерен бежать из Тёсю, и если мы хотим чего-либо достичь, то нужно покинуть Тоса и объединиться с остальными единомышленниками по всей Японии. Также он рассказал Ханпейте о нападении на советника Андо.

Ханпейта же снова завел песню о том, что он убьет регента Тойо, после чего Тоса объединится и в Тёсю последуют их примеру. Рёма в отчаянии в очередной раз попытался втолковать своему другу, что убийство Тойо ничего не даст, поскольку князь Ёдо никогда не выступит против бакуфу, а убивать кого бы то ни было просто так он считает бессмысленным.

Однако Ханпейта гнул свое и заявил, что он уже выстроил планы и заручился поддержкой в высших эшелонах (речь шла о чиновниках-консерваторах, которых Тойо придя к власти отправил в отставку, заменив своими людьми, и которые естественно жаждали поквитаться).

Подавив желание побиться головой о стену, Рёма сообщил о своих намерениях покинуть Тоса и отправиться в Киото, поскольку основные события будут разворачиваться там либо в Эдо, а значит там и следует быть. Он снова и снова пытался переубедить Ханпейту, но достучаться до него ему так и не удалось.

Tags: Рёма, бакумацу
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 3 comments