Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Эрмитаж, Главный штаб, Дворец Меншикова, Зимний дворец Петра Первого


Подобно другим питерским крупным культурным институциям, Эрмитаж распространяется по миру, и в частности, по Петербургу словно раковая опухоль, поражая все новые и новые участки - впрочем, в случае уж с чем другим, а с Эрмитажем плюсов тут больше, чем минусов. Вот и музей фарфорового завода с некоторых пор стал эрмитажным филиалом - почему нет? А история с Главным штабом мне вообще очень нравится, потому что пока все китайские толпы и мамаши с младенцами толкутся в основном здании, Главный штаб почти (ну сравнительно) пуст, между тем одну из интереснейших частей постоянной экспозиции, значительно ее расширив за счет дополнительных площадей - собрание западно-европейской живописи рубежа 19-20 вв. (грубо говоря - "импрессионистов") - перенесли туда, и теперь ее можно смотреть спокойно, без спешки, в очень комфортной - не в пример тому, что прежде - обстановке. "Импрессионисты", правда, на третьем этаже, а остальные тоже надо чем-то забивать, с этим пока наблюдаются некоторые проблемы, будем считать, "временные трудности".

Впечатляют в реконструированном Главном штабе прежде всего пространства - гигантский атриум с лестницей из бывшего внутреннего двора, бесконечные и непригодные для экспонирования совершенно переходы - хотя, с другой стороны, отсутствие сквозного прохода было бы еще неудобнее, а так можно двигаться по кругу, пусть и значительную часть пути идешь между голыми стенами. Атриум очень хорош для светских мероприятий, зачем он еще нужен - мне пока трудно представить. Анфилада первого этажа тоже вызывает много вопросов - гигантские помещения, невероятные двери, все по последней европейской моде отделано, но для чего - непонятно. Кое-где что-то висит или стоит - например, картина над дверью, дверь метров шесть или восемь высотой, что за картина - не разобрать ни в жизнь. Еще один зал уставлен до поры (чтоб занять как-то место, видимо) итальянской скульптурой, как бы "современной", то есть двадцатого века, но неоклассической по стилю, сугубо предметной, фигуративной и скорее утилитарной, в детском парке ей бы место, а не в музее, претендующем на актуальность: какие-то мифологические мальчики или, наоборот, "рыбаки", в общем, поэтично и реалистично, но сомнительно. От анфилады один из аппендиксов ведет в собрание "африканского искусства" - туда я даже не заворачивал и не знаю, древнее искусства или тоже "совремённое", поскольку раритеты из Африки, вроде, остались в основном здании Эрмитажа, никто их оттуда не забирал и не перемещал.

Еще одна "выставка" - декоративная австро-немецкая живопИсь из особняка барона Штиглица, переданная в Эрмитаж на временное хранение, пока в особняке идет реставрация - обычная среднего качества пейзажная мазня "для дома, для семьи", явно не музейного качества, опять-таки чтоб место пусто не оставалось годится. С другой стороны - неподалеку обнаруживается короткая анфилада российских нон-конформистов, "Комната художника" Д.А.Пригова, абстракции Э.Штейнберга (где даже свет не зажигается!), к ним примыкает почему-то зал дареной скульптуры почему-то Жака Липшица, очень интересной, кстати (от огромного и официозного бюста Дж.Ф.Кеннеди до поэтичной и полуабстрактной композиции "Возвращение ребенка"); в одном из центральных залов стоит недостроенная (при этом отдаю должное руководству Эрмитажа: могли бы закрыть и не пускать, пока "не готово", но посетителям доступны и помещения, где экспозиция еще не вполне выстроена) инсталляция Кабакова "Красный вагон".

Главная из временных выставка, на которую какой-то народ в Главный штаб идет "прицельно" - "Обувь как искусство. Маноло Бланик". Я к целевой аудитории проекта очевидно не принадлежу, с обувью у меня по жизни отношения еще более сложные, чем даже с одеждой, тем не менее как нечто забавное и мне было любопытно на нее глянуть. Маноло (Мануэль Родригес) Бланик - имя, которое я прежде не слышал никогда, но полагаю, что я один такой. В любом случае уроженец Канарских островов, испанец по матери и имеющий чешские корни по отцу, позиционируется как ведущий мировой дизайнер обуви. Выставка способна убедить в том кого угодно, меня в том числе, хотя лично мне в силу ограниченности взгляда на тему трудно представить, чтоб какая-то женщина (обувь, похоже, исключительно женская представлена) могла или просто захотела не только смотреть, а и носить нечто подобное. Но если отвлечься от утилитарности - тут есть на что глаз положить: более 200 (214 обещают) образцов туфель, сапог, тапок и проч. самых причудливых форм и расцветок, плюс несколько десятков эскизов. Сапоги от пупа (если не выше!), туфли с кистями и бахромой - как арт-объект весьма занятно. Выставка еще и выстроена умно, по тематическим разделам, прослеживающим источники вдохновения автора - природа (листики, лепестки), архитектурные формы (включая православные купола!), произведения искусства (конечно, в основном абстракция: Ротко, Мондриан...), этнографические мотивы, материалы (от пластика до меха). Среди экспонатов - 11 пар туфель, разработанных Блаником для фильма Софии Кополы "Мария-Антуанетта" (2006 век), ради чего дизайнеру пришлось изучать, в частности, полотна Ватто и Фрагонара, но вот ей-богу, картина не стоила таких трудов:

И уж "чисто поржать" - коллекция, тоже дареная, "современного прикладного искусства США, 1948-2003", где легко прослеживаются две идеологические тенденции: уклон в этнографию, древность, архаику ("тотемические объекты", "византийские светильники") либо упор на поп-арт, на концептуальность (подвески "Мать Барби", "Луиз Буржуа").

Кроме того, в Главном штабе как здании "историческом" (пусть и сильно перестроенном под музейные задачи) сохранены в качестве типа "мемориальных" залы, посвященные министерству финансов и министерству иностранных дел. Финансы квартировали в главном штабе очень долго - с 1830 аж по 1918 год, то есть помещения от имперского министерства переходили, не меняя предназначения, к Временному правительству и далее к Совнаркому до переезда последнего в Москву. "Восстановлен" кабинет министра Канкрина - по описанию "поэта" Бенедиктова, также прослужившего в минфине порядка четверти века (стишки вывешены - жуткие). Интерьеры заполнены вазами и прочей фигней, добавлена симпатичная графика Поля Элле. Уже этажом выше - аналогичный "мемориал" имперской дипломатии, МИДа, с присущими ему памятными знаками, официозной живописью четвертого сорта, подарками по дипломатической линии, офицерский мундир Петра, очки кн. Горчакова, перо, которым был подписан мир после Крымской войны - меня не слишком увлек. Чтоб не простаивали помещения, еще одна комната отведена под "зал Ватерлоо", который тут не слишком кстати, и совсем уж некстати т.н. "преображенцы" - сувениры или, если угодно, "реликвии" офицеров Преображенского полка, сохраненные в эмиграции и теперь "возвращенные" - могли бы оставить себе и хранить под подушкой.

Анфилада "Под знаком Орла", посвященная "искусству Ампира", в целом малоинтересна - новодельные ("восстановленные") интерьеры, сервиз Евгения Богарне, мебельный гарнитур из дворца графа Бобринского, реконструкция бывшей квартиры Нессельроде (ненавидимого "прогрессивными" современниками!! да и нынешние православные патриоты его не жалуют задним числом! а вот поди ж ты - и он наряду с прочими "имперцами" удостоился...), в общем, такой спорный памятник "проекту К.Росси". Но самые значительные площади третьего этажа занимает коллекция французской живописи 19-го века - унылая до невозможности, но это уж проблема не Эрмитажа, живописный академизм того периода где ни смотри, а скулы сведет от тоски. Можно кое-что повылавливать, если приглядываться: крошечный Милле ("Крестьянки с хворостом"), "Охотники на львов" Делакруа, "Сельский вид" Т.Руссо, "Сафо и фавн" Ж.-Л.Давида (1809), Франсуа Жерар, Коро, Дюпре, Леон Бонна, Добиньи, Ари Шеффер ("Фауст с чашей яда", 1848). В залах западно-европейской живописи - Германия, Голландия, Бельгия - ловить и вовсе нечего, ну разве несколько картинок К.Д.Фридриха, хотя лично мне и его пейзажи кажутся скучными, а я их много видел в Австрии и в Швейцарии, эрмитажный набор довольно скромный (лучшее в нем, на мой взгляд: "Исполиновы горы", "Руины монастыря", "Лебеди в камышах"), остальное - по большому счету мусор, и если не знать обстоятельства - новое здание требует "наполнения" - невозможно уяснить, зачем его в принципе экспонировать, да к тому же в таких объемах и на постоянной основе.

Залы "памяти Карла Фаберже" скудны в сравнении с одноименным вексельберговым музеем на драгоценные раритеты, но интересны по-своему и совсем с неожиданной стороны. Тут всего два "яйца", причем одно, розовое "с петушком" о чем сообщает этикетка - "дар Путина", при том что незамысловатый поиск в интернете выдает куда менее однозначную информацию: яйцо приобрел за 18 миллионов некий меценат с неожиданной для русского олигарха фамилией Иванов, подарил его Путину, а уж Путин затем - Эрмитажу в 2014-м году. В экспликации теперь Путин значится единственным дарителем, зато Иванов (кстати, открывший также "музей русского искусства" в Баден-Бадене), надо полагать, в скором времени сумеет или уже сумел с благословения Путина, несущего золотые яйца в Эрмитаж, компенсировать затраты и еще не по одному разу новые 18 миллионов высосать из этой проклятой богом земли, так что хватит и на Баден-Баден, и на Лондон, и на Флориду останется. Миниатюрная бриллиантовая копия коронационного набора и гигантские самовары в этом разделе не столь примечательны, как особая (и вроде "временная") выставка продукции, которую фирма Фаберже поставляла на фронт Первой мировой, пока фабрику Карла Густавовича не национализировали без компенсаций и сам он не бежал в Лозанну, где скоро умер от огорчения: тазы, чайники, керосинки, да не золотые, не платиновые, а нормальные, из меди и латуни, вместе с тем достаточно качественные, простые обиходные вещи, но с фирменным клеймом "Фаберже", вот это очень любопытно, правда, и такого в "музее Фаберже" не увидишь.

Но самое главное в Главном штабе - четвертый этаж, где можно пропасть надолго. Правда, я не нашел отмеченных на схеме "кабинета книги художника. Коллекция Марка Башмакова" и "зал О.Родена" - может быть они затерялись где-то в "аппендиксах" анфилады либо еще не размещены окончательно на предназначенных им площадях, поскольку экспозиция "в процессе". А т.н. "галерея памяти Сергея Щукина и братьев Морозовых" уже полностью готова - и до чего же это трогательно, и как по-русски: отобрать у владельцев ценности, не дожидаясь, пока они в приступе меценатства сами поделятся, а спустя сто лет в госучреждении посвятить их "памяти" аж целую галерею! Так или иначе галерея роскошная, и кроме того, необычайно комфортная в отсутствие туристических толп, раньше кучковавшихся возле "импрессионистов" непрестанно.

Мне-то как раз "импрессионисты" в узком смысле порядком поднадоели и того впечатления, что двадцать лет назад, на меня не производит ни Моне, ни Утрилло, хотя все равно мило, приятно глянуть по старой памяти и на Клода нашего Моне: "Мост Ватерлоо", эффектная "Дама в саду", "Луга в Живерни" и т.д. Кстати, с годами уже и без спецподготовки начинаешь за версту отличать Сислея от Моне и Утрилло от Сислея, а раньше не отличил бы без подписей. Ренуар с некоторых пор (наверное, слишком много его уже видел - а его правда почему-то везде много, больше остальных современников-соотечественников) кажется мне совсем "конфетным", слащавым. Целый зал галантных сцен Герена, тоже в импрессионистском духе - на прежнем месте для него бы таких объемов пространства однозначно не нашлось бы, как и для Латура с его цветочками (а еще по обе стороны зала пастелей большая серия его литографий размещена!). Замечательный, но один всего Домье ("Ноша. Прачка", 1850-53) и тоже один крошечный, мой любимый Редон ("Спящая под деревом", 1900-01). Не думал, что настолько богато эрмитажное собрание Гогена и Сезанна, особенно Гогена - два немаленьких зала: "Женщина, держащая плод", "Пирога", "Идол", "Беседа" и др., но все-таки качественно, по-моему, раздел уступает соответствующему в ГМИИ, пусть и превосходя в количестве. Сезанн тоже размахнулся на два, ну на полтора, точнее, зала, и вот он намного, чем в ГМИИ, разнообразнее: "Автопортрет в каскетке", "Девушки у пианино" ("Увертюра к "Тангейзеру"), "Курильщик", "Дама в голубом", про пейзажи и натюрморты говорить нечего, хотя чтобы их по-настоящему оценить, нужны другие масштабы (вспомнилась мадридская выставка Сезанна в Тиссен-Борнемиса...). После них зал Ван Гога после Гогена кажется скудным (ведь русские много такого "дегенеративного искусства" продали в свое время, чтоб получше вооружиться перед вторжением в Европу), но Ван Гог все равно поражает: "Утро. Отправление на работу" ("Подражание Милле"), 1890; "Арльские дамы", 1888; "Куст сирени", 1889; "Портрет мадам Трабюк", 1889 и др.

Обширно, с размахом отныне представлена и группа "Наби" и отдельные ее представители. Много Боннара, поменьше Вюйяра, "Сельский праздник" К.К.Русселя, ну да бог с ними. Морис Дени - "Марфа и Мария", "Посещение Марией Елизаветы", совсем другого плана "Вакх и Ариадна", а еще целый отдельный зал под полиптих "История Психеи". Второразрядные, но тем не менее на свой лад любопытные Лампрер, Дюрен, Хоффбауэр, Фриез, Манген. Неплохой Марке, которого не было на недавней выставке в ГМИИ (там в основном из Франции завозили вещи или брали свои), включая совсем ранних и неузнаваемых стилистически "Модисток" (ок. 1901). Пейзажи Вламинка, пейзажи и натюрморты Дерена, хотя у Дерена намного интереснее, оказывается, портреты: "Девочка в черном", "Портрет девочки в черном", "Портрет мужчины, читающего газету". Шедевры К.ван Донгена "Дама в черной шляпе", "Люси и ее партнер", "Красная танцовщица", "Весна". Маленький, но заметный Дюфи - "Портрет сестры Сюзанны" (1904). Если не ошибаюсь, лет десять, тем более двадцать назад в Эрмитаже и помыслить нельзя было, чтоб целый зал отводили под Валлотона (и стоило ли? вот совсем не люблю его, более того, он меня раздражает) или Луи Вальта ("Девушки играющие со львенком", "Лиловые скалы") - теперь пожалуйста!

Великолепный раздел Пикассо на три зала. Тут и знакомый мне с детства по случайно завалявшейся книжке про Эрмитаж на английском языке (!) кубистский "Домик в саду", и шедевры "голубого периода", в том числе "Портрет Бенета Солера", "Сестры" ("Свидание"), "Портрет Женевьевы", ну и "Любительница абсента" тоже; великолепные натюрморты; отличная "Обнаженная. Купание". Отдельный зал - под кубизм, и там тоже характерные, знаковые вещи: "Бутылка перно", "Харчевня", "Кирпичный завод", "Музыкальные инструменты", "Девушка с мандолиной"; и тут же - позднейшая превосходная керамика. Еще один зал - знаменитые "Три женщины" (1908), "Фермерша" и "Фермерша в рост", "Девушка с веером", "Дриада", "Дружба", "Композиция с черепом", "Танец с покрывалами"...

Обновленная и расширенная экспозиция начала 20-го века хороша не только хрестоматийными именами, а еще и такими, что в европейских музеях попадаются через раз, а в российских постоянных экспозициях прежде не встречались: "Проститутка" ("Пара") Вернера Шольца, 1929; "Человек и животные среди природы" Генриха Кампендонка, 1910-24; местный уроженец, но увидеть его можно скорее в Швейцарии, Алексей Явленский ("Пейзаж с красной крышей"), Анри ле Фоконье (особенно интересный "Сигнал", 1915), и еще одна его замечательная картина "Маленькая школьница" (1907) затесалась в зале фовистов, не теряясь даже рядом с Кес ван Донгеном. Также "Артемида" Мари Лорансен, натюрморт Д.Риверы, три композиции Кандинского. И богатейший Матисс - тоже три зала: "Красная комната", "Нимфа и сатир", испанские натюрморты, ню, "Игра в шары", "Девушка с тюльпанами", растиражированные, но от этого не менее потрясающие "Танец" и "Музыка", "Арабская кофейня", "Портрет жены" (1913) и два портрета Л.Делекторской (1939 и 1947), "Стоящий марроканец в зеленом", "Семейный портрет", много всего очень известного и менее знакомого.

Самое приятное впечатление производит окруженный по обе стороны от входа литографиями Латура зальчик пастелей, не такой уж большой, но отборный: Ренуар, Э.Мане, много Дега, Тулуз-Лотрек ("Дама с зонтиком"), самое интересное - великолепный Руо ("Девки", "Обнаженная") и, конечно, снова Пикассо ("Мальчик с собакой", "Обнаженный мальчик", "Мужчина со скрещенными на груди руками", "Абсент").

Поразительно, но несколько часов в Главном штабе при всей противоречивости ощущений мне дались физически без особого труда, настолько там удобно и приятно находиться. Так что прямиком оттуда ближе к вечеру я отправился в основное здание, и будто из рая в ад попал: китайские туристы идут катком, ничего не различая на своем пути, свиноматки катят коляски с бобиками, а русские пытают смотрительниц с энтузиазмом грабителей-домушников на предмет "где и что у вас тут ценного?"-"да у нас все ценное, это же Эрмитаж..."-"нет, ну самое ценное, типа Моны Лизы?!"-"не стоит зацикливаться на Леонардо да Винчи, есть много других хороших художников..." (говорят, только в Эрмитаже нынче смотрительницы остались столь недружелюбные, но по правде сказать, я бы на их месте просто нахуй всех посылал, а они еще из последних сил держатся). Задачу "пройти весь Эрмитаж" я не ставил - она непосильная и уже на уровне целеполагания бессмысленная, благо уж в Эрмитаже-то я, как ни редко доезжаю до Питера, бывал не раз, не два; сейчас сосредоточился на тех разделах живописи, которые мне особенно важно было переоценить в связи с тем, что довелось за последние годы увидеть в Европе. И надо признать, даже под таким углом эрмитажная коллекция "старых мастеров" смотрится внушительно, другое дело, что крупноформатным полотнам не повезло при развеске и по современным стандартам они размещены крайне невыигрышно, а попросту неправильно - высоко, на свету, порой вообще ничего не разглядеть.

Зато сразу двумя вещами Леонардо да Винчи в коллекции может похвастаться редкий мировой музей, а в Эрмитаже - "Мадонна Бенуа" и "Мадонна Литта", и обе на месте, в отличие от единственного Караваджо, "Мальчика с лютней" забрали на реставрацию. Я уже подзабыл, как выглядит эрмитажный Фра Анджелико - а вот он: "Мадонна с младенцем, святым Домиником и Фомой Аквинским", "Мадонна с младенцем и ангелами", реликварий с изображением Христа и ангелов. Тут же Филиппо Липпи, которого я до недавнего времени среди мастеров раннего итальянского Возрождения не выделял: "Видение Августина". Прекрасный "Святой Себастьян" Перуджино и его же "Портрет молодого человека", "Святой Иероним" и "Святой Доминик" Ботичелли, "Поклонение младенцу со святым Франциском и Иеронимом" Гирландайо, в больших количествах Лука Джордано ("Кузница Вулкана", "Изгнание торгующих из храма", "Битва лапифов с кентаврами" и др.), Сальватор Роза ("Демокрит и Протагор", "Блудный сын", "Одиссей и Навсикая"). Автопортрет Креспи, зал братьев Караччи, "Святой Иосиф с младенцем Христом" Гвидо Рени, скульптурные мальчики Порта (с занозой) и Микеланджело (просто скрюченный), фрески "школы Рафаэля". Все хорошо и с испанцами: Рибера ("Святой Онуфрий", "Раскаяние Петра", "Святой Себастьян, исцеленный святой Ириной"), Мурильо ("Мальчик с собакой", "Отдых святого Семейства на пути в Египет", Благословение Иакова"), Сурбарран ("Сан Фернандо), Эль Греко ("Петр" и "Павел"), но я для себя здесь выделил совсем недавно мной "открытого" благодаря выставке в мадридском Прадо (и потом я застал ее снова в Барселоне, но уже не успел второй раз пойти) Луиса "Божественного" Моралеса с его самыми печальными на всем белом свете святыми, "Мадонна с младенцем и прялкой в виде креста" просто чудо.

Бедноват Эрмитаж на фламандцев и вообще северян (немцев куда-то унесли с "законного" места, я их попросту не нашел), "Ярмарка с театральными представлениями" и "Нападение разбойников на крестьян" Яна Брейгеля-младшего, "Лука, рисущий Мадонну" Жерара Давида, но в основном пересортица. Конечно, много Ван Дейка и Йорданса, но это мне уже не так интересно. Теннирс-младший в промышленных количествах. Миниатюрные ван Гойен и ван Остаде. Вообще голландцам раздолье, Снайдерс висит впритык, просто как фотообои, только успевай концентрироваться на деталях (а есть на чем). Уже забыл, что в Эрмитаже есть неплохой Питер де Хоох, который в принципе мало где встречается - тут (но пишут просто Хох) две его работы "Военный и служанка" и "Концерт". Много Рубенса, в том числе всеми любимый жирный "Вакх", "Поклонение волхвов", "Несс и Деянира", много всего. Ну и Рембрандт с его многострадальной "Данаей" (не все слои краски удалось восстановить после кислоты), "Снятие с креста", "Флора", "Портрет ученого", великолепный "Портрет Бартье Мортенс", "Старик в красном", "Святое семейство" и прямо у входа с лестницы - провожает и встречает "Возвращение блудного сына".

Поскольку время на следующий день оставалось, вернулся (благо уж куда еще, а в Эрмитаж я законно хожу даром) досмотреть французов и англичан, хотя то и особенно другое - жалкое зрелище. Английское искусство до конца 18-го века - это в принципе несерьезно, а тут еще и единственный Гейнсборо оказался в отъезде (на японской выставке). Из оставшегося Рейнольдса можно выделить "Младенца Геракла, побеждающего змей" - он хотя бы смешной, остальное даже не смешно. Доу едва ли можно считать в полном смысле английским художником, что его, в общем, отличный портрет А.Шишкова лишний раз подтверждает. Из расширенного (за счет того, что 19-20 век переехал в Главный штаб) набора старых французов хороши по-настоящему "Женский портрет" Корнеля де Леона да несколько жанровых картинок Ватто: "Савояр с сурком", "Капризница", "Актеры французского театра" (самая крупная картина, "Непростое предложение", выдана куда-то на выставку). В хрестоматийном наборе из пасторалей Лоррена (Желле), композиций Пуссена ("Пейзаж с Полифемом" и др.), Пьера Миньяра ("Великодушие Александра Македонского) и прочих монументальных полотен меня ничто особо не привлекает, ни Буше, ни Фрагонар (он еще тут какой-то куцый...) Ну под конец разве что девичьи головки Греза, его же "Паралитик" и "Балованное дитя". На второй день, по счастью, обстановка выдалась спокойнее, чем накануне, толп поменьше и можно было пройтись анфиладами интерьеров и декоративно-прикладного искусства. Но это уж совсем к вечеру, а с утра я побывал в двух эрмитажных филиалах.

"Дворец Меншикова" стал частью музейного комплекса в Эрмитажа в 1981-м, Зимний Дворец Петра Первого открыт с 1992-го, но почему-то ни там ни там я до сих пор не оказывался, более того, не задумывался, что можно и стоит пойти. Между тем "Дворец Меншикова" во многих отношениях заслуживает внимания. Научно отреставрированный во времена, когда таким моментам еще придавали значение, он не кажется новоделом, а ведь дворец - одно из первых вообще каменных зданий Петербурга, где что-то, и не так уж мало, сохранилось от первоначальной постройки, соединившей в своей архитектуре элементы барокко со старорусскими сводами. Обстановка, понятно, "реконструирована", но тоже из подлинных в основном вещей, хотя немало ценных экспонатов, почти из каждой комнаты, в том числе принадлежавших и лично Петру, а не только Меншикову, сейчас отсутствуют - уехали на выставку в Версаль. На первом этаже - "токарня", "поварня", а также первые на весь Петербург и уцелевшие "парадные сени" с самой старой в городе лестницей 18-го века (и говорят, что несколько ступенек дубовых тоже "меншиковские", но не проверишь). Под лестницей должно стоять еще и самое старое из созданных в Петербурге скульптурных изображений - бюст Меншикова работы Растрелли 1716 года, но он тоже гостит в Версале. Двустолпный "Варварин покой" - комната сестры жены Меншикова, облицованная по стенам и потолку изразцами, с раритетными металлическими грелками. В Ореховой комнате примечательный - прижизненный! - портрет молодого Петра кисти Я.Венникса (1697-98), созданный во время Великого посольства. Зал ассамблей по сравнению с более поздними бальными залами довольно скромный, но каким же роскошным он должен был казаться первым посетителям! Женская половина (покои жены Дарьи Меншиковой) не до такой степени "аутентична", а в целом дворец-музей очень хорош, еще и тем, как толково составлены описания каждого зала, никакой экскурсии не надо. Плюс на первом этаже небольшая, на три комнаты, выставка печей 19-20 вв., причем печи и камины первой половины 20-го века даже поинтереснее - и это сплошь раритеты, поскольку к середине 20-го века почти все такие печки были сданы в металлолом и переплавлены.

Перейдя обратно по мосту с Васильевского острова на Дворцовую набережную, добрался наконец и до т.н. Зимнего дворца Петра, но вот уж где профанаций в чистом виде! Вернее, музей не то чтоб неинтересный, а какой-то нелепый. От подлинного дворца, только до середины 18-го века перестроенного раз шесть, остался след со стороны канавки - желтая вставка с пилястрами на два этажа. Внутри можно, посмотрев информативный фильм, где средствами компьютерной анимации доходчиво воссозданы процессы перестройки здания, пройти по кругу, заглянув через окошки (!) в реконструированные дворцовые комнаты, токарню Петра и его кабинет, где он и умер, насколько я понимаю (поскольку спальные покои тогда в очередной раз перестраивались). Занятие довольно бесполезное и не слишком увлекательное, если честно - наплыва туристов нет, но заглянуть в окошко желающих предостаточно, а окошко на каждую комнату одно, на всех не хватает. При том что много подлинных вещей, включая токарный станок, смотреть выходит не на что. Ну кроме, положим, "восковой персоны", посмертной скульптуры Петра - она ведь еще и на шарнирах, и жалко, что ее не "пересаживают" хотя бы изредка по "красным" дням, вот было бы забавно.




Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment